Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 31)

Кто-то зажег факел. Его втолкнули внутрь. Шестеро вошли вслед за ним, пряча лица, не произнося ни слова. Говорил только предводитель. Они забрали оба его ножа: тот, что за поясом, и тот, что в сапоге. Связали ему руки спереди, а потом вбили колышек в утоптанный земляной пол хижины; заставили его лечь на землю, завели связанные руки за голову и привязали их к колышку. Стянули с него сапоги и таким же образом связали его щиколотки. Вбили еще один колышек и обмотали веревку, стягивающую ноги, вокруг него. Он не мог двигаться с высоко поднятыми над головой руками и связанными ногами, пригвожденный к земле.

– Как вы думаете, что произойдет, – спросил Родриго, нарушив молчание, – когда мой отряд завтра прибудет на ранчо и узнает, что я не появился?

Вожак, который стоял в дверях и смотрел на действия своих подчиненных, лишь покачал головой. Потом сделал знак остальным. Длинный факел воткнули в землю, и они ушли, оставив его в хижине связанным, словно жертвенное животное.

Он услышал удаляющиеся шаги, потом приближающийся топот коней, потом удаляющийся стук копыт. Беспомощно пришпиленный к собственной земле, Родриго Бельмонте несколько мгновений лежал молча, прислушиваясь к удаляющемуся топоту лошадей. А потом, столь же беспомощно, но уже по другой причине, он не смог удержаться и начал смеяться. Переводить дыхание с так высоко поднятыми руками было трудно; он кашлял и задыхался, из его глаз лились слезы.

– Да сожжет тебя бог, Родриго! – воскликнула его жена, врываясь в хижину. – Как ты узнал?

Он продолжал хохотать. Не мог остановиться. Как ни удивительно, Миранда держала в одной руке стрелу. Она была одета, как обычно на ранчо, в черную, похожую на мужскую одежду. Пока он заливался смехом, она в ярости смотрела на него. Потом подошла ближе и уколола его стрелой в бедро.

– Ай! – воскликнул Капитан Вальедо. Он опустил взгляд и увидел кровь, льющуюся сквозь дыру в штанах.

– Ненавижу, когда ты надо мной смеешься, – сказала она. – Так как ты узнал? Скажи мне, или я еще раз пущу тебе кровь.

– Не сомневаюсь, – ответил Родриго, пытаясь взять себя в руки. Он не виделся с ней почти полгода. Она выглядела до обидного прекрасно. И еще было очевидно, что она в большой ярости. Ради собственной безопасности он сосредоточился на ее вопросе.

– На самом деле мальчики неплохо справились. Всего несколько промахов. Коррадо услышал других лошадей, когда мы подъехали к реке. Я не услышал, они спешились достаточно далеко, но боевого коня можно научить предупреждать всадника.

– Что еще?

– Два человека позволили своим теням упасть на воду. При свете двух лун нужно быть осторожным.

– Что-нибудь еще? – Ее голос звучал все холоднее.

Он поразмыслил и решил, что двух замечаний достаточно. Он все еще был связан, а она все еще держала в руках стрелу. Остальное могло подождать.

– Больше ничего, Миранда. Я же сказал, они очень неплохо справились.

Она снова вонзила в него стрелу, глубоко, во вторую ногу.

– Свет Джада! – ахнул он. – Миранда, пожалуйста…

– Говори правду. Что еще?

Он вздохнул.

– Я узнал ржание коня Фернана, когда его привели сюда. Они слишком хорошо знали, где в моем сапоге находится нож. Они были слишком деликатны, когда связывали меня. И вся эта засада слишком точно устроена вдоль реки, чтобы быть импровизацией. Вероятно, Диего увидел меня и знал, какой дорогой я поеду. Может быть, хватит, Миранда? Можно мне теперь встать? Можно поцеловать тебя?

– Да, нет и возможно, потом, – ответила его жена. – Ты хоть отдаленно представляешь, как я сердита, Родриго?

Связанный, истекающий кровью на земле, Родриго Бельмонте смог ответить вполне честно:

– Да, отдаленно представляю.

Наверное, выражение его лица ее позабавило, потому что губы его жены впервые сложились в некое подобие улыбки. Но она быстро ее стерла.

– К нам нагрянули вооруженные люди, беспечный ты негодяй. Ты оставил меня с детьми и работниками, от которых уже тридцать лет назад не было никакой пользы.

– Это несправедливо, – возразил он. – Мне очень жаль, что ты испугалась. Ты это знаешь. Я даже от Гарсии де Рады не ожидал такой глупости, как нападение на ранчо, и я действительно считал тебя и мальчиков способными справиться с любой ситуацией. Я тебе об этом говорил.

– «Я тебе об этом говорил», – передразнила она его. – Какой ты заботливый.

– Если мальчики собираются пойти по моим стопам, – ровным голосом произнес он, – им придется научиться справляться с подобными делами, Миранда. Ты это знаешь. Они будут заклеймены как мои сыновья с той минуты, как поступят в отряд – мой или другой. На них будут давить, им будут ставить трудные задачи. Я ничего не могу с этим поделать, могу лишь помочь им научиться достойно такие задачи решать. Если только ты не хочешь, чтобы они оба дали обеты и пошли в священники.

– На нас напали двадцать четыре всадника, Родриго. Что если бы Диего их не заметил?

Капитан ничего не ответил. Правда заключалась в том, что ему снились кошмары с тех самых пор, как до него в Эстерен дошли слухи об этом налете. Он не хотел этого говорить, но, наверное, на его лице отразилось больше, чем он предполагал, потому что Миранда внезапно отбросила стрелу и опустилась на колени рядом с ним.

– Вижу, – тихо произнесла она. – Ты тоже испугался. Хорошо. Наполовину ошибка, наполовину испытание для мальчиков. С этим я могу жить.

– Не уверен, что я могу, – помедлив, сказал он. – Если бы что-нибудь случилось…

– Поэтому я его и убила. Я знаю, ты бы так не поступил. Знаю, что это было не слишком благородно, но человек, который мог сделать то, что сделал он… Он бы не остановился, Родриго. Он бы вернулся снова. Лучше, чтобы я убила его, чем чтобы тебе пришлось его убить, но уже после того как он что-нибудь сотворил бы с нами.

Капитан кивнул. Это нелегко было сделать, оставаясь связанным. Она не собиралась его освобождать.

– Мне жаль, что тебе пришлось убить человека.

Миранда пожала плечами.

– Учитывая, кем он был, это оказалось легче, чем я себе представляла. Мальчикам тоже пришлось убивать людей.

– В том мире, в котором им предстоит жить, когда они вырастут, это должно было случиться.

– Я бы предпочла, чтобы это произошло не так рано, Родриго.

Он ничего не ответил. Она немного отодвинулась, глядя на него, но все еще не делала никаких попыток развязать его путы.

– Король назвал тебя хрупкой женщиной.

Она улыбнулась в ответ.

– Ты не стал его разубеждать?

– Попытался. Я попросил их помолиться за меня, потому что мне придется заехать домой и рассказать тебе, что произошло.

– Мы слышали. Ты прислал гонца – наверное, для того, чтобы у меня было время остыть.

Он скривил губы.

– Кажется, это не сработало. Развяжи меня, Миранда. У меня все затекло, а из ног идет кровь.

Она не шевельнулась.

– Двухлетняя ссылка? Могло быть и хуже, полагаю. Куда ты отправишься?

– Разве так обсуждают подобные вопросы?

– Сойдет и так. Куда ты поедешь, Родриго?

Он вздохнул.

– Точно не в Халонью, и в Руанде мне пока не найти радушного приема. Я мог бы увести свой отряд с полуострова в Фериерес или Батиару, но не стану этого делать. Здесь могут начаться события, и я не хочу уезжать слишком далеко. Значит, на юг. Снова в Аль-Рассан.

– Куда? – Она сосредоточилась. Ему показалось, что у него под поясницей лежит камень.

– Думаю, в Рагозу. Королю Бадиру мы пригодимся. Он зажат в тисках между Картадой, Халоньей и бандитами, совершающими набеги с юга. Там можно заработать.

– Не в Рагозу ли отправилась эта женщина, твой лекарь?

Он заморгал.

– Умница. Она не мой лекарь, но – да, именно туда она и отправилась. Я все еще хочу попытаться заполучить ее лекарем в отряд.

– Не сомневаюсь. Она очень хорошенькая, так ты говорил?

– Я ничего похожего не говорил. Разве я полный идиот?

– Да. Так это правда?

– Что?

– Она хорошенькая?

Родриго еще раз осторожно вздохнул; в его положении это было нелегко.

– Миранда, я женат на самой красивой женщине из всех мне известных. И не могу беспристрастно судить о подобных качествах у остальных. Она достаточно привлекательна. Синие глаза – редкость у киндатов.