Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 115)

Вознося хвалу за дары свыше, он снова и снова шептал ритуальные слова благодарности.

Но Анвар понимал, что сделал не все возможное. Он был недостаточно внимателен.

Помимо прочего, астропат годами почивал на лаврах. В последнее время его умиротворенность сменилась гнетущей тоской, и по ночам Абдулиас спрашивал себя, мог ли он предвидеть нападение Зверя. Тот самый Зеленый Рев нарастал медленно и вначале ничем не отличался от обычных волнений имматериума, какие во множестве возникали в прошлом. Подобные штормы длились одну ночь или тысячу лет, но были вполне терпимыми. Однако эта буря оказалась иной.

Анвару следовало бы приложить усилия для того, чтобы определить ее источник. Истинная природа аномалии стала очевидна только после вторжения орков, когда чудовищный вой погубил великое множество адептов Телематики, и система связи Империума развалилась. Сейчас варп снова успокаивался. Правда, рев зеленокожих не умолк, а ослабел и отдалился, как раскаты грома уходящей грозы. Но порой бури возвращались, и Абдулиас боялся нового пришествия Зверя.

— Я должен был предугадать, Господь мой, — прошептал астропат. — Клянусь, в следующий раз так и будет. Я проявлю большую бдительность.

Он снял капюшон и расшнуровал верх рясы. Некоторое время назад Анвар отказался от пышного облачения высшего чиновника, вернувшись к простой зеленой униформе телепатов. Выпростав тощие руки из рукавов, Абдулиас стянул одеяние до пояса. Затем он взял тонкий прут из редкой березы, которую вырастили в освященном дендрарии. Бесценный предмет, единственное ублажение астропата и первая часть его покаяния.

— Я не исполнил свой долг и молю Тебя о прощении, — тихо промолвил Анвар.

От стен часовни отразился хлесткий звук удара розги о кожу. Абдулиас подавил крик боли.

— Я не исполнил свой долг и молю Тебя о прощении. — Поменяв сторону, псайкер стегнул прутом по левому плечу.

Каждый день Анвар бичевал себя так, что горела спина, после чего с трудом добирался до астротелепатикума в Императорском Дворце. Там он проводил часы в приемных ложах, обрабатывая послания со всего Империума. Сообщения почти всегда искажались в беспокойном эфире. То и дело встречались хронологические парадоксы.

Но Абдулиас был талантлив и с годами почти не утратил навыков. Он расшифровывал больше реляций, чем самые молодые и одаренные телепаты. Анвар заставлял себя разбирать одну за другой истории ужасов, погибели и варварства. Такая работа составляла вторую часть его покаяния. Астропат молился, чтобы труд помог ему заслужить снисхождение Императора, однако в глубине души понимал: надежды нет.

— Я не исполнил свой долг и молю Тебя о прощении! — уже громче произнес Анвар, добавив силы в тонкий голос, и яростнее хлестнул себя. — Я не исполнил свой долг...

Абдулиас осекся, уловив тишайший шорох ноги по пыльному камню. Хотя слепцы слышат не лучше зрячих, они уделяют больше внимания информации, поступающей через уши.

— Кто здесь? — спросил псайкер, оборачиваясь. Ближайший огонек души сиял за много комнат от него. В помещении никого не было, но что-то заставило Анвара закричать: — Это часовня магистра Адептус Астра Телепатика! Кто здесь?

Молчание. Наверняка тут никого нет, астропат точно бы заметил нарушителя. Но почему же тогда жуть стискивает ему сердце железной рукой?

Схватив посох, Абдулиас встал на ноги. Он не стал поправлять рясу, свисавшую с пояса, и обвел комнату пустыми глазницами. Его псионический взгляд, гораздо более зоркий, чем обычный, ничего не отыскал. На стенах светились гексаграммы и пси-портреты, с неодобрительным выражением смотревшие на Анвара.

Внезапно он замер. Вот она, помеха для иного взора, искривление серебристого варп-сплетения. Объятый ужасом, астропат втянул воздух. Аномалия двинулась к Абдулиасу; приблизившись, она превратилась в участок черной пустоты, который затянул в себя весь свет и бесследно поглотил его.

— Изменник, — раздался еле слышный шепот, расплетающий пряди души Анвара.

— Нет, подожди. Я не изменник, а верный слуга Императора! — Неловко попятившись, телепат болезненно ударился спиной о край алтаря.

— Мы — правосудие Императора. Мы — приговор Императора.

Раздалось скрипучее жужжание механизмов, как при открытии металлической диафрагмы. От пронзительного гудения оружия, набирающего максимальный заряд энергии, у Абдулиаса заныли зубы.

Он безошибочно понял, кто перед ним. Ассасин-кулексус, создание, похожее на Сестер Безмолвия: рожденное без души, увезенное из дома, обученное и преображенное в убийцу псайкеров. Подобное отродье могло погасить сияние духа так же легко, как задуть свечу.

— Я знаю, что ты такое! Почему Вангорич не бросил вас всех против орков? Почему ты показалось только сейчас? Ты обвиняешь в предательстве меня, а как насчет великого магистра?!

На уровне головы Анвара возникла точка темного света, идеально черное пятно, где не было ничего — ни пространства, ни времени, ни души. Телепат почувствовал, как туда засасывает саму его сущность. Вслед за мучительной болью в дряхлое сердце Абдулиаса хлынул чистейший ужас.

— Прошу, не надо! Прошу... — захныкал он. — Я знаю. Знаю, что... мог сделать больше. И сделаю! Я выучил урок. Недостаточно просто исполнять пожелания Императора, нужно стремиться к чему-то лучшему. Теперь я понимаю.

Анвар сполз вдоль алтаря на холодный пол и встал на колени.

— Передай великому магистру, что я признаю свои упущения. Мне жаль. Мне стыдно!

Но его глаза не могли плакать, и слезы не потекли из них.

— Ты виновен, — произнесла пария.

Луч черноты рассек поле духовного зрения Абдулиаса и вонзился ему в лоб. Впервые в жизни астропат ослеп по-настоящему. Затем исчезли все приятные ощущения, осталось только страдание: душа Анвара, которую медленно вытаскивали из тела, звенела подобно оголенному растянутому нерву.

Телепат закричал как вслух, так и мысленно. Его последний пси-вопль, вырвавшись из часовни, ошеломил всех людей в радиусе пятисот метров.

Дух Верховного лорда рассеялся без остатка, и его палач закрыла анимус-спекулум. Тело астропата упало наземь живым, но самого Абдулиаса Анвара постигла судьба намного хуже смерти.

Ассасин-кулексус покинула часовню задолго до того, как туда вбежали помощники и охранники телепата. Сегодня вечером ей предстояло навестить еще одного псайкера.

Квартал Навигаторов словно бы располагался не на Терре, а в другом мире. Даже окруженный ульями стандартных людей, он находился в полной изоляции. Мутанты неизменно держались в стороне, как на звездолетах, так и на поверхности планет. За стенами Квартала таились великолепнейшие дворцы в человеческой части Галактики, но ни один смертный не мог посетить эти позолоченные тюрьмы Навис Нобилите.

Сидя в личном транспортнике, Гилад Гибран хмуро смотрел сверху вниз на исполинские шпили поместий. Каждый дом навигаторов старался превзойти соседей по высоте и роскоши своей резиденции. Под пышно украшенными куполами, что удерживали снаружи загрязненный воздух Терры, виднелись сверкающие остроконечные башенки и сады, разделенные широкими каналами или озерами. Возле центра Квартала возвышалось самое величественное строение, Чертоги Патерновы.

В настоящее время они пребывали во владении семейства Гибранов. Чудесное здание, но непомерно огромное и слишком замкнутое.

Пилот направил лихтер вниз, к основному посадочному залу Чертогов. Возмутительно богато отделанные шпили взмыли над челноком, окутывая Гилада тенями, и тот поежился. Ему не нравилось дома.

После приземления Гибран скомкал ритуальную церемонию встречи, устроенную для него слугами семейства. Торопливо усевшись в мехаландо[5], Гилад повелел простому машинному духу повозки без промедления доставить его в личные апартаменты.

— Как пожелаете, навигатор, — пробормотал неприятный голос.

Рывком поднявшись на шесть ног, мехаландо легким галопом помчалось по запутанным коридорам дворца. Эмиссар Патерновы проносился мимо младших членов семейства, занятых собственными делами. Стоял поздний час, и ему лишь однажды встретилось другое транспортное средство. Поравнявшись с ним, Гилад ответил на приветствие лорда-навис Орто Гибрана, отклонил приглашение побеседовать за бокалом вина и устремился дальше.

Повозка остановилась перед вестибюлем покоев эмиссара — высоким портиком и ступенями в проеме громадного окна, выходящего на рукотворные джунгли. По стеклу через выверенные промежутки времени барабанил дождь, извергаемый оросителями в искусственном небе. Столь натуральный звук казался неуместным в подземелье из стали и камня.

Как только Гилад переступил порог, к нему подошел мажордом Эрдациан.

— Вы долго отсутствовали, мой господин, — сказал он.

Третий глаз дворецкого — в Квартале жили только навигаторы — прикрывала повязка с символом дома Гибранов.

— К сожалению, Эрдациан, я не странствовал среди звезд. Добрался только до венерианской точки Лагранжа.

— Мой господин, следует ли мне позаботиться об ужине? — спросил мажордом, склонив голову.

Меж тем другие слуги безмолвно сняли с Гилада верхнюю одежду, омыли его руки и ноги, побрызгали духами. Гибран принимал их хлопоты с явным нетерпением.

— Да. И еще, пригласи моих товарищей. Я желаю хоть недолго поболтать о чем-нибудь кроме политики.