Гай Кей – Все моря мира (страница 28)

– Да, мой господин, – ответил мужчина в коридоре. – Я займусь этим. – Он ушел не задерживаясь. Немногословный человек. Не из тех, кого можно удивить или кто покажет, что он удивлен, решил Рафел.

Он поклонился правителю Акорси и вышел, направившись обратно к своей комнате. Ему надо было о многом подумать, о большем количестве вещей, чем он ожидал. Комната Лении находилась между их комнатами. Он мог бы постучать в ее дверь и рассказать ей о том, что произошло. Он решил подождать до утра.

Но ее не оказалось в комнате, когда он пришел, чтобы сделать это, хотя солнце едва взошло.

Она не спала, и еще не ложилась. На ней по-прежнему была та одежда, которую она носила днем, но для нее приготовили две ночные сорочки. Ей предложили выбор. Она слышала, что некоторые люди пользуются такой ночной одеждой. Богатые люди. Она никогда не видела таких сорочек, не говоря уже о том, чтобы носить их. Рядом с ними лежал белый халат. И пуховые подушки на широкой кровати.

Она услышала, как открылась и закрылась дверь рядом с ее комнатой. Когда Рафел уходил, она тоже это слышала. В ее спальне была бутылка вина. Жаровня для аромата. Ления стояла у открытого окна (она сама его открыла), пила маленькими глотками кандарийское вино, дышала ночным воздухом.

Ее одолевали воспоминания, и она сопротивлялась им. Это было трудно. Первая ночь после возвращения. Так много лет прошло. Песня, которая вспомнилась ей раньше, теперь снова звучала у нее в голове. Песня, которую пела ей мать.

Она ожидала, что Рафел постучится и расскажет ей, как все прошло. Поэтому, когда действительно раздался тихий стук, она поставила бокал, прошла к двери и открыла ее.

За дверью стояла Раина Видал в собственной ночной сорочке, голубой, как голубая луна, со свечой в руке.

Она улыбнулась. И сказала:

– Я тщательно искала, много лет, но не нашла в учениях моей религии ничего, что запрещает женщинам получать друг с другом удовольствие. Противоречит ли это вашей вере и взглядам? Или вашим предпочтениям?

Ления с трудом сглотнула. Через секунду она открыла дверь шире и позволила Раине Видал войти. Потом тихо закрыла дверь. Она вдруг понадеялась, что Рафел не решит зайти к ней, чтобы рассказать, как прошла его встреча с д’Акорси.

Потом они лежали в постели, без одежды, под покрывалом. По обе стороны от кровати горели свечи. Высокое окно осталось открытым. За ним плыли облака, звезды. Луны находились по другую сторону от дома. Раздевшись, Раина Видал оказалась мягкой, душистой, полнотелой, с очень гладкой кожей. Ее распущенные волосы были тяжелыми и красивыми.

Она тихо сказала:

– Спасибо.

Ления покачала головой:

– Думаю, вы знаете, что я тоже получила удовольствие.

Раина Видал улыбнулась:

– Конечно знаю. Но я также могу понять, что ты к этому не привыкла.

Ления пожала плечами. Ее немного беспокоило, что это очевидно. Она откинула назад волосы, упавшие на глаза.

– Когда я была рабыней, мне не приходилось выбирать партнеров.

Она твердо решила привыкнуть говорить о том, кем она была. Это было правдой, это составляло огромную часть того, кем она являлась сейчас, здесь, этой ночью. В этот, вероятно, поворотный момент своей жизни.

– А после? После того, как ты сбежала?

Она сбежала, убив человека, который ею владел. Ления решила, что нет необходимости это говорить.

– Такие встречи, добровольные, с мужчиной или с женщиной, нечасто случались в моей жизни.

– Понимаю. Но, может быть, они наконец войдут в твою жизнь.

– Может быть, – ответила Ления. Пальцы Раины Видал легонько скользили вдоль ее бедра, вверх, потом вниз, потом снова вверх.

Это было приятно и волнующе. Она не могла бы сказать, какое чувство преобладало.

– У двери я сказала только половину правды, – призналась Раина Видал. – Учения дают понять, что наша задача, и мужчин, и женщин, – иметь детей. Поэтому некоторые делают вывод, что…

– Если мы не можем зачать их, то это плохо?

– Да. Но я придерживаюсь мнения, находя ему некоторое подтверждение в писании, что не обязательно искать общества только мужчин или только женщин.

– Понимаю, – сказала Ления.

Раина Видал рассмеялась:

– Ты осторожна в своих мыслях.

– Да, – подтвердила Ления. – Это было необходимо.

Пауза.

– Прости. Конечно, это было необходимо. Для меня после смерти Эллиаса это было трудно по иным причинам. Меня считают трофеем – не меня саму, а то, чем я владею. Я не выйду больше замуж. Не отдам наше дело никакому мужчине. А это означает…

– Что так легче. И, возможно, приятнее.

– По крайней мере, столь же приятно. Я получала удовольствие, ощущая твой вкус и прикасаясь к тебе.

– Я… я… ну, это хорошо, – сказала Ления. Она почувствовала, что краснеет.

Снова молчание. Она понимала, что Раину Видал это забавляет.

Ления действительно не ожидала этого. Если в этом доме и была искательница ночных приключений, то она бы предположила, что это Тамир. Она видела взгляды, которые та бросала на Фолько д’Акорси.

– Думаю, сейчас бриллиант уже продан, – сказала Раина. – Я слышала, как Фолько позвал одного из своих людей.

– Вы подслушиваете по ночам?

– Можно услышать что-то интересное, когда у нас гости. Ты понимаешь, что, если они заключили договор, ты теперь очень обеспеченная женщина?

И еще одна ценная вещь на продажу, подумала Ления. Рука на ее бедре очень ее отвлекала.

– Мне придется научиться играть эту роль, – сказала она.

– Я предполагаю, что они договорились о цене где-то между двадцатью пятью и тридцатью тысячами сералей. – Голос донны Раины звучал прозаично, называя цифры, которые совершенно ошеломили бы Лению, если бы она задумалась над ними. – Патриарх мог бы заплатить больше, я думаю, или герцог Риччи в Мачере, но Фолько готов заплатить сразу, и он действительно хочет приобрести камень для своей жены. К слову, он вовсе не боится Катерины. Он просто очень ее любит.

– Это необычно в браке, – заметила Ления.

– Мой брак был таким же, – сказала Раина Видал тихо.

Ления этого не знала. Откуда ей было это знать?

– Но, – продолжала Раина, чья рука все еще скользила по бедру Лении, – у меня есть причина напомнить, что ты богатая женщина.

Ления повернулась на бок, взяла блуждающую руку в свою ладонь и удержала ее поверх покрывала – в том числе затем, чтобы она не продолжала своих блужданий.

– И какая же? – спросила она.

Быстрая понимающая улыбка.

– Фолько не скрывает, что ты произвела на него впечатление сегодня, с тем корсаром. И у него в команде действительно раньше была женщина.

– Понимаю, – сказала Ления.

– Нет, пока не понимаешь. Я хочу сказать, что, если ты и бен Натан партнеры, а это так, насколько я знаю, тебе нет необходимости после этой ночи идти на службу к кому бы то ни было. Ни к Фолько д’Акорси, ни к кому-то другому. И меньше всего тебе нужно принимать участие в здешних войнах.

– Батиара, какой бы она ни была, – мой дом, – сказала Ления. И подумала о том, что произнесла это впервые в жизни. Впервые сказала об этом вслух.

– И война каждую весну разоряет ее. Фолько опытный, умный человек. Но он командует армией, которая нападает на города, на сельские угодья и на деревни вокруг, и несет смерть.

– Я уже убивала людей, – сказала она.

– Я и не воображала, что сегодняшний корсар был у тебя первым.

– Только ашаритов, – сказала Ления, будто это служило оправданием или объяснением.

В каком-то смысле так оно и было.

Раина Видал посмотрела на нее. Она отобрала у Лении свою руку, села, затем встала при свете свечей, пухленькая и хорошенькая. Подобрала свою ночную сорочку и снова надела ее.

– Я тебя покину, – сказала она. – Это было приятно. Продолжу надеяться, что тебе тоже. Иногда наступают моменты, когда я испытываю такую потребность. Она бывает острой и неожиданной, эта потребность. Но послушай, я пытаюсь сказать нечто такое, что может оказаться важным.