Гай Кей – Все моря мира (страница 56)

Те, кто играл какую-то роль в том, что случилось дальше, никогда не говорили об этом. А окружающие их люди – стражники, священники, горожане, которые еще не сбежали из святилища, – так и не поняли, что произошло и каким образом.

Никто из нас полностью не понимает, как что-то происходит в нашей жизни. Мы не понимаем, действительно не понимаем до конца тот мир, в котором живем. Тот, в котором мы движемся сквозь все наши дни и ночи. Нас пугает то, что нельзя объяснить. Мы ищем покровительства у бога, у его сестер, у ясновидящих, у звезд. В других верованиях в другие времена. Это страстное желание, порожденное нуждой. Жаждой получить защиту, пока мы живы, и, может быть, после жизни. Вот что такое молитва – или желание – для большинства из нас. Иначе мы чувствуем себя нагими в бурю. Вместе с теми, кого мы любим.

Антенами Сарди даже не понимал до конца, что имел в виду, когда говорил, что попытается что-нибудь сделать. Произнес ли он эти слова в смятении, в растерянности? Но он действительно чувствовал необходимость помочь, глядя, как этот человек истекает кровью на мраморном полу святилища. Он смирился со спокойным заключением купца-киндата, что тот умирает, но потом что-то подтолкнуло его, потребовало, чтобы он сопротивлялся этому. Он закрыл глаза.

В чем может выражаться это сопротивление? В молитве? Сараний уже молился.

Его брат умер. Он бы увидел Версано, если бы открыл глаза. Убийцы напали на них. В святилище Джада. Верховный священник сейчас настойчиво просит бога о Милосердии.

Антенами не стал просить вместе с ним. Он не опустился на колени. Он просто стоял, закрыв глаза, не двигался и напряженно думал об одном человеке из прошлого. Вызвал в памяти ее образ. Назвал ее по имени. Потом еще раз. Ничего не произошло. Конечно, ничего не произошло. С ним не произошло. Но…

К ним подошел главный лекарь семьи Сарди, которого подталкивали двое стражников. Оказалось, он был в святилище, но предусмотрительно сбежал вместе с толпой, когда началось нападение. Стражники догнали его на полпути к дому. Сначала он подумал, что они его убьют. Это могло бы произойти, если бы он не понял, кто они, и не вернулся вместе с ними, хоть и неохотно.

Доктор запыхался, Ления видела, что он бледен и испуган. Она по-прежнему сжимала руку Рафела. Лекарь не опустился на колени, только посмотрел на него, не так внимательно, как Фолько. Поморщился, увидев количество крови.

– Я ничего не могу сделать, – категорично заявил он. – Не при таком сильном кровотечении из грудной клетки. Боюсь…

«Он ошибается! – Тот же голос снова прозвучал в ее голове. – Я… я не знаю как, но мне говорят, что он ошибается! Говорят, что кровотечение не всегда приводит к смерти. Его можно остановить, зашить рану. Она говорит, что если меч не перерезал крупный сосуд, то крови будет много, но он может выжить, если они сейчас остановят кровотечение! Скажи это! Мне говорят, чтобы я тебе это сказала!»

«Она? Она говорит?»

«Скажи это!»

Ления ничего не поняла. Она сейчас была в ужасе по стольким причинам, но подняла глаза и произнесла это. Точно повторила те слова, которые ей передали.

И Фолько, услышав их, внезапно прибавил:

– Я видел такое, да. Может быть, я ошибся насчет кровотечения. Мы должны очистить рану и закрыть ее. Должны попытаться!

«Откуда ты это знаешь?» – спросила Ления у женского голоса в своем мозгу.

«Я не знаю! Я ничего не знаю! С нами есть еще кто-то! Благодаря мужчине… тому, у которого нет бороды. Он ее позвал!»

«Ее?»

«Да!»

Ления посмотрела на Антенами Сарди. Его глаза оставались плотно зажмуренными, он покачивался на месте. Он выглядел так, будто вот-вот упадет.

Она спросила:

– Синьор Сарди. Господин, что вы делаете?

Он открыл глаза, посмотрел на нее.

– Я не могу объяснить вам. Но я… я пытаюсь помочь.

– Возможно, вы это уже делаете, – сказала она.

Она повернулась к д’Акорси и лекарю.

– Как нам остановить кровотечение? Как это сделать?

– Это неважно, – ответил доктор. – Если он ранен туда, куда мы видим…

– Останови кровотечение, Пелачи, проклятый слизняк, или умрешь в ту же секунду, что и он!

Это произнес мягкий, добродушный Антенами Сарди. Он посмотрел на Лению с опасливой надеждой в глазах, потом перевел взгляд на их семейного доктора.

– Ваша задача – сделать то, что вам сказали, синьор Пелачи. В точности. В случае неудачи вы рискуете собственной жизнью.

Фолько д’Акорси посмотрел на Лению, потом на лекаря.

– Синьор, – сказал он, – если он умрет после того, как вы попытаетесь сделать то, что вам предлагают, это будет не ваша вина. Если вы не согласитесь, вина ляжет на вас. Я видел людей, которые выжили, получив ранение в грудь. Это зависит, как сказала синьора Серрана, от того, перерезан ли жизненно важный сосуд. Кровотечение не обязательно значит, что это так.

Он посмотрел на стражников.

– Где простыни, вино, вода?

– Сейчас будут, мой господин, – ответил священник. – Смотрите, у нас есть простыни и вино. Воду кипятят на нашей кухне.

Лекарь, чье лицо стало совсем бледным, произнес:

– Нам необходимо перенести его в…

«Нет! – раздался голос в голове Лении. – Он умрет, если его перенесут, говорит она. Она говорит «лигатуры». Я не знаю, что это. Сейчас вино в рану. Затем заполнить ее чистой тканью до тех пор, пока не принесут лигатуры, потом рану надо зашить. Лекарь может это сделать!»

Это было совершенно невозможно, все это, но это могло спасти жизнь, которая была для нее важнее любой другой. Ления снова в точности повторила то, что сказала говорящая с ней женщина.

Доктор открыл рот, будто опять собирался возразить. Антенами Сарди сказал:

– Возможно, в данный момент господин правитель Акорси настроен более милостиво, чем я, Пелачи. Назовите все, что вам необходимо. Мои телохранители принесут это. Мы устроим его поудобнее, принесем для вас освещение, вы будете лечить его здесь. – Его голос звучал повелительно и даже холодно.

Верховный священник вызвал своего человека, а сам быстро отдал распоряжения, как устроить Рафела поудобнее. Ления подложила свою накидку ему под голову. Кровь все еще текла. Так много крови.

Ления подняла глаза. Священник, которому отдали распоряжения, не двинулся с места, чтобы их выполнить.

– Господин верховный священник, – резко сказал он, преисполненный сознанием собственной значительности. – Это же киндат! Посмотрите на его одежду! Белое с голубым! Неужели мы оскверним это святое…

– Вы уволены, – перебил его верховный священник. Еще один голос, который стал холодным, как зимний дождь. – Снимите ваши одежды и уходите. Маззари, выпроводите его. Филлипо, принесите то, за чем я его послал. И быстро. Здесь может умереть человек.

Люди в желтых одеждах зашевелились, забегали. Уволенный мужчина протестовал. Он похож на человека, которого ударили обухом по голове, подумала Ления.

– По-видимому, я доставляю неприятности, – сказал Рафел.

– Замолчи! – ответила она. – Перестань шутить. – Она сжала его руку. Сильно. – Они собираются попробовать. Молись своим лунам. Останься в живых ради тех, кто тебя любит.

– Я наконец стал красивым? – спросил он.

– Рафел, если я тебя убью, толку не будет.

Антенами Сарди, стоящий над ней, попросил:

– Синьора, отойдем в сторонку, прошу вас. Пожалуйста. Всего на секунду.

Она с трудом поднялась – ноги затекли после стояния на колеях, одежда, пропитавшись кровью, потяжелела. Ления вытерла глаза тыльной стороной ладоней.

Они отошли на несколько шагов. За ними следовали два телохранителя, испуганные и настороженные.

Сарди тихо спросил:

– Кто говорит вам о том, что нужно делать, пожалуйста, скажите?

Его голос был полон беспокойства, сейчас он звучал совсем не повелительно.

– Я… я не могу объяснить толком, мой господин. Это очень…

– Это целительница? Которой здесь нет?

«Скажи ему, так и есть! Это не я. Она говорит через меня».

Ления прикусила губу:

– Я слышу вовсе не ее. Я… слышу другого человека в своей голове. Этот человек исповедует веру Джада, и она говорит, что… что целительница говорит с ней. А потом она передает мне, что нам следует делать.

Она увидела, как лицо Антенами Сарди осветила радость. Через мгновение он тихо произнес:

– Да благословит вас Джад и подарит вам свет, синьора. Это останется между нами, между нами двумя. Я знаю, кто это. Она может спасти вашего друга. Если кто-то и может, то это она.