Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 67)

В этом царстве войны грохот был королем, беспощадно подавляющим все прочие ощущения. Время от времени из рокота взрывов вырывались и более громкие звуки: рев реактивного самолета, прямое попадание макропушки в облицовку защитной линии, пронзительный визг умирающих пустотных щитов или де близкий подрыв бомбы… На секунду они перекрывали общую какофонию битвы, а затем все вновь сливалось воедино.

О том, чтобы расслышать приказ, не могло быть и речи. Даже прикосновения стали практически неощутимы из-за непрекращающейся вибрации воздуха, и те шлепки, которые сержанты раздавали солдатам, чтобы привлечь внимание, почти не чувствовались.

Люди умирали слева и справа от Кацухиро, сраженные жужжащими роями шрапнели или выстрелами со стороны врага, приближающегося, словно бурлящий поток. Они падали незамеченными, и их крики никем не были услышаны. Вот он тянется за новым блоком питания, и в следующий момент видит, что парень рядом с ним уже разорван на куски, или осознает, что бункер, из которого несколько мгновений назад уничтожали противника, превратился в пылающие руины…

Под проливным кровавым дождем новобранцы открыли огонь со второй линии крепостного вала. И вновь, заблудшие и проклятые из огромной армии Хоруса ринулись на них, не заботясь о собственных жизнях. На смену нелюдям и мутантам пришли мерзости похуже – каждый взгляд сквозь железный прицел открывал новые кошмары. Еще несколько месяцев Кацухиро трепетал бы от ужаса при виде любого из них, но теперь он просто стрелял, методично переходя от одной цели к другой.

Последние бастионы палили из своих пушек, пока их стволы не раскалились докрасна. Они убивали и убивали, но враг не прекращал наступление, не отступал и не убегал. Позади противника три осадные башни с грохотом двинулись вперед, сокрушая все на своем пути. Дым скрывал их от Кацухиро, и он мог видеть лишь их неясные очертания, освещенные болезненным сиянием разряжающихся щитов. Они станут следующей угрозой, готовой уничтожить его, если призывнику удастся пережить это наступление.

«Эгида» сотрясалась в такт барабанному грохоту разрыва снарядов, залпов плазмы и выстрелов лазеров. Визг пустотных щитов был худшим из звуков, что оглушали Кацухиро. Когда разрушалось очередное линзовидное поле, раздавались потусторонние стонущие вопли, создавая впечатление того, что щит был измученным погибающим существом.

Слои «Эгиды» разрушались все чаще. После каждого повторного запуска пустотные щиты восстанавливались с потерей мощности. Противник брал слабые места на прицел и усиленно обстреливал их, тем самым расширяя бреши и открывая Стену для огня артиллерии. Щиты за фортификациями все еще держались, но над внешними укреплениями «Эгида» уже мерцала угасающим светом.

Орудийный огонь поливал стены Дворца. Бомбардировка сеяла хаос среди передовых линий обороны, разрывая землю и превращая укрепленные позиции в островки сопротивления среди бурлящего моря ненависти. Все больше снарядов проходили сквозь «Эгиду» и все больше лазерных лучей уничтожали бункеры и разрушали бастионы, пока потоки испепеляющей плазмы хлестали защитников, испаряя их.

Кацухиро не переставал стрелять, даже когда все его товарищи были убиты. В начале Осады призывников было столько, что они переполняли бастионы и оружия на всех не хватало. Теперь же их осталось слишком мало даже для того, чтобы растянуться по всей линии обороны. Больше, чем когда-либо, они полагались на орудия Дворца и дальнобойное оружие бастионов.

«Нам всем пришлось стать снайперами», – подумал Кацухиро, вспомнив о Доромеке. Он был уверен, что ветеран убил Ранникана, и если бы не миллионы предателей перед ним, призывника это бы обеспокоило.

Продольный огонь отрезал врага от крепостной стены, но мертвых было так много, что они образовали собой высокий вал, создавший прикрытие для идущих позади. Фосфексные гранаты, выпущенные с вершин бастионов, поджигали убитых, обращая их в пепел, но противник даже это использовал себе на пользу – под прикрытием черного дыма, стелющегося от чадящих костров, он еще сильнее продвигался вперед.

Над головой взревели боевые корабли Легионес Астартес, готовясь атаковать стены. Вокруг них в воздушной дуэли кружили самолеты. Подобное неистовство можно было увидеть на любом уровне сражения, но Кацухиро не мог осознать весь масштаб битвы. Все, что сейчас существовало перед ним – звериные лица, искаженные яростью, летящие в него лазерные лучи и когтистые руки, в бессильной злобе тянущиеся к вершине бастиона.

Дым и ядовитые газы, которые ветер развеял днем, вернулись вновь. Кровавый дождь шел пеленой, а мир вокруг был пропитан яростью и охвачен таким смятением, что Кацухиро уже не мог надеяться на выживание. Однако неважно, минуту ли он проживет или столетие, одно можно было сказать наверняка:

вторая линия вот-вот падет.

Осадный лагерь Пента, 15-ое число, месяц Квартус

Клайн Пент наблюдал за битвой, бушевавшей у подножия Стены. Его драгоценные конструкты грохотали по усеянной мусором равнине – каждый двигатель подпитывался горящими душами и направлялся сущностями плененных демонов. Они были самыми первыми Нерожденными на Терре – Махиной Диаболус, защищенной от психической мощи Императора своей на половину материальной формой.

Неисчислимые легионы демонов ждали за завесой, но, чтобы впустить их, должно было пролиться еще больше крови.

Именно на это были направлены усилия Пента.

Он нервничал: его осадные башни были одними из лучших его творений, но все же им предстояло столкнуться с величайшими укреплениями в галактике.

<Сокрушитель Щитов готов?> – требовательно спросил Клайн, послав инфоимпульс через Пента-4. – <Когда Ордо Редуктор откроет огонь?>.

Команды рабов Темных Механикум трудились вокруг Ковчега Пента, сгибаясь под ударами электробичей, заправляя и заряжая огромные пушки. Одни только стволы были длиною в десятки метров, что превышало размеры любого оружия, носимого титанами. Орудие было сравнимо по размерам с убийцами флагманских кораблей, которые монтировались на пустотных крепостях. Десятки гусеничных грузовиков поддерживали несущую конструкцию, а платформы вдоль бортов открывали доступ к непостижимым механизмам. Сотни мрачных техножрецов наблюдали за процессом, контролируя работу своих творений.

<Сейчас, о всезнающий мудрец>, – произнес Пента-4.

Гротескная фигура Клайна Пента напряженно кивнула.

Огромные орудия начали набирать энергию. Гигантские кабели змеились к трейлерам, расположенным позади пушек, в которых располагались запущенные и выведенные на полную мощность плазменные реакторы. Блуждающие дуги электрических разрядов плясали по поверхности механизмов, а огромные ребристые поглотители энергии заправлены охлаждающей жидкостью.

Все было готово к стрельбе.

Лорды Ордо Редуктор держали свои машины в готовности, ожидая команды с флота. В восьми осадных лагерях ученики Соты-Нуль, полагающиеся на защиту Ордо, которое хранило их адские устройства, нетерпеливо наблюдали за происходящим.

Пришел приказ.

Хорус Луперкаль лично отдал команду, одну-единственную скрипучую фразу, переданную через киборгов каждому из мастеров осады…

– Дайте волю своему оружию, – сказал Магистр Войны.

И орудия заговорили.

Внешние укрепления Дворца, Стена Дневного Света, секция 16-ать, 15-ое число, месяц Квартус

Что-то неуловимо изменилось за мгновение до выстрела пушек, заставив Кацухиро прекратить стрельбу и посмотреть на стену к югу от Врат Гелиоса.

Над пустошью перед укреплениями возникло какое-то движение. Вначале со стороны осадного лагеря возникла вспышка, а затем копье черного света проплыло перед взором Кацухиро. Некая энергия двигалась со злобной медлительностью, позволяя человеческому глазу отследить это движение.

Ей предшествовала ударная волна. Хотя сам луч не касался земли, поле энергии, окружавшее его, вспахало борозду, пройдя сквозь оборонительные линии, баррикады, защитников и наступающие армии. Словно змея, бросившаяся в атаку, она стремительно скользила, пока не уперлась в щиты и не произошел удар, от которого защита задрожала и запела в мучительном крещендо…

При соприкосновении с пустотным барьером луч уплотнился. Его странная энергия расползлась по «Эгиде», живой смолой растекаясь по сотам. Некая таинственная реакция делала линзы энергетического поля Темной Эры Технологий постоянно видимыми в обычном диапазоне волн. Словно перекрывающие друг друга стены щитов, линзы пытались противостоять удару, но Кацухиро видел, как их сила постепенно истощалась. Там, где переливы черной энергии ласкали соты экранов, они тускнели, изменяя свой цвет от насыщенного-синего и зеленого до гневно-красного, а затем уходили вниз по спектру до сернистого и уныло-оранжевого.

Кошмарный, диссонирующий вопль донесся из точки соприкосновения, набирая громкость и интенсивность, пока полностью не заглушил собой грохот орудий. Детонация была настолько мощной, что заставила воинов с обеих сторон содрогнуться от боли. Что-то лопнуло в правом ухо Кацухиро, и горячая влага заструилась по подбородку. В левом ухе стоял непрекращающийся нестройный звон.

Щиты истекали светом.

Кацухиро упал на колени и стиснул челюсть так крепко, что зубы едва не сломались. Боль превосходила все страдания, которые он пережил до сих пор. Зрение затуманилось, а веки его дрожали. В этот момент он хотел умереть, но не мог перестать смотреть…