Гай Орловский – Королевство Гаргалот (страница 38)

– Милая, но тебе еще школу нужно закончить, потом вуз… Много воды утечет!

Леонтия сказала пламенно:

– Но я всегда его буду любить! Он самый лучший на свете. Я буду стараться расти быстрее.

– А брачный возраст разве не повысили? – спросил отец. – Сразу на пять лет?

– Это пенсионный сразу на пять, – поправила мама. – А для брака добавили всего три. Так что вам еще не скоро, дорогие мои.

Она сказала твердо:

– Я дождусь!..

Я торопливо допил кофе и, поставив чашку, быстро поднялся.

– Ну все, мне пора!

Леонтия моментально вскочила, но ничего не сказала, пока не выскочила за мной на крыльцо, а там злобно прошипела:

– Ты что, уже бросаешь? Сразу же после брачной ночи?

– Слушай, малолетка, – сказал я, – если хочешь, подброшу тебя по дороге малость. Но только не пищать и не чирикать. Я рыб люблю, поняла?..

Она вскрикнула:

– Как скажешь, милый!.. Молчу, как целая стая рыбов. И в дороге не хрюкну.

– Рыбы булькают.

– И не булькну!

Ее роскошный «Архейдж» сорвался со стоянки, как застоявшийся конь, буквально в прыжке оказался перед нами у ступеней.

Леонтия с улыбкой превосходства указала мне кивком на правое сиденье.

– Нет, – ответил я кратко, – едем в моем.

Она запнулась на полуслове, плечики опустились и сказала покорным голоском:

– Да, милый. Как скажешь.

Что они, мелькнула мысль, по одним программам учились, что ли, Аня тоже говорит такими же словами и таким голоском.

«Стронгхолд» распахнул перед нами дверцы, Леонтия покорно села со мной рядом.

– Твоя тележка дорогу отыщет? – спросил я.

– Отыщет, – сказала она. – Спасибо, что решил отвезти меня сам. Лично.

Я буркнул:

– Когда ты у нас, отвечаю за тебя я.

Она радостно вспискнула:

– Ой, как здорово! Теперь буду постоянно возле тебя. Вцеплюсь, как самый худой и голодный клещ.

– Привяжу в твоем доме и оставлю, – пригрозил я. – Но, думаю, у вас там от охраны не протолкнуться. Еще у ворот встретят, верно?

Ее лицо погрустнело.

– Да… но это не спасло, сам знаешь.

Глава 8

«Стронгхолд» несся по скоростному шоссе быстро и красиво, я покосился на ее лицо, вдруг да морщится, ее авто вообще президентское, однако она смотрит вперед и по сторонам совершенно естественно, что как раз и характерно для по-настоящему зажиточных, они уже ни с кем не меряются, у кого что круче.

Когда шоссе осталось позади, «Стронгхолд» понесся через роскошные рощи, Леонтия вытянула руку.

– Вон там поворот… видишь? Оттуда камеры захватывают объект и ведут до самого крыльца.

– Хорошая дальность, – одобрил я. – По цепочке?

– Не знаю, – ответила она равнодушно. – Это дело технарей.

Дорога пошла чуточку вверх, и вдали начал подниматься из-за деревьев роскошный дворец, выполненный в старинном стиле, я не разбираюсь в Людовиках или даже Луях, но что-то из их эпох.

Высокая металлическая оградка вынесена далеко вперед, не перебраться, я с ходу заметил замаскированные глазки видеокамер, но смолчал, на мой взгляд, спрятать могли бы и получше.

Ворота быстро приблизились, огромные и роскошные, такие видел в резиденции королевы Елизаветы Тюдор, чересчур массивные, но в то же время величественные.

При нашем приближении, однако, даже не шелохнулись, а суровый голос спросил:

– Пароль?

Леонтия огрызнулась:

– Валентин, ты меня перестал узнавать?

Голос ответил с виноватой ноткой:

– Простите, но никто не предупредил.

– Все в порядке, – оборвала она. – Открывай.

Ворота ушли в стороны с некоролевской поспешностью, «Стронгхолд» понесся по длинной и широкой дороге, вымощенной под старину булыжником.

Дворец приближается с каждым мгновением, роскошный, помпезный, но все-таки красивый, есть некое очарование в старине, если это королевская старина, а не трущобная, в старину строили не только дворцы и замки.

С крыльца торопливо спустились несколько человек и, выстроившись в два ряда по обе стороны дорожки, ждали нас с самым почтительным видом.

Леонтия выскочила, легкая и властная, аристократка хренова, вид такой, что хоть сейчас на коня, цилиндр на голову, а в руку хлыст.

– Все в порядке, – заявила она. – Я вернулась, все за работу!

Слуги поклонились и разошлись, но остался один, пожилой и настолько важный, что у него могли бы поучиться манерам Кливард и Джуэл, а то и Брандштеттер.

– Прошу прощения, – произнес он протокольным голосом, лишенным всяких эмоций. – Ваша тетя велела передать, что она вылетела с племянницами на Гавайи, где пробудет два-три дня в Зеленом домике. Просит вылететь к ней как можно быстрее.

Леонтия отпустила его небрежным кивком, задумалась, в глазах снова беззащитное выражение, оглянулась на меня жалобно и просяще.

– Ну вот, – прошептала она, – и даже любимая тетя не задержалась.

– Не надо ночевать у парней, – сообщил я. – Благовоспитанные леди так не делают.

– Я заночевала у приличной супружеской пары, – отпарировала она, – с крепкими моральными устоями а-ля прошлый век.

– Да ну?

– Это ты, – сказала она обвиняюще, – воспользовался моей доверчивостью и наивностью… Может быть, зайдешь? Мне так страшно.

Голос ее прозвучал совсем безнадежно, но я сказал без всякой жалости:

– Так я и поверил. А кто террориста пинал в голову?

– Ну пойдем, – сказала она совсем тоненьким голоском, – проведи меня в мою комнату. Там я запрусь и буду прятаться, пока отец не вернется.

Я ответил с сердцем: