Гай Орловский – Любовные чары (страница 26)

Баффи сказал крайне осторожно:

– Нужно собрать больше информации, потом возвращаться.

– Разумеется, – сказал Финнеган с досадой. – Глерд Фицрой?

Фицрой сделал большие глаза.

– Простите, я вроде пристяжной лошади. Разве я в посольстве? Так, подай да принеси… А с подоконника могу даже вспорхнуть!

– Сейчас вы в посольстве, – сухо сказал Финнеган. – Потому что мы первыми вступаем в войну, о которой королевство Нижних Долин еще не подозревает.

– Королева подозревает, – возразил Эллиан трезво. – Ее величество всегда настороже. Но мы не подозреваем, а уже знаем.

Фицрой пожал плечами.

– Хорошо-хорошо. Хотя я, кстати, не особенно и нижнедолинец. Так, мимо шел, с глердом Юджином подружился.

– Если вы его друг, – напомнил Финнеган, – то вы с нами. Глерд Юджин много сделал и делает для королевства.

«Ага, – подумал я со злорадством, – вспомнили. А потом, когда опасность минует, снова выставят за дверь».

Финнеган, перехватив мой взгляд, чуть наклонил голову, словно соглашаясь, что да, славы не будет, а если и будет, то достанется другим. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но не сказал, потому что я сам должен догадаться, если умный, а если дурак, то и не надо.

Славы не будет, договорил я про себя, медленно вытягивая из темноты тугую нить, потому что… почему же… ах да, потому что мы солдаты невидимого фронта… наша сила в незримости, в ничтожности положения и влияния, нас не должны принимать в расчет… Следить должны внимательно за самим Финнеганом, да еще за Эллианом и Баффи, а мы с Фицроем что-то вроде слуг, что только и смотрят, где вкусно поесть, выпить и какую с вот такими завалить на сеновале.

Я чуть наклонил голову, давая понять, что понял, не дурак, но все равно обидно, все обожаем почести, потому что почести дают нам внимание тех, кто с вот такими, а иначе зачем они нам вообще, эти самые почести?

Мне показалось, что на губах Финнегана начала было проступать улыбка, но он тут же посуровел и вперил требовательный взгляд в Фицроя.

– Ну?

Фицрой ответил нехотя:

– А что мы можем?.. Нужно сперва понять, насколько крепок союз Опалоссы и Уламрии. Хотя, если честно, война все равно начнется… это мое личное мнение, его можно не учитывать.

Судя по виду Эллиана и Баффи, они и не собирались учитывать мнение Фицроя, только Финнеган поинтересовался:

– Тогда зачем герцог предпринял такое долгое путешествие?

– Не хочет упустить, – ответил Фицрой.

– Чего?

Фицрой бросил короткий взгляд в мою сторону.

– Не знаю.

Эллиан громко фыркнул.

– Хороший ответ!

– Готовится война, – пояснил Фицрой свою мысль Финнегану. – На мой взгляд, регент Ригильт просто не хочет упустить… вернее, хочет не упустить возможность что-то ухватить и для себя.

Баффи напомнил вежливо:

– Опалосса не граничит с Нижними Долинами.

Фицрой кивнул.

– Но граничит с Уламрией. За весомую поддержку Уламрии герцог может возжелать от короля Антриаса, к примеру, мятежную Эстрингию, что не только граничит, но живут там в основном гурцы… или хотя бы часть Эстрингии. Ладно-ладно, я не говорю, что король Антриас вот так возьмет и отдаст. Но это может быть началом торга. А сойдутся на чем-то взаимно выгодном. Например, вторжении двух союзных армий в Дронтарию, дабы получить выход к морю. Уламрия получит выход, а Опалосса – право строить, к примеру, корабли.

Финнеган помолчал, остальные тоже затихли, как мыши. Наконец Финнеган проговорил задумчиво:

– Короли и должны заглядывать далеко.

– Фицрой, – сказал я, – а ты знаешь, что ты… ну не совсем и дурак?

Он ухмыльнулся.

– И даже совсем не дурак. Знаешь, умным жить интереснее, но скучнее. А вот мы, дураки, проводим жизнь в веселии!.. Пойдем, я тебя познакомлю с такими… пальчики оближешь!

Я повернулся с Финнегану.

– Мы уже не нужны? Как люди простые и даже очень простые?

Он кивнул.

– Да-да, развлекайтесь, щенки.

Эллиан победоносно улыбнулся нам вслед, они трое останутся обсуждать судьбы мира, а мы всего лишь пойдем пить и щупать женщин, как это низко и простолюдинно.

Глава 15

Я прикидывал все варианты, а фантазия у меня еще та, но как-то все нереалистично, Фицрой быстро заскучал и отправился крепить контакты с местным населением, а я медленно бродил по залам дворца, иногда вступал в разговоры, но все как-то не склеивалось, и так наступил вечер, потом ночь, народ начал покидать дворец, а я потащился в нашу с Фицроем комнатку.

Его еще нет, что и понятно, явится под утро, невыспавшийся, но довольный, как кот размером со слона, посочувствует, но заверит, что мне можно не ходить, он за себя и за того парня, в смысле за меня…

Я бросился на кровать, заложил ладони за голову, в висках стучит кровь, сна ни в одном глазу, и даже не сразу ощутил, как по спине прокатился предостерегающий холодок.

Наконец зубы лязгнули, я поежился, понял, прижался к стене и пугливо огляделся, как зверек, за которым гонятся страшные и огромные звери.

Шагах в пяти из стены напротив выплыло белесое привидение, почти прозрачное, медленное и печальное, в длинном платье до полу, но это лишь угадывается, а так четко вижу только лицо и плечи. Молодая женщина со страдальческим лицом, плотно сжатыми, словно в гневе, губами, волосы волной лежат на плечах и струятся по прямой спине.

Я охнул, вытаращил глаза, метнулся к двери, сам не помню, как выскочил в коридор, застыл, слушая, как стучит сердце.

Привидение выдвинулось из стены и, не обращая на меня внимания, пересекло коридор наискось и начало было втягиваться в стену напротив, как вдруг эта полупрозрачная женщина остановилась, зависла в воздухе, не касаясь ни пола, ни стен. Мертвое застывшее лицо уставилось в меня слепыми глазами.

– Человек, – произнесла она свистящим голосом, – ты что, меня видишь?

Я сказал нервно:

– Еще бы!.. Такую красивую женщину да не увидеть!.. Слепым нужно быть и вовсе не традиционным, а я вот не просто вижу, а смотрю с восторгом, ибо женщины – наше все! Живем для вас, существуем… и что-то еще, уже не помню от волнительности…

Она проговорила медленно:

– Ты… колдун? Или чародей?

– Не знаю, – признался я. – Человек широк, как говаривал Федор Алексеич… или он Михайлыч?.. Потому во мне чего только нет! Но ничего не отдам, я жадный. А вы, как я почему-то догадываюсь, как бы привидение?

Она ответила глухим голосом:

– Да, но меня видят только чародеи и колдуны… Кроме тех, кому я показываюсь сама. Странно, ты не похож на колдуна.

– Я выше, – объяснил я. – Я Помогатель!.. Это высшая форма Улучшателя, коим я тоже, скромно говоря, как бы являюсь в достаточной мере.

– Помо… гатель? – повторила она в прострации.

– Он самый! Чем могу помочь… прекрасная леди? Не спорьте, вы прекрасны!

Ее лицо, оставаясь гневным, на краткий миг словно бы смягчилось.

– Говорят, я такой была. Но сейчас это неважно. Король Антриас со своей свитой уже в замке?

– Да… Хотя это теперь больше похоже на дворец.

Она потребовала:

– В свите присутствует некий лорд Говерн?