Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 69)
– Да.
– Что это единственный путь.
Он кивнул.
– Я никогда не говорила тебе, почему.
Снайпер пожал плечами.
– Мне не нужно знать, почему. Я верил тебе и никогда не верил Ему.
– Я не лгала. Не думаю, что Легион был таким, когда они пришли ко мне и сказали, что это единственный путь. Теперь, видя, что происходит, я понимаю, что все обретает смысл.
– Мизмандра, – произнес Ашул. – Пойдем со мной. Мы можем попасть в город. Переждем, посмотрим, куда это приведет. У нас нет приказов. Никаких контактов. Разберемся по ходу дела. Уничтожение этого бастиона – незначительная задача. Ты отдашь жизнь ради этого?
– Каждая смерть – триумф для нас, – с вызовом произнесла она. – Каждый акт разрушения служит нам. Этот бастион – последнее препятствие между предателями и Вратами Гелиоса. Если я его уничтожу, они смогут попасть внутрь уже сегодня.
– Ты же не веришь в это, – сказал он.
– Какая разница, верю я или нет? – она смотрела ему в глаза. Миз была так горда. Снайпер восхищался ею больше, чем любым другим человеком, которого когда-либо встречал.
– Можешь идти, – произнесла она так отстраненно, словно Ашул был слугой, которого она отпускала. – Нет необходимости умирать нам обоим.
– Нет необходимости никому из нас умирать, – сказал он. – Какой в этом смысл? Это один бастион из сотен других. Мы сделали свое дело, зачем продолжать бороться?
– В этой войне нет напрасных усилий. Мы здесь, потому что этому суждено быть. Это действие будет что-то значить.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Просто знаю, – убежденно ответила Мизмандра.
– Это на тебя не похоже.
– Откуда ты знаешь, какая я? – воскликнула она. – Мы совсем не знаем друг друга.
Он смотрел на нее. Он мог бы сказать, что она может уйти, а он останется. Он мог сказать ей правду, что с него хватит, что он устал от войны и своей роли в ней. Но не сделал этого. Жизнь находит способ заставить тебя цепляться за нее, даже если это означает превращение человека в труса. Он уже сделал выбор. Он ни за кого не отдаст свою жизнь. Даже за Мизмадру.
– Хорошо, – сказал он. – Ладно.
Она почувствовала облегчение.
– Тебе нужно сделать еще кое-что, пока все не завершилось. Но моя история заканчивается здесь.
Ашул протянул руку. Она сжала ее.
– От Альфы до Омеги, – сказала она. Ее улыбка на грязном лице была слабой, но храброй и яркой, как полированная сталь.
– От Альфы до Омеги, – ответил снайпер.
Они держались за руки, казалось, целую вечность. Ашул никогда еще так не прикасался к ней. Это был простой, теплый человеческий жест, и он пожалел, что не сделал этого давным-давно. Другая версия жизни Ашула промелькнула в его сознании: жизни вместе с ней, где они вдвоем противостояли целой Вселенной. Когда-то давно он мечтал о такой жизни…
Словно догадавшись о мыслях Ашула, она нахмурилась и стряхнула его руку. Такая женщина, как Мизмандра, никогда не будет с таким мужчиной, как он. У нее было свое дело, у него – свое.
– Убирайся отсюда, – холодно сказала она. – У тебя минута. Не больше.
Кацухиро дождался последовавшего взрыва, сотрясшего землю, и ускользнул, избегая встречи с Ашулом.
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Демона больше нет
Повелитель Ночи
Красный Ангел
Стена Дневного Света, секция «Гелиос», 15-ое число, месяц Квартус
Полуночно-синие штурмовики десантировались на парапет под шквальным огнем: орудийные позиции лоялистов, расположенные на городских шпилях, прочесывали верхушки стен, на которых высаживался противник, но Скрайвок тщательно выбирал место приземления.
Корабли нападавших принадлежали к становящемуся все более редким образцу «Грозовой Птицы» типа «Сокар», защищенному пустотными экранами. Суда приземлились плотной группой, на ходу с грохотом опустив рампы, с которых под дождь выступили отряды огневой поддержки.
Выстроившись рядом с «Грозовыми Птицами», воины взяли в прицел ракетных установок и лазпушек ближайшие орудийные установки, в то время как штурмовые корабли выставили турели вверх, дополняя заградительным огнем усилия пехоты. Отряды прорывателей выступили следом, продвигаясь от Врат Гелиоса на юг, чтобы блокировать имперские подкрепления, перешедшие в контратаку. Следом из трюмов появились орудийные платформы «Рапира» и пара танков «Хищник», доставленных тяжелым транспортом вниз по стене — техника была призвана укрепить плацдарм. Малые легионные корабли обеспечивали авиационную поддержку, обстреливая строения Дворца, укрепленные защитниками: их ракеты уничтожали огневые точки на зданиях, прежде чем суда проносились мимо, чтобы развернуться для нового захода.
Освобожденные от необходимости и далее защищать плацдарм, стаи Рапторов зажгли двигатели своих прыжковых ранцев и понеслись вниз по стене, прочь из зоны высадки.
Повелители Ночи быстро работали, стремясь обезопасить территорию. Последний корабль с грохотом пронесся по небу, прорвав ослабленную «Эгиду» во вспышке оранжевого и болезненно-зеленого цветов. Кровавый ливень с небес стекал с него черными водопадами, но все же не мог скрыть роскошной природы судна: отделанная драгоценными металлами и богато украшенная «Грозовая Птица» несла личную геральдику Гендора Скрайвока, самопровозглашенного предводителя Восьмого Легиона.
Трап опустился, когда корабль еще только начал заходить на посадку.
Космодесантники поднялись со своих мест еще до того, как «Грозовая Птица» приземлилась. Посадочные лапы мягко коснулись бетона, рампа раскрылась, и отряд Атраментаров целеустремленно зашагал вперед. Они двигались значительно медленнее своих собратьев в стандартных доспехах, но имели куда лучший уровень защищенности: там, где прочие Повелители Ночи гибли под шквалом огня со стороны укреплений Дворца, эти гигантские воины твердо стояли, пока вспышки лазеров бессильно обрушивались на силовые поля их доспехов, а болты и тяжелые пули отскакивали от пластин брони.
Гендор Скрайвок ступал уверенной походкой, а его рука сжимала рукоять вложенного в ножны варп-клинка. Он осмотрел свои войска с вершины стены, прежде чем присоединился к своей гвардии из терминаторов. Хронометр показывал, что уже наступил день, но мир погрузился во мрак войны – столь же черный, как и любой нострамский полдень…
А Расписному Графу ничто не подходило столь же идеально, как ночь.
– Образцовое развертывание, капитан Ашмалеш, – воксировал Скрайвок. Легионер вытащил свой меч, и успокаивающая сила Нерожденных растеклась по его телу от обнаженного клинка. Расписной Граф улыбнулся под маской шлема — и почему он только сопротивлялся их дарам?.. Теперь новый владыка Восьмого понимал, как глупо поступал ранее, и это заставило его улыбнуться вновь. – Приказ отрядам прорывателей: выстроить линию щитов в авангарде нашего наступления, – прорычал Гендор. – Мы движемся к Вратам Гелиоса.
Стена Дневного Света, Врата Гелиоса, 15-ое число, месяц Квартус
Тяжелый аромат крови, льющейся с неба, пропитал все вокруг. Он держался в шлеме Ралдорона еще долго после того, как тот загерметизировал свой доспех. И хотя это было отвратительно по любым человеческим меркам, Первый Капитан находил запах притягательным, даже аппетитным… Он затуманивал его разум, побуждая отбросить сдержанность и уничтожить врага…
Мир, казалось, утерял все былые цвета – остались лишь красный, черный и оранжевый, и только пламя пожаров освещало пространство вокруг. Небо стало столь темным, что сложно было поверить, что Терра когда-то наслаждалась светом солнца, замещенного ныне желтовато-розовыми и пурпурными огнями «Эгиды»…
– Капитан! – голос Тейна проник сквозь туман в сознании Ралдорона. – Капитан!
Кровавый Ангел встряхнулся и вышел из транса. Их атаковали со всех сторон.
– Повелители Ночи укрепились к югу от Врат и продвигаются к нашим позициям. Их поддерживают осадные башни: две к северу от ворот, одна к югу. «Эгида» рухнула по всему фронту нашей секции.
– Другие подразделения?..
– По проводной связи нам воксировали о том, что Стена подвергается штурму еще в семи точках, находящихся вблизи к осадным лагерям, – сообщил Тейн. – Сокрушитель Щитов выжигает нашу защиту. Верхние слои «Эгиды» пока держатся, но мы потеряли много генераторов, и, как говорят адепты, система находится под большим напряжением.
Ралдорон осмотрел верхнюю часть стены: у противника ушло несколько минут на то, чтобы очистить бастион от защитников и обезопасить зону высадки, а затем ввести в бой дополнительные войска. Повелители Ночи развернули наступление с удвоенной силой, прежде чем он и Тейн успели организовать контратаку. Сокрушитель Щитов огромной черной змеей прорезал канал насыщенной тьмы во мраке, в то время как осадные машины набирали скорость. На фоне ливня они казались темными силуэтами, что освещались вспышками орудийного огня, словно шокирующие образы из видеоспектаклей, созданных лишь для устрашения.
– У нас недостаточно воинов, чтобы удержать стену от атаки, – констатировал Ралдорон.
Макропушка перед воротами взревела, сотрясая Первого Капитана, казалось, до глубины самой души.
– Изыми половину личного состава из секций двенадцать, тринадцать, четырнадцать, семнадцать и восемнадцать. Я предоставлю свой код авторизации, – он моргнул и щелкнул руной, чтобы отправить ключ данных на боевой костюм Тейна. – Мы должны быть уверены, что враг не попытается устроить штурм Стены на данных направлениях. Информируйте командование Бастиона Бхаб о том, что эти секции будут уязвимы и запросите подкрепление – пусть вышлют все, что у них есть. Нельзя допустить соприкосновения осадных башен со стеной: сосредоточьте на них всю нашу огневую мощь. Если хоть один осадный конструкт прорвется, то наше положение здесь сильно усугубится. И следите за небом – если один Легион попытался высадиться на бастион, то это сделают и другие, – Ралдорон вскинул голову вверх, глядя сквозь умирающую «Эгиду» в ожидании падающих десантных кораблей. – Они нападут на нас здесь, в секции шестнадцать, где пустотные экраны ослаблены больше всего. Будем надеяться, что участки обороны, из которых мы черпаем подкрепления, пока будут пребывать в безопасности.