Гай Кей – Все моря мира (страница 62)
– Антенами рассказал мне о том, что он сообщил ей в Родиасе.
– Тот человек может оказаться ее братом, – сказал Рафел. – Это распространенное имя.
– Довольно распространенное. Полагаю, она боится этой встречи.
Его слова удивили Рафела. Потому что были правдой. Она говорила ему об этом.
– Я тоже так думаю, – сказал он. – Мне трудно это понять.
Сарди покачал головой.
– А мне нет. Женщина, сбежавшая из рабства, – это не то же самое, что сбежавший мужчина. Это несправедливо, но жизнь почти всегда несправедлива.
Ления пыталась ему это объяснить. Рафел понял, что она имела в виду, но все равно сказал: если бы он узнал, что потерянный в детстве брат может оказаться живым, он бы захотел это проверить. Ему было бы необходимо это знать. То, что его собственный брат пропал так давно – умер или сбежал от своей семьи и от своей жизни, – могло повлиять на его взгляды, но этого он Лении не сказал. Теперь ему было стыдно, что он ей не сказал. Ему следовало это сделать. Он слишком скрытен. Или осторожен. Или и то и другое?
– Я бы никогда не стал спорить с этим, мой господин. Насчет несправедливости, – сказал он.
У Сарди были серые глаза. Северная кровь в семье? Он ответил:
– Киндатам знакома несправедливость. Вы из Эспераньи?
Вопрос задан из вежливости. Сарди должен знать ответ на него. Он не из тех, кто начинает беседу, не подготовившись к ней, подумал Рафел.
– Да. Нас изгнали, когда я был еще ребенком.
– И вы уехали – куда?
– В Альмассар.
Сарди кивнул:
– Вам следует знать, что я не имею ничего против вашего народа или вашей веры. Киндаты полезны растущему городу. Здешние священники знают мои взгляды. Я искренне вам благодарен. Я мог потерять обоих сыновей в тот день. Вас ждет здесь достойная жизнь, если вы решите остаться, Рафел бен Натан. И мы вознаградим вас и синьору Серрана за то, что вы оба сделали, разумеется.
– Не нужно никакой награды, мой господин. Я говорю серьезно. И подозреваю, что она скажет то же самое. – Он произнес это твердо.
– На самом деле она уже это сказала. Вы считаете, что можете говорить от ее имени?
– Никогда, – ответил Рафел. – Нужно быть большим глупцом, чтобы говорить за Лению.
Сарди снова улыбнулся и поднес ладонь ко рту, будто хотел это скрыть.
– Всем может пригодиться награда за добродетельный поступок, – сказал он.
– Разве ваши священники не учат, что сама добродетель является наградой? Что Джад об этом знает?
– Учат. Хотя все равно любят свои удобства и награды, большинство из них. Но не все, надо отдать им справедливость.
– Нам повезло в финансовых делах, я говорю об этом с должной скромностью, мой господин. Ваше доброе отношение и спасение вашего сына для нас достаточная награда. И я искренне горюю вместе с вами о смерти вашего старшего сына.
– Мир может использовать твоих детей, чтобы ранить тебя, – ответил Пьеро Сарди.
Неожиданно. Рафел ничего не сказал, но кивнул. Последовало молчание. Не тягостное и не тревожное.
Сарди теперь прислонялся к стене рядом с кроватью. Он не сел на стоящий рядом стул. Произнес уже другим тоном:
– Я понимаю, что у вас есть средства. Мне говорили, что вы строите еще один небольшой торговый корабль?
Это была слабость, даже проявление гордости, но…
– Да. Каракку, мой господин, в Серессе. Она будет участвовать в атаке на Тароуз. Потом мы используем ее для своих нужд, если сестры и бог будут добры.
Он видел, что удивил Сарди, хотя тот и постарался это скрыть. Каракка – очень дорогой корабль, а Арсенал Серессы строит самые дорогие суда.
– Вы нашли для этого достаточно партнеров? Вам повезло.
Все так полагали.
Опять гордость или честность?
– Нас всего двое, мой господин, – сказал Рафел. – Как я говорил… – Он не закончил фразу. Он ведь уже сказал, что они не нуждаются в награде.
Пьеро Сарди посмотрел на него:
– Я бы, конечно, хотел узнать об этом больше.
Рафел улыбнулся:
– А я бы хотел узнать секрет, как побыстрее залечить рану от меча в груди.
Смех – внезапный, почти взрывной, – человека, славящегося своей мрачностью, правителя этого города.
– Я это заслужил, – сказал Сарди, все еще смеясь. Выражение его лица изменилось. – Вы не думали о торговле тканями? Здесь? Вам не нужно считать наградой то, что я приглашаю человека со средствами остаться у нас, вложить деньги в товар и принять участие в основной деятельности Фиренты. Особенно если у вас есть корабль или два и вы знаете порты, куда можете зайти для погрузки.
– Я пока ни о чем не думал, кроме того, чтобы снова встать на ноги и достроить наш корабль. Для участия во вторжении, которое возглавит правитель Акорси по поручению Верховного патриарха.
– И во имя Джада, – сказал Сарди. – Мы взяли на себя обязательство финансировать строительство кораблей и набор воинов. Д’Акорси сказал вам об этом?
– Да, мой господин. Он навестил меня перед отъездом в Мачеру. – Отрицать это не было ни смысла, ни причины.
– Это произойдет через год. У вас действительно нет никаких целей до этого?
– Я с радостью готов обсудить участие в здешней торговле. – Раньше он об этом не думал. Но нужно приспосабливаться к тому, что к тебе приходит.
– Я рад. Я пришлю к вам одного из тех, кто верит в сестер-лун, как и вы. Купца по имени Карденьо. Карденьо бен Заид. Он приехал сюда несколько лет назад. Антенами подружился с ним. У них есть еще один общий друг, женщина, она уже не живет здесь.
– Понимаю, – сказал Рафел, хотя, конечно, не понял.
– Здесь есть довольно большой храм киндатов, как вам наверняка известно. Примерно пятьдесят семей и один из ваших Старших Учителей.
– Мне это известно, мой господин. Я собирался посетить его, помолиться там.
– Надеюсь, вы скоро начнете ходить и сможете это сделать. Я и сам посещал этот храм.
Еще один сюрприз.
Он видел, что гость преподнес его намеренно.
– Мне доставляют удовольствие споры и интересная беседа, – сказал Пьеро Сарди. – Там у меня случались приятные встречи. Я рад видеть, что вы выздоравливаете. Теперь я ваш друг, Рафел бен Натан, если вам нужен друг. И также друг синьоры Серрана, если она сюда вернется. И даже если не вернется.
– Кто бы не пожелал такого друга, как вы, мой господин?
Сарди пожал плечами:
– Есть семейства, которые имеют… имели другую точку зрения.
Рафел ничего не ответил. Часто молчание, если ты на него способен, является лучшим ответом.
Сарди ушел, а вскоре после этого Рафел снова уснул. Он выздоравливал, но грудь у него еще болела, и он был слаб. Нитки из овечьих кишок должны были скоро удалить. В рану вставили перо, чтобы сделать дренаж для гноя, но гноя было совсем немного, и лекарь теперь считал, что ничего существенного не произойдет. Лекарь был очень доволен собой.
При свете утра Рафелу опять снились соль и море. И ветер.
Карло Серрана уже несколько лет не участвовал в скачках. Он официально заявил, что уходит, чтобы посвятить себя разведению лошадей. Ведь он был еще молод. Время от времени кто-нибудь пытался заставить его передумать. Предлагались большие деньги. Он был, по мнению многих, самым успешным наездником того времени. Однако он также добился больших успехов на своем ранчо и прославился неподкупностью.
У него почти всегда был мрачный вид – однако, как замечали те, кто имел с ним дело, он стал менее мрачным с тех пор, как перестал выступать. Каждый год он приходил на скачки; конечно, ему отводили почетное место у линии старта и финиша, среди самых знатных зрителей. Люди боролись за места рядом с Серраной, делились воспоминаниями о его триумфах. Он никогда не говорил, какому району, коню или наезднику отдает предпочтение в этом году, и никто не видел, чтобы он делал ставки, хотя на скачках в Бискио ставки делали
В этом году победил район Жираф. Неожиданно, так как он редко выигрывал. Серрана при этом присутствовал, пожал руку заляпанному грязью, улыбающемуся наезднику, который принес району победу, похлопал его по плечу. Его первая победа. Все согласились, что этот молодой человек далеко пойдет.
Это было несколько недель назад. Жизнь в городе вернулась в нормальное русло; это никак не сказалось на ранчо Серраны за городскими стенами. Шел сезон размножения, некоторые кобылы должны были вскоре дать приплод и нуждались в присмотре. У него здесь было четыре собственных жеребца плюс три присланных аристократами и купцами из других городов для скрещивания с его кобылами. А несколько дней назад на ранчо привели великолепную кобылу для Тарсенио, его самого ценного племенного жеребца. Обычно жеребцов доставляли к кобылам, но Серрана многое делал иначе, и люди готовы были платить большие деньги и менять свои привычки, чтобы позволить ему так поступать. Никто не сомневался в его репутации, его знаниях и в качестве ухода за их лошадьми.