Гай Орловский – Ангел с черным мечом (страница 46)

Он бросил пару купюр на стол, поднялся. Автомобиль подкатил точно в момент, когда Азазель подошел к дороге, распахнул дверцу.

Михаил проводил их взглядом, рывком поднялся. Оставаться здесь вовсе не значит сидеть на этом стуле. Люди чаще сдаются, чем терпят поражение.

Когда он поздним вечером вернулся в квартиру Азазеля, даже удивился, застав Бианакита и Обизат все там же на диване. Оба зачарованно уставились в огромный экран, словно и не поднимались, хотя с того момента, как они с Азазелем вышли, прошло часов десять, если не больше.

Правда, на журнальном столике перед диваном полдюжины пустых чашек со следами кофе и множество крошек от печенья и самых разных пирожных, а еще ножи и вилки, но пустые тарелки Сири успела отправить в моечную машину.

Бианакит кивнул в ответ на приветствие и снова повернулся к экрану, Обизат вскочила, охнула:

– У тебя ссадина!..

– Где? – спросил Михаил. – Тебе показалось, это свет так падает.

Ее изумрудные глаза стали совсем громадными.

– Это он так упал на тебя? Откуда? И как он так…

Михаил пробормотал:

– Да ладно, упал и упал. То ли свет правды, то ли свет истины, но тяжел, как видишь. Свет знания таким не бывает.

Обизат смотрит с еще большим непониманием, сложен мир людей, а Михаил на всякий случай торопливо прошелся мысленно по себе, убирая следы не совсем кротких прогулок по городу после того, как побывал в больнице и расстался с Азазелем.

– Что передают?.. – спросил он. – Все еще войну смотрите?

– Биан залип, – прощебетала она. – Так люди говорят? А я на другом экране про вашу жизнь, такую странную и удивительную… Все еще не пойму, зачем женщины ходят на каблуках? Это же неудобно!

– Зато красивее, – ответил Михаил автоматически и, спохватившись, добавил: – Так почему-то считается, хотя на самом деле женщина на каблуках уязвима и нуждается в поддерживающем ее мужчине. Но так как мужчины и себя не всегда могут поддержать, то женщина на каблуках всегда злее тех, кто в кроссовках.

На ее чистом личике отразились нешуточные колебания, глаза потемнели в глубокой задумчивости.

– А ты… как бы хотел?

– А мне все равно, – ответил он с неуклюжей мужской дипломатией. – Это же ты!.. Пусть даже каблуки… Хотя вообще-то женщины ходят не на каблуках, а на ратицах. А каблуки только поддерживают пятку.

Она вздохнула.

– Как все сложно. Пойдем, я сама тебе сделаю кофе, как здесь принято. И сяду на колени!

– На колени садились в прошлом веке, – сообщил он. – Теперь это выражается иначе…

– Как?

Он взглянул в сторону Бианакита, и хотя видно только его затылок, сказал с неловкостью:

– Потом как-нибудь. Делай кофе.

– Какой? – спросила она. – У Азазеля автомат запрограммирован на сто семьдесят вариантов от тройного экспрессо до пенсионного «Как бы кофе».

– А четверной можно? – спросил он. – А то прогулки по мирному городу изнуряют больше войны.

– Щас будет, – пообещала она победно. – Я все умею! А потом расскажешь, как женщины выражают в этом веке…

– Потом, – оборвал он, – все потом. Сперва кофе и здоровенный бутерброд.

Она гордо повернулась к кофейному комбайну и повелела величественным тоном:

– Два двойных экспрессо в одну чашку… и здоровенный бутерброд!

Кофейный агрегат смачно захрустел размалываемыми зернами, а в духовке вспыхнули огоньки.

– Молодец, – сказал Михаил с одобрением. – Только уточни, что бутерброд с мясом, а то Сири даже Азазеля старается приучить к ЗОЖу, а из него еще тот зожник!

Обизат повернулась к кухонной аппаратуре и сказала голосом командующего войсками:

– Бутерброд с мясом!.. Бараниной, а лучше с козьим!..

– Умница, – похвалил он. – Ты просто замечательная повариха. И находчивая.

Обизат села напротив и, нагнув голову, заглядывала ему в лицо счастливыми глазами.

– Вкусно?

– Очень, – похвалил он. – Я ж говорю, умеешь, что тут сказать!..

– У тебя все благополучно? – спросила она.

Он спросил с подозрением:

– А что не так?

– Ты немножко взволнован, – сообщила она. – Там, глубоко внутри. Воевал с кем-нибудь?

Он отшатнулся.

– В Москве? Это самый мирный город на свете!.. И останется таким. А я, если хочешь знать, хочу домик в деревне, десяток коз, кур и уток. Можно гусей. Мне даже приснилось такое!..

Она спросила с недоверием:

– Но это же… не всерьез?

– Помечтать-то можно? – ответил он. – Когда настанет мир во всем мире, все проблемы будут решены, а вселенную перестроим под нашу сингулярность?

Она вряд ли поняла, судя по ее хорошенькой мордочке, но послушно кивнула:

– Да, конечно… Когда это… да, тогда все, что угодно. Ты ешь, ешь. Еще приготовить?

– Потом, – сказал он, – вон там домофон пищит, наверняка Азазель дистанционно отдает команды.

– Кухне? – спросила Обизат с подозрением. – Я там только-только все настроила!

Михаил сказал торопливо:

– Сдай все взад! Это же Азазелева кухня, а ты и Сири на свою сторону переманиваешь?.. Нехорошо. У людей нельзя так.

– Так Азазель, – сказала она нерешительно, – вроде бы… не людь?

– Мы все теперь люди, – пояснил он. – Под прикрытием.

Глава 11

Азазель вернулся поздно вечером, довольный и шумный, но во взгляде падшего ангела Михаил уловил некоторое беспокойство.

– Как погуляли? – спросил он сразу, как только вошел в прихожую. – Первый раз я вас оставил так надолго!

– Все в порядке, – заверил Бианакит. – Я даже не покидал квартиру. И Обизат не выпустил. Эти штуки на стенах показывают все, что захочешь. На улице такое когда еще встретишь, а тут все сразу, только скажи!

– Интернет по запросу рулит, – согласился Азазель, – а гугель голосовые запросы обрабатывает быстрее, чем договоришь… Мишка, а как ты? Что-то вид у тебя…

– Какой? – спросил Михаил. – Все норм.

Азазель оглядел его критически.

– Точно? А то зная твой дурной человеческий характер… Ладно, все за стол, за стол!.. У людей всегда все важные вопросы решались на пирах. Или просто за трапезой, когда еще собрать громадную семью? А мы теперь вроде семьи, связанной узами долга и чего-то еще возвышенно-красивого и поддерживаемого авторитарной системой правления в целях закабаления масс.

Михаил вздохнул, Обизат начала заставлять столешницу плодами своего кулинарного искусства. Если Бианакит большую часть дня провел на диване перед огромным экраном, куда по его запросу моментально выводилось все, что запрашивал, то Обизат частенько уходила на кухню, где Сири учила ее, как пользоваться этим сложнейшим устройством, где так много всего жарящего, пекущего и размалывающего кофейные зерна, даже посуда моется сама в особом ящике, и вообще для женщины теперь важнее всего в жизни из миллиона рецептов выбрать нужные!

Сейчас она горделиво водрузила на середину стола огромного жареного гуся, роскошный торт, гроздья винограда и сочные груши, а также рыбу, красную и черную икру, сдобный пирог размером с акулу, полдюжины бутылок шампанского и также всякого рода орехи и зелень.