Гай Орловский – Любовные чары (страница 73)

Так дошли до конца квартала, Мариэтта хотела развернуться, но я придержал: на перекрестке собралась небольшая толпа, не больше дюжины, сосредоточенно слушают девочку-подростка, высоким чистым голосом поет без всякого сопровождения о Родине, о том, что враг приближается, нужно дать отпор, следует быть готовым драться без пощады ни к себе, ни к врагу… и я с изумлением ощутил, как чаще начинает биться мое сердце, обе руки заканчиваются, оказывается, кулаками, тяжелыми и просто несокрушимыми, вот-вот затрещит скелет врага в моих свирепых скифских лапах…

Мариэтта ударила меня в бок.

– Ты что?

Я прохрипел:

– Я… да так… слушаю…

Она сказала озабоченно:

– Тебя сейчас разорвет… И пульс озверел, и давление… ты как граната со снятой чекой!

– Щас, – проговорил я, – вставлю… так вставлю этому дураку… Пойдем отсюда.

Она оттащила меня в сторону, спросила шепотом, пугливо оглядываясь по сторонам:

– Ты что… может быть… вообще патриот?

Я промычал:

– Не знаю… Раньше за собой не замечал… Я же трансгуманист, а мы все интернационалисты, даже космополиты… Но, блин, как она мою душу разбудила!.. Надо с врагами бороться! Надо их перебить всех, сволочей!

Она тряхнула меня за плечи.

– Кого? Каких врагов?

– Не знаю, – признался я. – Биоконов, к примеру. Они же гады?.. Уничтожить!.. Всех!.. С корнем. Трансгуманизм – самая светлая и гуманная партия!.. Остальных – в топку…

Она дотащила меня до авто, запихнула и побыстрее вывела машину на трассу и погнала на полной скорости.

– Хорошо, – сказал я с облегчением. – Какой же трансгуманист не любит быстрой езды…

Она быстро зыркнула в мою сторону.

– Отходишь?.. Ты в самом деле интеллигент, что ли?.. Никогда бы не подумала, что ты такой… впечатлительный. Вроде чурбан чурбаном, на твоей голове только дрова колоть…

– Сам не ожидал, – буркнул я. – Наверное, просто давно не слышал хороших песен. Отвык. На сцене только всякое говно с голыми девками… Куда ни сунься, везде говно во славу демократии. А тут резануло.

Она буркнула:

– Я уже сообщила кому следует. Сейчас их повяжут и отвезут куда нужно. Там узнают, кто все это устроил. И зачем.

Я вздохнул.

– А если без всякой цели?

– Всегда есть цель, – отрезала она.

– Но могут быть и хорошие цели, – предположил я. – Не обязательно же низвержение режима!.. Тем более что он не только от Лиссабона до Владивостока, но и вообще… Это же песня.

– Песни опаснее танков, – сказала она твердо. – Я видела падение Мадрида… Его брали с песней! Думаю, без нее бы город не захватили. Натовцы обороняли изо всех сил, три дивизии полегло… Знаешь, воодушевление даже трансгуманиста может толкнуть на подвиг. А кому нужны подвиги в благополучном обществе? Подвиги опасны.

Я вздохнул.

– Ты права. Давай вернемся и пройдем еще разок около того здания… Когда-то подрабатывал электриком, кое-что помню… Так что могу попробовать разобраться в той системе. Если хорошо попросишь.

Ее глаза сузились.

– Ты о чем?

– Помогу тебе войти, – сообщил я любезно. – Тайком, как ты любишь.

Она отшатнулась.

– Без ордера?

– Потом притопаешь с ордером, – сказал я. – Утром.

– Я никуда не хожу тайком, – заявила она гордо. – Полиция вообще не ходит тайком!

– Ну да, – согласился я, – она врывается, выбивая ногой двери. И стреляя во все, что движется. А если не движется, то дважды. На всякий случай. В общем, по-думай, ты же не только женщина, которым думать необязательно, но и полицейский, а это самец!.. Нет же такого слова, как полицейская?.. Ну вот, когда ты в форме, то самец, так что действуй по самцовости.

Она смерила меня злым взглядом.

– Это значит – по-дурацки?

– Точно, – согласился я. – Разве не дураки правят миром?.. И все делается для дураков, это не секрет. Даже Вселенная, говорят, устроена по-дурацки. Еще Альфонс Мудрый заметил и сказал, что если бы Господь, создавая мир, спросил у него совета, он бы подсказал, как сделать мир лучше.

Она покачала головой.

– Ты не сумеешь отключить всю сигнализацию.

– А если сумею?

– Не сумеешь!

– Тогда в чем дело? – спросил я бодро. – Ты увидишь мой позор, а это тебе как салом по… бедрам. К тому же сможешь меня арестовать за незаконное проникновение еще до прибытия полиции. Или посмотреть со стороны, как меня схватят и упекут. Как ты можешь отказаться от такого щастя?

Она подумала, морща лобик, посмотрела на меня испытующе.

– Это соблазн, – проговорила она, – отказаться трудно. Ладно, сегодня ночью?

– Да, – ответил я. – А вернемся ко мне, я тебя потренирую на кухне. Ужин должен быть таким, чтобы и в камере вспоминал! Ты сама в этом по своей злобности заинтересована, не так ли?

Глава 9

Через ворота поселка проехали уже молча, она что-то напряженно обдумывает, я так старательно собирал информацию, что мозг накалился, будто на горячей сковородке.

Когда приехали, я сел за комп, она отправилась программировать плиту на ужин, у меня же на кухне и в доме все не так и ужасно, сосредоточенно сопит и хмурит брови, настолько собранная, хотя это очень не по-женски на кухне думать о чем-то, кроме кухни.

Это мы, хоть и не признаемся, но даже в постели можем думать, как заменить с утра аккумуляторную батарею в старенькой «Тесле», а женщины есть женщины – существа прямые, отвлекаться не умеют, если сосредоточены, то сосредоточены…

– Знаешь, – сказала она вдруг, – нужно их предупредить об опасности этого препарата.

– Кого?

– Тех, кто приобретает.

– Думаешь, не знают? – спросил я. – Они пошли на риск по своей воле. Или, как говорят в полиции, добровольно.

– Все равно, – заявила она. – Они предполагали, что опасность тоже может быть, а вот мы это уже точно знаем.

– Еще нет, – сказал я и, наткнувшись на ее сердитый взгляд, пояснил: – Может быть, организм переборет, такое бывает. И тогда в самом деле обновление и омолаживание организма без всяких проблем!

Она покачала головой.

– Это противозаконно. Надо сказать…

– И спугнуть главную дичь? – спросил я. – Сперва арестуй, потом обнародуй уже для всех. Кто потребляет, кто купил, но еще не успел… Знаешь, а вот клиентов они находят старым проверенным способом.

– Как?

– По Инету, – пояснил я. – Хочешь, покажу? Есть сайт, где рассказывают о чудо-препарате, который дает молодость, рассказывают, как это действует. Потом в конце скромно сообщают, что по нашему законодательству он поступит в продажу, когда пройдет все клинические испытания.

Она кивнула.

– Кажется, начинаю догадываться.