Гай Орловский – Королевство Гаргалот (страница 40)

– А он имеет право голоса?

– Ладно, – ответил я. – В детстве, помню, подбирал котят и щенков, тащил домой, кормил…

– Тащи и меня, – прервала она. – Хоть за шкирку! Не пискну.

Я подумал, все еще в затруднении.

– Вам нужно вычислить крота. Как? Не знаю. Может быть, посмотреть на всех, переговорить с ними?

Она посмотрела с недоверием.

– Так просто? Вот так возьмут и скажут?

– Можно какие-то хитрые ловушки, – признался я. – Специалисты знают.

– А ты?

– Я не специалист, – ответил я. – Я же простой посыльный, курьер, один из многих… Могу рассчитывать только на свою интуицию.

– Я в тебя верю, – сказала она твердо. – Ты прост и прям. Еще когда твое авто въехало на участок твоей мамы, я уже поняла, что через пару часов буду лежать под тобой с раздвинутыми ногами!

– Хорошо-хорошо, – сказал я поспешно. – Вообще-то ребенок не должен говорить так… откровенно. Для леди это вообще вульгарно. Ваших работников надо вызвать или сходим на их место работы?

Она поморщилась.

– На кухню? Леди туда не ходят. Лучше вызовем сюда. Нет, удобнее будет в холле.

– Хорошо, – согласился я. – Да и нервничать там будут больше.

Она нарисовала в воздухе несложную фигуру, через минуту в комнату вбежал управляющий, заметно встревоженный, голосок Леонтии не предвещает ничего доброго.

– Что-то случилось?

Она велела холодно и властно:

– Собрать всех работников в холле.

Он ответил быстро:

– Как скажете. Когда?

– Сейчас.

– Будет сделано.

Мне показалось, что вполне уместно было бы добавить «ваше величество», но он не добавил, в современном обществе титулы отменены, хотя привилегии не только остались, но и возросли, потому каждый демократ мечтает стать вот таким бароном и чтоб его утром нежно будили словами: «Ваше величество, ваш кофе…»

Она отправила его обратно небрежным шевелением пальчиков, я восхитился:

– Ну ты зверяка!.. Уже не принцесса, а прямо зверь-королева!

Она фыркнула:

– Будто общался с королевами!

Я скромно улыбнулся и смолчал. Она посмотрела с подозрением.

– Ты чего?

– Да ничего, – ответил я смиренно.

Она подошла вплотную и впилась в меня зелеными, как у химер, глазищами.

– Общался?.. Вижу, общался! А прикидываешься зайчиком!..

– Да ладно, – сказал я вяло, – у нас ничего не было. Пойдем в холл, там уже наверняка собрались.

– Ничего, – прошипела она, – подождут. У всех высокое жалованье, а работу сейчас найти непросто. А ты глазки не отводи!.. Чтоб у тебя да ничего не было? Другой бреши!

– Не было, – ответил я честно. – Пока еще в той стадии, когда боятся серьезных обязательств. Понимаешь?

Она задохнулась, будто я ударил ее в живот.

– Что?.. Так у вас доходило… Ах ты ж!.. Сейчас всех королев переберу, кто же на тебя польстился, разве что королева Чада или султанша Брунея?.. Султанше, правда, уже девяносто три года, но кто тебя знает… Тем более пластическая хирургия, говорят, вообще чудеса творит.

– Погоди-погоди, – запротестовал я, – ты что, в далеких планах держишь меня на веревке?..

Она отрезала:

– Зато на очень длинной!.. Бегай, как кобель, вяжи всяких, но как муж будешь только моим. Никакой модной ныне полигамии!.. Мама у меня была строгих принципов, папа им тоже почти верен. Всякий раз убеждается, что мама была лучше.

Я поднял обе руки кверху.

– Сдаюсь! Пойдем?

– Пойдем, – буркнула она сердито. – Думаешь, увильнешь? Нет уж, я настырная.

Она царственно пошла впереди, я за нею, делая вид, что как бойфренд защищаю ее.

Глава 9

Еще с высоты лестницы увидел внизу две шеренги слуг, не думал, что их так много. Похоже, не учел всякого рода садовников и ландшафтных дизайнеров, что каждый день что-то да переделывают в саду и вообще на огромной территории, как-то надо же оправдать высокое жалованье да всякие бонусы.

Их вообще большинство, хотя только во дворце три повара, семь горничных, я посмотрел на них внимательно и подумал, что мать Леонтии в самом деле неслыханная красавица, если отец все еще говорит, будто она лучше. А еще несколько женщин, которые то ли подают на стол, то ли заняты еще чем-то, вообще не представляю, зачем они, если только не обращать внимание на их мясистые и одинаково вздернутые задницы.

Леонтия объявила властно:

– Мой близкий друг и жених, что вырвал нас из лап похитителей, желает пообщаться с вами и задать несколько вопросов.

Все подняли головы, взгляды настороженные и пугливые, каждый знает, что и как произошло, всем понятно, что этим не закончится, кто-то останется на работе, кто-то вылетит, а кого, возможно, увезут в наручниках.

Я спустился, стараясь держаться расслабленно, из меня психолог, как из хвоста молоток, знаю только, вопросы нужно задавать разные и неожиданные, а по реакции смотреть, кто как реагирует… хотя что с того, любую реакцию можно трактовать по-разному.

– Я никого не подозреваю, – заявил я громко, – не подозреваю, что вы способствовали… Но могла быть утечка информации. Потому меня как дипломированного специалиста Высшей Гарвардской Школы Психоаналитиков интересует…

На вопросы отвечают послушно и правильно, что значит ничего не видели и не слышали, но эта житейская правильность не та правильность, что правильность в понимании психоанализа.

Я прошелся по одной шеренге, перешел ко второй, Леонтия шла следом и впивалась взглядом в лица каждого, кто отвечает на каверзные вопросы, а я, не переводя дух, снова повернулся к первой, где уже выборочно подробно расспросил восемь человек.

– Все, – сказал я, – если ваша хозяйка не придумала вам маковые зерна перебирать и считать, я закончил. Леонтия?

Она кивнула с самым милостивым видом.

– Все свободны.

Я уточнил:

– Она не увольняет, а велит возвращаться к своим обязанностям. Леонтия?

Она бросила на меня злой взгляд.

– Пойдем.

Молча поднялись снова в ее комнату, я спросил по дороге:

– А чего не на лифте? У вас третий как шестой, а то и седьмой.

– Отец не велит, – ответила она коротко. – Что ты узнал?