Гай Кей – Все моря мира (страница 58)

– Его еще надо было выхватить и метнуть. Вы дали ей для этого время.

– Не представляю себе почему. Ошибка.

– Возможно. И еще отвага. Они могут совмещаться.

Рафел закрыл глаза.

– Спите, – сказал Фолько д’Акорси. – Я скажу синьоре Серрана и доктору, что вы снова с нами. И молодому Сарди. Он уже несколько раз приходил сюда. Я завтра отправлюсь на север, но перед отъездом еще загляну к вам.

Рафел открыл глаза:

– Мачера? Из-за того, что здесь хаос? И потому, что они тоже необходимы?

Д’Акорси сверкнул улыбкой:

– Я очень люблю умных людей, бен Натан.

– Я тоже, мой господин, – ответил Рафел. И опять провалился в сон под смех собеседника.

Ления думала, что трудно будет объяснить лекарю, почему они указывают ему, как именно следует лечить его пациента, но Антенами Сарди решил эту проблему. Его самого ранили несколько лет назад, сказал он, стрелами, недалеко от Бискио. Возможно, синьор Пелачи это помнит.

Синьор Пелачи помнил. Сарди прибавил, что целительница, которая спасла его там, была настолько любезна, что объяснила свой метод перевязки и обработки ран и рассказала, какие снадобья давала пациенту для облегчения боли и укрепления сил, а также в качестве снотворного. Сарди чудесным образом выздоровел, если не считать боли в плече во время дождя. Он вмешивается только для того, чтобы этого человека лечили так же, как его тогда.

Пелачи, обещал он, не понесет никакого наказания, если его постигнет неудача, при условии, что он будет следовать инструкциям.

Для Лении поставили рядом лежанку. Она большую часть времени проводила в этой комнате, чтобы видеть, как Пелачи все выполняет. Лекарь даже вел записи. Он оказался неглупым человеком. Привык все делать по-своему, но это характерно для большинства людей.

Она теперь не слышала голоса женщины из Бискио. И никогда не слышала голоса той, другой женщины. Целительницы. Возможно, это было трусостью, но Ления старалась не думать слишком часто о том, что случилось в святилище, пока Рафел лежал на полу в крови и все ждали, что он умрет.

А между тем на улицах и площадях Фиренты люди действительно умирали. Пьеро Сарди не стал медлить с ответом на то, что уже называли Заговором Бриачи. Семья Сончино тоже принимала в нем участие. Ления не знала, почему их фамилию не связывали с заговором. Ей было все равно.

Она чувствовала запах дыма, даже здесь. Сжигали дома. Это делали осторожно, чтобы огонь не распространился, но здания рушились в языках пламени. Она гадала, не заперты ли внутри люди. Это было возможно.

Сарди, отец и сын (оставшийся сын), были очень благодарны ей и Рафелу. Они действительно спасли жизнь Антенами. Фолько д’Акорси нашел ее в палаццо Сарди и сообщил, что ее партнер очнулся. Она согласилась, чтобы ей дали сопровождение до святилища. В городе было опасно.

Рафел снова заснул к тому моменту, когда Ления пришла туда, но она села возле кровати и стала ждать, и увидела, как он проснулся, и смогла сказать ему сурово:

– Ты невозможный человек.

Никакой улыбки, еле слышный голос:

– Ты надеешься, что я стану возражать?

И эти слова, как ни странно, заставили ее снова расплакаться.

– Как же так вышло, – прошептал Рафел, повернув к ней голову и глядя ей в глаза, – что мой партнер оказалась такой по-женски слабой и чувствительной?

Она не ответила. Не смогла даже по-настоящему сердито на него посмотреть. Это трудно сделать, когда плачешь.

Иногда люди тебя удивляют.

Фолько предполагал, что его могут пригласить к Пьеро Сарди перед отъездом, но не был готов к тому, что сказал ему старый банкир.

– Конечно, вы прибыли в Фиренту не без причины, господин правитель Акорси. Счастливый случай для моей семьи, что вы явились в день праздника и присутствовали в нашем святилище.

– Не столь счастливый для вашего старшего сына. Мне очень жаль, Сарди. У меня самого есть дети. Могу себе представить.

Сарди кивнул:

– Спасибо. Все вы оказали нам огромную услугу. Вы расскажете, что именно привело вас сюда?

Этот человек гордится своим самообладанием, подумал д’Акорси. Им приходилось раньше вести дела. Фирента наняла Фолько несколько лет назад для захвата Бискио, вожделенной жемчужины. Этого не случилось. Сарантий пал, и все войны в мире джадитов прекратились. На время. Фолько предложил вернуть полученные от Сарди деньги. Сарди сказал ему, чтобы он оставил их себе, в счет будущего контракта. Щедро. Предусмотрительно. И то и другое.

Пьеро Сарди был невысоким, поджарым мужчиной с большой головой, густыми седыми бровями и уже почти безволосым. Были причины считать, что среди многих кандидатов он является самым умным человеком в Батиаре. Фолько сам мог бы назвать эти причины.

Сарди теперь пользовался очками для чтения, как и герцог Серессы. Он держал их в руке во время разговора. Фолько уже думал о том, чтобы раздобыть такое приспособление для себя. Вероятно, пришло время. Для того, чем он занимался, требовалось много читать, и освещение не всегда делало этот процесс легким. Ты не станешь надевать очки, чтобы разрушить городские стены или убить человека мечом, но наденешь, чтобы написать письмо с сообщением, что ты это сделал. Жена будет над ним смеяться, но не слишком язвительно. И он сможет пережить смех Катерины, если ему понадобятся очки для чтения. Они до сих пор часто пользовались незапертой дверью между их спальнями по ночам, когда он бывал дома; достаточно часто, чтобы убедиться, что желание сохранилось, как и любовь.

Мне и правда хочется домой, снова понял он.

Он рассказал Пьеро Сарди – человеку, думающему о многом, – о плане следующей весной затеять войну с Тароузом и с Зариком ибн Тихоном, убить его, или взять в плен, или заставить пуститься в бегство, а потом разграбить и разрушить его город. За Сарантий. Во имя Джада.

– Это кампания Верховного патриарха, – сказал он. – И каждый правитель каждой страны, и Священный Император джадитов в его холодном северном городе, и правители всех других городов-государств Батиары должны принять в ней участие под страхом…

– Под страхом отлучения от церковных обрядов. Как обычно, – сказал Пьеро Сарди.

Но он сделал знак солнечного диска, словно извиняясь за насмешку. Когда мужчины стареют, подумал Фолько, они, по-видимому, часто сознают приближение конца и того, что может произойти потом. Священные обряды, доступ к ним приобретают еще большее значение? С ним пока такого не случилось, но он чувствовал это умонастроение, как далекое облако в ясном предвечернем небе перед наступлением сумерек.

Сарди спросил его, на какой вклад Фиренты они рассчитывают и какой будет выделенная ей доля добычи, если Тароуз возьмут. Конечно, у них нет кораблей и флота, так как их город со всех сторон окружен сушей.

– Как и ваш, – прибавил Пьеро Сарди. – Несмотря на ваши многолетние усилия, мой господин.

– Мы не всегда добиваемся желаемого, – ответил Фолько. Он не упомянул завоевания, которые Сарди пытались осуществить, но пока не осуществили. Время для этого было неподходящим.

Потом он ответил на вопрос о сумме и о процентах. Попросил о той помощи, которую они обсудили в Родиасе, и предложил то, что был уполномочен предложить в качестве прибыли, но немного прибавил, потому что это был Пьеро Сарди и потому что у него только что убили сына, а Фолько большую часть прошлой ночи думал о том, как бы он себя чувствовал, если бы это был его ребенок. Он упомянул, потому что это показалось ему полезным, что попросит того же у Мачеры.

Сарди согласился сразу.

Не стал торговаться насчет инвестиций Фиренты и прибыли. Возможно, он даже догадался, что Фолько только что увеличил ту сумму, которую собирался предложить. Таким был этот человек, даже сейчас, когда его сына убили, в городе бушевало насилие, а вопли долетали до палаццо вместе с запахом дыма.

Фолько снова заглянул к бен Натану ближе к вечеру, потому что он обещал, что зайдет. Они немного поговорили. Он согласился кое-что сделать. Затем он действительно покинул Фиренту, его люди проехали тесным строем по улицам, полным дыма и пламени, и видели повсюду толпы и пепел, безжизненные тела и умирающих. Они проехали через северные ворота и покинули город.

Глава XI

Вид на Бискио открылся с участка дороги на вершине холма, когда она со своими сопровождающими подъезжала к нему с севера; город явно был меньше Фиренты и намного меньше Серессы, но его стены, даже на расстоянии, не позволяли счесть его незначительным.

Они собирались подъехать к городским воротам утром. В мирное время они должны быть открыты в базарный день. Ления чувствовала тревогу, даже страх. Она все время гнала от себя возникающий в голове вопрос: «Зачем ты приехала сюда?» Ответы были, но они не приносили облегчения.

Некоторое облегчение приносило то, что ее сопровождали телохранители.

Она знала, потому что ей сказал об этом один из них, что еще два человека едут вслед за ними по дороге на юг, держась все время на одном и том же расстоянии. Они не слишком стараются оставаться незамеченными, сказал командир отряда, приставленного к ней Сарди. Как ему поступить, чего желает госпожа?

Госпожа решила сама поехать к ним.

Она позволила командиру сопровождать ее, взяв с собой еще трех человек. Это была его работа: он бы пострадал, если бы ей причинили вред. Теперь ей приходилось думать об этом.