Гай Орловский – Любовные чары (страница 77)

– Почему решил, что без патронов?

– А ты видела, – поинтересовался я, – как он держал пистолет?

Она спросила с недоверием:

– Ты замечаешь разницу?

– Конечно, – ответил я. – А ты нет?

Она буркнула:

– Меня так не муштровали.

– Меня тоже, – ответил я. – Я интеллектуал и эстет. Это так, спонтанно. Травка.

– Накурился?

– Нажевался, – объяснил я. – Тихо!

Она замерла, потом тихохонько повернула в мою сторону голову с испуганными глазами.

– Что?

– Глюк, – произнес я с почтением, – Кристофф Виллибальд Риттер… Как же люблю эту увертюру к «Очарованному дереву»!..

Она прошептала в страхе:

– Что с тобой? У тебя в ухах звенит?

– А ты не слышишь? – изумился я. – Ах да, ты же полицейский детектив… Божественная мелодия. Играют ее во-о-он в том доме… Видишь открытое окно на восьмом этаже?

Она посмотрела в ту сторону.

– Все ты брешешь. Там и окон почти не видно.

– А нас увидеть могут, – сказал я серьезно. – Если через оптический прицел с переменной кратностью Mil-Dot 28C-M. Потому двигайся зигзугами.

Она спросила с подозрением.

– Зачем? Кто за нами охотится?

– Думаю, – ответил я, – никто.

– Тогда зачем?

– А смешно, – пояснил я честно, – хотелось посмотреть, как ты зигзугишь. Мир такой скучный, нужно его раскрашивать…

Она посмотрела зло и растерянно, а я улыбнулся широко, но, пожалуй, чересчур широко, однако она вряд ли заметит, что меня все еще трясет, как медведь попову грушу.

– Дурак, – сказала она с отвращением. – А почему у него пистолет был не заряжен?

Я пожал плечами.

– Я не психоаналитик. Возможно, наркоман, таким не доверяют.

Глава 11

Автомобиль боевиков пуст, так что вся команда осталась в доме, включая шофера. Мариэтта хотела пошарить и в чужом багажнике (полицейская привычка все обыскивать), но я потащил к нашему припрятанному в тени и укромном месте.

– Пусть стоит!.. Это ошарашит и пустит на ложный след. Утренняя смена найдет трупы, вызовет руководство. Но ничего не пропало, в полиции тоже тишина…

Она сказала зло:

– Намекаешь, у нас кто-то работает на них?

Я впихнул ее на правое сиденье, оно ближе, сам быстро обогнул машину и сел за руль.

– Успокойся, посиди смирно. Никаких намеков, но они точно проверят отпечатки пальцев. И если определят, что ты из полиции, решат, что работаешь на их конкурентов. А это значит, вовсе не нужно затевать трудоемкий переезд, чреватый для бизнеса… Просто усилят охрану.

Она сказала решительно:

– Но я обязана доложить в участке!

– Доложи, – согласился я. – Но не прямо сейчас, а чуть позже…

– Ты что? Это нарушение!

– Давай сперва сделаем анализ, – посоветовал я. – А тогда и. А то как-то!..

– Тогда это нужно сделать быстро, – сказала она нервно, – иначе не просто вышвырнут из полиции, но будет что-то похуже. Надо ехать!

– Погоди, – попросил я. – Не может быть, чтобы сейчас не примчались еще. Эти не отвечают, значит, что-то пошло не так… А вообще-то мне наше время начинает нравится. Больших войн уже нет почти сто лет!.. Ну чуть меньше, но все равно рекорд. А эти постоянно локальные конфликты… это же песня!.. Раньше в войнах гибли миллионы мирных жителей, да и сами солдаты воевали поневоле, они же мобилизованные, зато сейчас везде только добровольцы! Люди, которым воевать нравится. Это не только деньги, деньги ерунда, а какой адреналин, какой кайф убивать, насиловать и грабить!.. Мы в самом деле сделали мир лучше!

Она процедила зло:

– Издеваешься, гад? Или это у тебя такой странный юмор?

– Какой юмор? – изумился я. – Сейчас хочешь воюй, хочешь не воюй!.. А раньше была обязаловка. Сейчас же просто острая приправа к нашей вообще-то скучной жизни. У тебя скучная?

– Нет, – отрезала она. – Совсем не скучная!

– Еще бы, – сказал я с пониманием. – Ты две запасные обоймы с собой носишь, я видел. Наверняка кого-то уже убивала. Приятно, если честно?..Ты же к психоаналитику не побежишь? А если заглянешь к нему в кабинет, то чтобы похвастаться?

Она дернулась, даже пригнулась, хотя мы далеко и в темноте. Если и увидят, то решат, что парочка совокупляется тайком от ревнивых супругов, такие еще встречаются в нашем не до конца освобожденном от предрассудков мире.

Впереди блеснул свет фар, вскоре на большой скорости подлетели сразу два черных джипа. Выскочили четверо дюжих мужиков и сразу метнулись в здание.

– Успели, – сказал я с облегчением. – Давай подождем чуть, пусть проверят и уедут. А то нас точно засекут.

Она прошептала:

– Может, надо было включить сигнализацию?

– А как объяснишь? – спросил я. – Сейчас они доложат руководству, те велят убрать трупы, выждут немного, а когда ничего не произойдет, начнут спешно наращивать производство, пока конкуренты, заполучившие образец, не наладили свое, более дешевое…

Она посмотрела на меня искоса.

– Значит, все-таки снова трупы?

– Такова жизнь, – вздохнул я с честностью Тартюфа. – Чем ближе к эре бессмертия, тем ожесточеннее схватки… К счастью, не при нем.

Она буркнула:

– Да, как всегда. Ничего, мы тебя прищучим. Слишком уж ты уверенный…

– Раньше ты говорила, – напомнил я, – наглый.

– И сейчас говорю, – сообщила она. – Мерзкий и наглый.

– О, раньше только наглый, а теперь еще и мерзкий…

– Я это уже говорила, – уточнила она, – просто ты, гад, не слушал. Гендерный шовинист!

Четверка копалась в здании долго, потом вынесли нечто в огромных пластиковых мешках, понятно, снова вернулись в здание. Мариэтта, перенервничав, озяб-ла и начала поскуливать, я прижал ее к себе, сразу ощутив пробуждение альфа-питекантропа, защитника таких вот попискивающих.

Наконец все четверо покинули здание, умчались, а я выждал еще несколько минут, Мариэтта начала что-то громко говорить пьяным голосом, сделала вид, что одевается, нам же проезжать ярко освещенную полосу, пусть на камерах мелькнет ее полуобнаженное тело, что сразу снимет все вопросы.

Правда, отъехать далеко не удалось, она перестала прикидываться и агрессивно потребовала, чтобы я не позорил сиденье заслуженного полицейского автомобиля гражданской жопой.