Гай Кей – Все моря мира (страница 27)

– Хотите еще раз его увидеть?

– Нет необходимости. Я видел его на столе и на шее у женщины. Я знаю, чем вы владеете. Как бы это вам ни досталось. – Он быстро поднял руку. – Я не спрашиваю.

– Благодарю вас, господин. Я бы отправился в Серессу или в Мачеру.

– О Джад! – воскликнул д’Акорси, впервые повысив голос. – Вы бы и правда меня погубили. Если бы Катерина увидела его на Коринне Риполи и узнала, что я мог его купить, но предоставил эту возможность ее брату и тот приобрел его для своей жены, я бы не дожил до конца дня. Поверьте.

Рафел невольно рассмеялся:

– Возможно, мне следует повысить ту цену, которую я решил назначить?

Судя по выражению лица д’Акорси, он тоже забавлялся.

– Возможно. И какая это цена?

Рафел назвал ее. Не время колебаться.

Д’Акорси предложил меньшую, но приемлемую цену. Рафел назвал цену ровно посредине. Д’Акорси согласился. Всего несколько секунд ушло на то, чтобы заключить сделку, которая полностью изменит его жизнь, подумал Рафел.

– Хорошо. Договорились. Теперь выпейте бокал вина, бен Натан. Несомненно, вам это дозволено?

– Да, – ответил Рафел. Он налил себе из бутылки, стоящей на столе рядом с его стулом. Поднял бокал. Он был из тонкого стекла. – Ваше здоровье, мой господин. И благодарю вас.

– И я вам благодарен. Я рад, что оказался здесь. Мне нужно организовать выдачу денег в моем банке, и я сделаю это утром, как только мы покончим с другим делом.

Другим делом было использование Тамир Видал в качестве приманки, чтобы устроить ловушку одному из самых опасных людей на свете. Рафел подумал, что человек, сидящий рядом с ним, тоже является одним из самых опасных людей на свете.

К такой компании он не привык.

– Где мне вас завтра ожидать?

– Самым разумным будет подождать здесь. За вашим кораблем будут следить. А в утреннем танце для вас нет роли.

«В танце», – подумал Рафел.

– Я никогда и не воображал, что в нем будет роль для меня или для Лении, – сказал он.

– А! Вы мне напомнили. Я намереваюсь предложить вашей партнерше присоединиться к моей команде. У меня есть… у меня раньше служили умные, умелые женщины, как я уже говорил. В этом есть свои преимущества.

– А опасность? Для них.

Брови на изрезанном шрамами лице приподнялись.

– Жить рискованно, бен Натан. Я стараюсь подбирать в свою команду людей, которые обладают различными сильными качествами, – а потом защищать их, насколько это возможно. Я хочу спросить, огорчитесь ли вы, если она примет предложение?

– Да, – быстро ответил Рафел, удивив самого себя.

Д’Акорси кивнул. Он смотрел одним своим глазом в глаза Рафела при свете свечей. Он был поистине уродливым человеком, но излучал ум, уверенность и… нечто иное, что было труднее определить.

– Но, – прибавил Рафел, – ее жизнь принадлежит ей, это правда. Я ценю ее как партнера и как друга, но она сама решит, нужно ей присоединиться к вам или нет. И все же…

– Все же?

– Мой господин, я думаю, что… я думаю, что вы можете это понять. Корсары захватили ее очень юной. Она пробыла в рабстве дольше, чем на свободе. Провела в Батиаре, недалеко от своего прежнего дома, один день. Один-единственный день, господин, вернувшись из изгнания. Ей, возможно, понадобится время, чтобы снова научиться быть свободной. Понять свои потребности и желания. Хотя бы представить себе, что они имеют значение.

Тишина в комнате. Он снова слышал ветер. Рафел спрашивал себя, не ошибся ли он.

– Спасибо, – просто сказал Фолько д’Акорси. – Вы дали мне пищу для размышлений. – На этот раз он не улыбнулся. – Вы были… вы тоже в изгнании?

Снова неожиданность.

– Да, моя семья была в числе тех, кого изгнали. Я был еще ребенком, когда мы уехали. По-настоящему я знаю только Маджрити. И море. Но да, Эсперанью у нас отняли. Дом, куда мы не можем вернуться.

– Но вы возвращались?

– Под видом джадита. Это небезопасно. Как узнал Эллиас Видал, мой господин.

Д’Акорси опять молчал. Он солдат, который думает о разных вещах, понял Рафел. О нем ходило много слухов, и не только о его жестокости. Интересно, подумал Рафел, каким был враг этого человека, Теобальдо Монтикола. Таким же? Вероятно, нет, но мог быть и таким.

– После этого вечера, – д’Акорси указал на шкатулку с бриллиантом внутри, – ваши собственные потребности и желания могут также измениться.

– Я еще даже не начинал думать об этом, мой господин.

– Сначала вы должны продать еще одну вещь? В Родиасе?

– Да, господин. Если смогу.

Голос д’Акорси снова изменился, стал оживленным.

– Наша встреча доставила мне удовольствие, несмотря на то, что она дорого мне обошлась. Я буду рад принять вас в любое время, когда вы пожелаете нас посетить. – Теперь пришла его очередь помедлить. – Мы в Акорси не питаем ненависти к вашему народу, бен Натан. Богу, в которого я верю, не угрожают ни луны, ни те, кто возносит молитвы им, а не ему. Катерина и я приглашали донну Раину поселиться у нас. У нее были причины не принять приглашение, но предложение было искренним.

– У вас нет порта, – сказал Рафел. – Ей необходима гавань. Для ведения дел и для доставки наших людей в безопасное место.

Реальной безопасности нет нигде, но этого он не сказал.

– Да. Она… она лучше любого из нас, не так ли?

Еще одна неожиданность.

– Думаю, что так, мой господин. При всем моем уважении.

Д’Акорси встал, и Рафел последовал его примеру.

– Увидимся завтра, вероятно ближе к вечеру.

Утром он будет занят другими делами, подумал Рафел. Он посмотрел на шкатулку.

– Я оставлю это у вас.

– Я еще не заплатил за него.

– Мне бы и в голову не пришло сомневаться в вашем слове, господин.

– А если утром меня убьет Зияр ибн Тихон?

– Этого я не опасаюсь.

Быстрая ухмылка.

– Не опасаетесь, что меня убьют или что не вернете свой бриллиант?

Рафел не улыбнулся:

– Не опасаюсь ни того, ни другого. Удачи вам. Мир станет лучше, если вы сделаете то, что задумали.

– Я знаю, – ответил д’Акорси. – По крайней мере, наша его часть.

Рафелу пришло в голову, что он был бы не прочь провести какое-то время на службе у этого человека, если бы сам был другим человеком. Эта мысль возникла ниоткуда, совершенно неожиданно.

Д’Акорси прошел мимо него, открыл дверь, тихо позвал:

– Глан!

Шаги в коридоре. Рафел никого не видел. Он подумал, что, если люди Фолько хотят быть невидимыми, их никто не увидит.

Мужчина по имени Глан возник в дверном проеме. Д’Акорси посмотрел на шкатулку.

– Глан, пусть завтра ее охраняют здесь двое. Выбери из тех, кто не пойдет вниз вместе с нами. Она принадлежит этому человеку, хотя я решил ее купить. Он оставляет ее у меня для надежности. Это ценная вещь.