Гай Орловский – Королевство Гаргалот (страница 64)

– Просто не обращать внимания, – ответил я. – Жизнь и так у всех нелегкая, сложная, с проблемами, неприятностями, заботами, зачем взваливать на себя еще и добавочные? Пусть идут мимо. Есть такой вид неприятностей, что если на них не заострять внимания, то они и не существуют.

На ее лице отчетливо видно непонимание, цельная натура, уроки нравственности вбиты в глубоком детстве, что хорошо и правильно, но хорошо и правильно только в одном случае, когда все в обществе праведные, но если заведется хоть один подлый хмырь, то ограбит всех до единого, перепортит благородных девиц и обворует королевскую казну.

– Глерд, – проговорила она в нерешительности, – это звучит нехорошо. То, что другие люди могут поступать нечестно, не развязывает нам руки.

– Золотые слова, – сказал я с восторгом, – никто не имеет права наносить другому человеку ущерб!..

– Вот видите…

– Но, герцогиня, если я украл бы у герцога кошелек, то у него не было бы кошелька, верно?.. А если украду ваш поцелуй, то ваши губы останутся на месте, сколько бы я их ни целовал…

Она попробовала откинуть голову, но я навис над нею, ухватил, сдавил это пышное нежное тело, и та самцовость, что оттачивалась в течение последнего миллиарда лет, заговорила во мне в полную силу, грубо отпихнув щенячий интеллект с его протестами.

Диван достаточно удобная вещь, не так уж и обязательно тащить добычу в кровать, хотя, если честно, нам, самцам, все удобно и везде, если речь идет о выполнении самой Первой и Величайшей Заповеди, которую Всевышний дал человеку напрямую, не прибегая к посредничеству всяких там косноязычных пророков.

Она поспешно отпихнулась, сказала строго:

– Глерд! Мы за столом!..

– Ах да, – сказал я виновато, – простите, герцогиня. Давайте я закончу с мясом, а вы начинайте с пирожков… Кстати, на днях я отправлюсь в долгое путешествие. Потому есть у меня крамольная идея.

– Глерд?

– Провести эту ночь в вашей постели.

Она охнула.

– Это невозможно!

– Герцог отсутствует, – напомнил я, – слуги смолчат. Да и не видели они ничего, а догадки не в счет.

Она спросила быстро:

– Путешествие как-то связано с тем, что там в бухте строите корабли?

– Точно, – подтвердил я. – Говорил же, я страстный рыболов и обожаю рыбарить!.. И не только с берега, как простолюдины, а с лодки!.. Чтоб заплывать на середину и ловить там. Вдруг в середине залива рыба толще?

Она сказала в сомнении:

– Но… говорят, корабли выглядят устрашающе огромными.

– Герцогиня, – сказал я с неловкостью, – вообще-то я трус, воды побаиваюсь. То ли родовая травма с тех времен, когда я плавал в околоплодных водах и, возможно, наглотался так, что чуть не утоп… или меня в ванну с водой уронили, когда купали… в общем, я воды побаиваюсь. Даже, если честно, боюсь.

Она сказала с пониманием:

– Потому и строите большие корабли?

– Да, – подтвердил я с неловкостью. – Не представляете, как стыдно признаваться в трусости женщине! Перед которой все стараются выглядеть сильными и мужественными.

Она сказала ласково:

– Бедный вы мой… Сколько же вам пришлось натерпеться…

Чисто по-женски, даже по-матерински, она обняла меня и прижала головой к своей груди, той самой полной, мягкой и горячей, некоторое время утешающее гладила по затылку, спросила с укором:

– Глерд… это что вы делаете?

– Мне грустно, – сказал я со вздохом, – стараюсь утешиться. А вы просто спасаете меня из пучины отчаяния.

– Ну уж отчаяния, – возразила она.

– Тогда просто от тоски, – уточнил я. – Однако в ваших объятиях нахожу утешения и силы… Что это у вас за веревочки?.. Ах да, это я не туда полез, как все в жизни сложно.

Она в испуге оглянулась.

– Глерд, нас могут увидеть…

– Не могут, – заверил я. – Я узрю раньше. Или почую. Неважно… Ох, герцогиня… Какая у вас нежная кожа даже здесь…

– Глерд, нельзя же так… ох, оставьте… Зачем платье задираете мне на голову?

– Чтоб не сползало, – пояснил я жарким шепотом, – а так у вас прекрасное лицо, а ваши полные и красные, как спелые вишни, губы я даже во сне…

Она прошептала в ужасе:

– Глерд!.. Как вы смеете, я такое не позволяла даже мужу…

– Ему и нельзя, – ответил я, – а нам, с нашим родством душ, нашей близостью этических констант, позволено самое полное слияние потных тел…

Она охнула:

– Глерд!.. Нельзя так… Это же какой стыд… Как я могу…

– Расслабьтесь, герцогиня, – шепнул я, – весь грех беру на себя.

– Грешить никому нельзя!

– Без прегрешения нет покаяния, – возразил я. – Герцогиня… Ох, я просто с ума схожу на вас… Как вам удается быть такой чувственно нежной и отзывчивой…

Она шепнула в ужасе:

– Глерд, я ни на что не отзываюсь! Это вы со мной делаете что-то непонятное в угоду своим телесным потребностям, а я нет, я ничего не знаю… и не участвую…

– Поучаствую за нас двоих, – согласился я. – Герцогиня… какое это сладкое безумство…

Жаркий румянец охватил ее лицо, воспламенил розовые уши и даже сполз на грудь. Дивное и возбуждающее зрелище, едва не теряет сознание от стыда и непристойности того, что с нею делают, но мужчине нельзя мешать, а когда я вытерся краем ее платья и опустил его на место, она потупила взор, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Жизнь прекрасная, – сказал я с чувством. – Потому что вы ее украшаете, герцогиня!..

Она покачала головой.

– Глерд…

– Герцогиня, – ответил я с чувством.

Она покачала головой.

– Глерд, вы не останетесь ночевать в постели герцога. Это непристойно. Я не могу пойти на такое, это будет изменой супружескому долгу.

– Герцогиня!

Она вздохнула, отвела взор.

– Я сама навещу вас. В поместье привыкли, что я, как и мой супруг, время от времени навещаю расположенные вблизи и даже дальние цеха. Герцог обычно ездит в самые отдаленные, а я в те, что ближе.

Я подхватил:

– А бухта почти совсем рядом! Герцогиня, я буду ждать вас, томясь негой сладкой.

Глава 7

Возвращался уже ночью, на фоне звездного неба и двух лун поднялась темная стена деревьев, я протиснулся на ту сторону, там у самой воды полыхают костры, все освещено, работа продолжается и ночью.

Охрана явно передала по цепочке весть о моем появлении, внизу от костра с гвардейцами навстречу мне поднялся Ваддингтон.

– Глерд, – сказал он с беспокойством, – не будет с моей стороны дерзостью спросить, как прошел разговор с герцогом?

Я покинул седло, один из гвардейцев быстро ухватил коня под уздцы.