Гай Кей – Все моря мира (страница 82)
Герцог прикрепил меня к бен Натану. Это не стало обузой. Мы оба уважали купца-киндата, и герцог Риччи уже решил, что этот человек, хорошо разбирающийся в торговле, знающий мир – в том числе те его части, которые мы, возможно, не понимаем так хорошо, как нам бы хотелось, – может быть полезен Серессе. Стоило узнать его получше, дать ему повод остаться. Его вера могла стать проблемой, но здесь эта проблема была менее серьезна, чем в большинстве других городов. Священники время от времени произносили яростные речи; Совет их игнорировал, в большинстве случаев.
Я пригласил бен Натана пожить в моем доме, пока строят корабль. По правде сказать, для меня это было благословением: присутствие в доме еще одного человека в эти месяцы после смерти жены, особенно в долгие летние сумерки перед наступлением темноты. Он хотел подыскать для себя дом, маленький. У него был большой дом в Фиренте, теперь он занялся торговлей тканями – это нас заинтересовало. Мы не слишком доверяли семье Сарди и не слишком их любили (а они не слишком доверяли нам и не слишком любили нас). Они не были угрозой для нашей морской торговли и тарифов, нуждались в нас для перевозок по морю и для получения некоторых товаров и материалов, но они покушались, и довольно открыто, на наш контроль над банковской сферой.
Всегда существовали те или иные угрозы.
Герцог хотел крепче привязать Рафела бен Натана – и его состояние, достаточно большое, чтобы строить каракку всего с одним партнером, – к нашему городу, завоевать его лояльность. По крайней мере, и бен Натан, и его партнер пользовались банком Серессы.
Но помимо всего этого, он мне нравился. Он был добр к моей дочери в такое время, когда, я чувствовал, она нуждалась в доброте как можно большего количества людей. Конечно, она была слишком мала, чтобы это сознавать. Это были только мои чувства. Я понимал это уже тогда, не только оглядываясь назад позднее.
Он пел ей киндатские колыбельные по вечерам, я это помню, на языке Батиары. Я наблюдал за ними и находил в этом некоторое утешение, на душе становилось легче, когда я слушал, как он поет моей девочке. Вероятно, бен Натан это знал. Что он поет не только для нее, но и для меня тоже.
Я многое забываю, но помню эту песню. Такова память.
У него не было своих детей. Я у него спрашивал. Его жена тоже умерла. Он не сказал мне как.
Возле Арсенала в тот ветреный вечер я все же спросил, что его тревожит. Это было очевидно даже при свете фонаря. Отчасти потому, что его настроение никогда не было очевидным.
– Я пытаюсь справиться с трудным известием, Данио. Это не касается деловых вопросов. И никак не скажется на Серессе.
– Это сказывается на моем друге, – ответил я.
Он улыбнулся мне. Мы вошли в ворота, зашагали рядом.
Много людей гуляло по широкой, недавно вымощенной брусчаткой пристани между лагуной и строящимися судами. В этот час здесь еще кипела работа. Плотники, весельные мастера, конопатчики, изготовители талей, парусов и пушек. Кузницы. Запах смолы.
– Все уладится, – сказал он. – Просто надо принять решение. Семейное дело.
Накануне нам доложили о визите в его контору человека из Фиренты.
– Если я могу чем-то помочь… – сказал я.
– Прежде всего я обращусь к вам. Спасибо, Данио. Пойдем посмотрим на судно?
Он пока еще не дал ему названия. В Серессе считалось плохой приметой давать имя кораблю раньше, чем он будет готов отправиться в плавание. Как я понял, киндаты тоже опасались плохих примет.
Люди приходили в Арсенал по вечерам, чтобы прогуляться, показать себя, заглянуть туда, где обретают очертания строящиеся корабли, или посмотреть на почти готовые, стоящие на якоре в лагуне. Здесь каждую ночь работали проститутки, уводя мужчин к себе, в расположенные неподалеку комнаты. Здесь было шумно круглые сутки, потому что корабли были нашей жизнью.
Нас сопровождали два вооруженных телохранителя. Я находился здесь в качестве советника герцога. Принято было обозначать свой статус, когда я выходил в город в этой роли. Меня едва ли можно назвать экспертом по кораблестроению. Важным было само мое присутствие, ведь, шагая рядом с киндатом, я представлял герцога и Совет.
Мы живем в мире, где правят символы. Может ли быть иначе? Мы оба тем вечером были хорошо, хоть и не формально, одеты, оба возвращались с работы. Дорогая одежда тоже говорила о многом. Мой отец сшил ту одежду, которую мы оба носили. Ему нравился бен Натан, а моя мать даже немного увлеклась им, она надевала украшения и душилась, когда мы приходили к ним обедать, что забавляло даже ее сына.
Мои телохранители в тот вечер не очень хорошо справились со своими обязанностями. Много раз в своей жизни я думал, что пришла моя смерть. Тем вечером я тоже так думал.
Они направлялись к кораблю. Его строительство продвинулось настолько, что его уже спустили на воду, и он стоял у причала среди других, в том числе иностранных купеческих судов, приплывших торговать, далеко от начала пирса, возле того места, где лагуна открывалась в море.
Рафелу нравилось приближаться к своему кораблю, шагать по этой пристани, вымощенной дорогой брусчаткой. На судне уже стояли все три мачты. Глядя на каракку, он чувствовал нечто, пугающе близкое к любви. Тем не менее весь день он думал о брате, о Гаэль с детьми, о том, как переменчивы жизнь и любовь. Как приходится переосмыслять воспоминания, когда получаешь новые известия. Как внезапно начинаешь совсем иначе понимать свою жизнь и жизнь брата.
Вот о чем он думал, когда увидел язык пламени на своем корабле, вдалеке. Он заморгал, уставился на него.
Здесь было много людей, которые двигались в сгущающейся темноте, освещенной факелами. Они разговаривали, смеялись. Но именно он смотрел только на тот корабль, и именно он увидел огонь.
Дул ветер. Рафел побежал.
Здесь всегда существовала опасность пожара, по всему Арсеналу разводили огонь: как еще отливать большие и малые пушки и все другие металлические детали для кораблей? Кроме того, нельзя было забывать о возможности намеренного поджога. Зачем позволять конкуренту без помех построить галеру или каравеллу? А многие строящиеся здесь корабли принадлежали владельцам не из Серессы. Возможным конкурентам. Стражники Арсенала должны были охранять их еще более внимательно, иначе город потерял бы слишком большую прибыль. А некоторые строящиеся сейчас корабли предназначались для войны Верховного патриарха, для Тароуза.
И его корабль тоже. Для этой войны.
– Пожар! – услышал он свой крик. – Пожар! Пожар!
Он продолжал кричать на бегу. Одно это слово, снова и снова. Люди среагировали. Они всегда реагировали на такой крик. Один горящий корабль, одна вспыхнувшая кузница – и столько всего сгорит, если ветер дует с моря. На бегу Рафел указал вытянутой рукой на каракку. Споткнулся, удержался на ногах.
Разве не для этого здесь стражники Арсенала, во имя всего, что в Серессе считают святым? Здесь должны быть пожарные, оборудование и люди, в отчаянии думал он, продолжая кричать, продолжая бежать. Он увидел на своем корабле еще один оранжевый язык. Теперь кричали и другие люди.
Потом он увидел еще кое-что, когда его крик подхватили, может быть,
Рафел увидел его, потому что смотрел туда, пока бежал сквозь зловещую темноту, расталкивая людей, ругаясь, протискиваясь мимо них. Это мог быть рабочий, спасающийся от огня, но пожар еще не сильно разгорелся, можно было попытаться его потушить. Именно это следовало делать рабочему во время случайного пожара. Следовательно, это мог быть человек, который пытался устроить поджог и хотел сбежать теперь, когда подняли тревогу. В надежде, что пожар, который он устроил, станет невозможно потушить к тому моменту, когда подоспеет помощь, а он уже уплывет в темноту.
По-видимому, никто, кроме Рафела, не заметил ни этого человека, ни всплеска в том месте, где он упал в черную воду. Иногда бурная деятельность – лучшая ширма для того, что ты хочешь скрыть. Хаос может тебя спрятать.
Он пользовался этой истиной в свое время. Это было то, что он знал. Если бы он не оказался здесь сегодня, если бы это был не их корабль, вспышки огня могли превратиться в пожар, раздуваемый порывами ветра, раньше, чем кто-либо…
Это еще может случиться. Огонь – разрушитель, враг, в любом городе мира.
Черра и его телохранители бежали вместе с ним. Один из них, более молодой, обогнал Рафела, поднимая тревогу на бегу. Рафел бежал дальше, продолжая кричать. Мне никак не удастся добраться до человека в воде, думал он, никак не удастся определить, куда он плывет и где вынырнет. Им нужно добежать до каракки и молиться о прибытии стражников и огнеборцев.
У него не было оружия, не считая ножа, которым пользуются за едой. Он все же выхватил его, хотя это было бессмысленно.
А потом, так как иногда луны посылают тебе благословение или проклятие и дарят то, что может и не быть даром, Рафел увидел в воде человека. Кто-то плыл совсем недалеко от них. Этого не должно было случиться. Это случилось. Ты можешь добиться успеха или потерпеть неудачу, выжить или погибнуть из-за таких моментов.