Гай Кей – Все моря мира (страница 106)

– Мы слышали, что у Тароуза все прошло хорошо.

– Это правда, – ответила она. – Джад присматривал за нами.

– Я за вас молился. Обычно я не молюсь.

– Я тоже. Спасибо.

Она увидела, что к ним кто-то приближается, освещенный солнцем со спины. Она видела, как этот человек тренирует коня, когда ехала по дороге.

Этим человеком был Рафел. Сердце ее сильно забилось.

Бен Натан сказал:

– Он разрешил мне называть его Карлито.

– Я не разрешал, – возразил ее брат. – Но он мне нравится.

– Хорошо, – сказала Ления. Она неожиданно обнаружила, что больше ничего не может сказать.

Карло перевел взгляд с него на нее, широко улыбнулся, потом взял ее коня и повел его прочь.

– Скажу Анни, что у нас еще один гость к ужину этим вечером, – произнес он. – Она будет очень рада. И дети тоже.

Они смотрели, как он ведет ее коня к конюшне.

– Я назвала его Землетрясением, – сказала она.

– Понятно.

Молчание.

– Ты приехал сюда, – сказала она. – Я искала тебя повсюду.

Глупо было это говорить. Понятно, что он приехал сюда, раз он здесь.

Она ожидала, что он сейчас приподнимет брови или пожурит ее.

– Я был там, где хотел быть, – тихо ответил Рафел. – Ждал.

– Ты ждал меня?

Тоже глупый вопрос. Зачем еще он находился бы на ранчо ее брата?

– Ждал. – Вот и все, что он ответил, продолжая смотреть на нее.

Она увидела в его глазах мир, дом в этом мире.

– Тебе больше не надо ждать, – сказала она. – Я здесь.

И шагнула вперед, туда, где был он, где он стоял, чтобы они оказались в одном и том же месте на земле или так близко, как это возможно, так близко, как это дозволено.

Солнечный свет и лето для завершения повествования. В глубине материка, не на морских волнах, не на берегу, без лун и звезд. Путешествие состоялось.

В некоторых местах, в некоторые времена автор истории может использовать чернила, чернильный камень, кисть, чтобы придать ей форму. Есть другие способы, другие времена. Историю можно рассказать устно или спеть – в зале замка, на залитой солнцем базарной площади, в таверне, полной певцов, слушающих старшего из них. Или могут быть страницы, которые надо переворачивать, медленно или быстро, у очага, или у реки, или перед тем, как придет ночной сон.

Иногда рассказ повествует о жизни и смерти тех, кого считают могущественными людьми. А иногда – о мужчинах и женщинах, изо всех сил старающихся жить, строить свои жизни, несмотря на потерю дома, корней, родины, ощущения принадлежности к какому-то месту. Эта потеря никогда не уходит, но она может, если очень повезет, стать одной из прочих вещей. Потому что порой на пути встречаются прощение, милосердие, доброта, дружба, любовь…

Возможно, нас определяет начало пути, но не только оно.

Дети, которые еще не родились или очень малы в этой истории, вырастут и проживут свои собственные дни и ночи. Некоторые сыграют важную роль в своем мире, большинство – нет. Большинству это не удастся. Но из того, чем мы владеем, из чернил и кисти, скользящей по бумаге, из сказанных и прочитанных слов… может возникнуть мысль, общая мысль, рожденная из диалога, музыка, творящаяся между певцом и слушателем. Руки, мысли соприкасаются через пространство и годы. Истории, как и все остальное, – это акт любви. Они начинаются, прокладывают прямой или извилистый путь для нас, вместе с нами. Они заканчиваются. Эта история закончилась, любимые мои.

Благодарности

Роман «Все моря мира» написан в основном в год пандемии. Я много говорил об этом с другими людьми, занимающимися творчеством или испытывающими трудности в работе. Не думаю, что это напрямую отразилось в романе, но мы все живем и работаем, по определению, в том или ином контексте. Иногда он личный, непосредственно связанный с нами, иногда более широкий. С моей стороны было бы самонадеянно посвятить эту книгу тем, кто умер (и тем, кто любил их), но будет правдой сказать, что я думал о них во время работы над ней.

Я хорошо понимаю, что тема изгнания присутствовала в моих романах раньше и явственно присутствует здесь. Как всегда, некоторые авторы и книги служили искрой для моих размышлений на эту и на другие темы, и следует упомянуть (как я делаю всегда) хотя бы часть из них в надежде, что это будет интересно читателям, которые захотят сами исследовать исторические корни романа. Я не собираюсь приводить полную библиографию, только расставлю дорожные указатели.

Много лет назад мой тесть дал мне книгу, которую ему порекомендовали. «Вероятно, эта книга скорее для тебя, чем для меня», – сказал он. Я некоторое время не брался за нее, но когда прочел, книга «Человек трех миров» Мерседес Гарсия-Ареналь и Джерарда Вигерса сразу же заставила меня кое-что записать; эти записи составляют большую часть первоначального содержания этого романа. Меня уже давно интересовала изменчивость религии, идентичности и места в период Возрождения, и история Самуэля Паллачи срезонировала с этой темой и дала мне первоначальный замысел того персонажа, который стал Рафелом бен Натаном. Иногда, конечно, изменчивость людей была вынужденной, необходимой, у них не оставалось выбора. Часть книги – об этом.

Еще один персонаж – второстепенный, но важный для меня – возник благодаря книге Сесила Рота «Донья Грасиа» и выдающейся женщине, жизнь которой он описал. Она стала прообразом моей Раины Видал.

За Ленией Серрана не стоит реальной женщины, только осознание мною во время чтения всех этих работ того, какую большую роль играли набеги, пиратство, захват и порабощение людей в жизни (главным образом в жизни на побережье, но не только) того времени. В числе прочих книг: «Берберские корсары» Жака Хирса, «Великое море» Дэвида Абулафии, «Средневековые корабли» и «Торговый флот» Джиллиан Хатчинсон, «Море и цивилизация» Линкольна Пейна, «Империи моря» Роджера Кроули… все они помогли мне снова глубоко погрузиться в эту и другие связанные с морем стороны жизни того времени, о котором я писал.

Очень полезной оказалась работа Аллена Джеймса Фромхерца «Близкий Запад», как и «Путешествия обманщика» великой Натали Земон Дэвис – именно из этой книги возникла история взятого в плен ученого. Ключевыми составляющими моего чтения были работы «Берберы» Майкла Бретта и Элизабет Фонтресс, «Ибн Халдун» Роберта Ирвина и «Евреи Испании» Джейн С. Гербер, как и книга Лауро Мартинеса (историка, которым я невероятно восхищаюсь) «Апрельская кровь» о заговоре Пацци. Благодаря работе «Последние сказители» Ричарда Гамильтона я в начале романа выбрал местом действия базарную площадь, а книга «Женщины Возрождения» Рейми Таргофф об удивительной жизни Виттории Колонны утвердила меня в желании поразмышлять о жизни женщин в то время, о ее ограничениях и открывающихся иногда возможностях.

Я получил удовольствие, читая «Средневековые вкусы» (о еде!) Массимо Монтанари и «Туалет, духи и макияж при дворе Медичи» Валентины Фирначаи: мне всегда нравятся исследования «повседневной жизни». То же самое, в совершенно ином контексте, можно сказать об «Огнестрельном оружии» Кеннета Чейза.

На более личном уровне я обязан еще раз поблагодарить редакторов, с которыми работаю и которые проявляют настоящую щедрость, так эмоционально реагируя на романы, никогда не соответствующие точно ни одной из категорий. Это Николь Уинстенли и Лара Хинчбергер, Оливер Джонсон, Джессика Уэйд и мой давний редактор текста Катерина Марджорибэнкс. Я благодарен всем им за их комментарии к этой работе. То же можно сказать о моих агентах. Я рад случаю поблагодарить Джона Силберсэка, Джонни Джеллера и Джерри Каладжяна. Я много лет сотрудничал с ними всеми, пользуясь плодами их работы над моими произведениями.

Мартин Спрингетт адаптировал свои первые карты моей почти-Европы к нуждам этой истории и сделал это со своим обычным мастерством и терпением: он верный друг. Мой брат Рекс остается моим первым, внимательным, очень старательным читателем. По-видимому, ему нравится эта роль, потому что он продолжает браться за нее. Моя благодарность ему велика, как и любовь.

Ту же благодарность и любовь я всегда испытываю к моей жене и сыновьям. Они дают мне почву, на которой я строю то, что стараюсь построить.

Еще одна благодарность, которую надо здесь выразить, как это ни грустно, теперь стала посвящением к этой книге. Моя мама читала еще в рукописях все, что я публиковал, в том числе и «Все моря мира». Я очень этому рад. Ее очень мне не хватает и всегда будет не хватать.