Гай Хейли – Пертурабо: Молот Олимпии (страница 27)
Значительную часть отсека занимали стратегические панели, возле которых толпились Железные Воины. Легионеры обсуждали, как лучше всего отражать атаки хрудов в симулируемых битвах. Недавние неудачи послужили стимулом не только для их гнева, но и для мышления: честолюбивые кузнецы войны понимали, что добьются славы, если разработают выигрышную тактику.
Все они отличались честолюбием, и у каждого имелись собственные идеи. Пока командиры не могли договориться даже о том, каким образом проверять свои теории. Пуристы, предпочитавшие «войска» из деревянных брусков и определение исходов путем броска десятигранного кубика, яростно спорили с любителями симуляций боев на гололитах при помощи когитаторов. Те, в свою очередь, чуть ли не дрались с легионерами, которые заявляли, что непредсказуемость хрудов можно смоделировать только одним способом: соединить в комплексную сеть мозги сервиторов, искусственно доведенных до безумия. Воины из Братства Грома, называвшие себя Опаленными, также явились на совещание и высказывали свои идеи относительно нового оружия, необходимого для победы над ксеносами. Их планы порождали еще больше дискуссий, когда различные кузнецы войны одобряли или критиковали эти предложения, называя их или «вдохновенно гениальными», или «совершенно нереализуемыми».
— Похоже, все возвращается на круги своя, — подытожил Харкор.
— Не обманывайся, — бросил Форрикс, чувствуя, что в отсеке нарастает агрессия. Воины разговаривали резче обычного. — Они раздосадованы, и споры могут закончиться скверно.
— Обстановка напряженная, — согласился Голг, — но что с того? Это не вредно. Орден для того и создавался.
— Послушай Эразма, Форрикс, — посоветовал Харкор. — Чего ты ждал? Эта кампания стоила нам пятой части бойцов. Наши братья спорят не о закреплении успехов, а о том, как обеспечить выживание легиона. Конечно, они немного упрямятся.
— Значит, так? — отозвался первый капитан. — Нет, это ненормально. Посмотрите, как они грызутся из-за правил, отвлекаясь от сути проблемы. К норме все вернется, когда мы оставим этот субсектор и начнем сражаться с врагами, не скачущими во времени.
Харкор усмехнулся.
— Серьезно? Пара небольших поражений от этих ксеносов — и ты уже пророчишь погибель, как базарный предсказатель?
— Я не считаю смерть тридцати тысяч легионеров «небольшим поражением», брат! — набросился на него Форрикс.
— У нас есть другие, и всегда будут, — пренебрежительно бросил Харкор. — Скоро подойдет снабженческая флотилия из скопления Меретара. В трюмах ее кораблей сидят рекруты с нашей родины и прочих владений — зерно на мельницу войны. Согласен, хруды изворотливы, но даже им нужно стоять на камне. Когда мы снесем опору чужаков железом, они рухнут, как и любой другой враг.
Форрикс повернулся к разыгрываемой тактической симуляции. Гранд-батальоны Железных Воинов осаждали неподвижный объект в стандартном боевом порядке: окружили его контрвалационной линией, возвели полевые укрепления для артиллерии, разместили братьев по траншеям и ждали приказа на штурм.
— В Сак’траде у хрудов пятнадцать основных и восемьдесят четыре вторичные планеты, — сказал он. — Если исключить миры, покинутые чужаками, мы захватили три. Даже ты сумеешь подсчитать, что для взятия остальных нам не хватает нескольких сотен тысяч воинов.
Капитан, игравший за хрудов, неожиданно развернул подразделение ближнего боя за батареей ракетных установок «Мантикора», и та исчезла из бытия. До конца битвы со стола сняли целую гранд-роту Железных Воинов. Изображавшие ее деревяшки бесцеремонно ссыпали в ящик из черненой стали.
— И они убегают, а не сражаются, — добавил Форрикс. — Как ты думаешь, что произойдет, когда мы наконец прижмем хрудов к стенке?
Голг ухмыльнулся; чему именно, первый капитан недоумевал. Эразм был сухим человеком. Он равно сторонился и Додекатеона, и любых других организаций. Несмотря на статус триарха, он оставался в капитанском чине, что не располагало к нему старших кузнецов войны.
Харкор махнул рукой.
— Мы — железо. Мы не затупимся. Это…
— Тсс! — оборвал его Форрикс.
Разговоры в зале стихли, как успокаивается трава, встревоженная порывом ветра.
— Примарх! — воскликнул кто-то.
— Пертурабо здесь! — подхватил другой голос.
Группки легионеров в центральном проходе расступились. Пертурабо шагал между столов, обмениваясь с воинами приветственными кивками. Атмосфера в зале изменилась: космодесантники испытали воодушевление при виде повелителя.
Под аккомпанемент ударов сабатонами по палубному настилу началось скандирование:
— Железо внутри! Железо снаружи! Железо внутри! Железо снаружи!
Все умолкли, как только Пертурабо остановился возле триархов. Трое воинов ударили наручами по доспехам.
— Приятно снова видеть вас, мой господин, — сказал Форрикс, но к его радости примешивалось беспокойство: примарх осунулся и выглядел усталым. Впрочем, когда он неловко улыбнулся сыновьям, кузнец войны почти успокоился.
— Твои действия заслуживают одобрения, первый капитан, — произнес Пертурабо.
Форрикс благодарно склонил голову.
— Мы направляемся к гравипаузе? — спросил примарх.
— Да, мой господин. Я намеревался там ожидать ваших приказов и подхода флотилии снабжения.
— Кроме того, оттуда можно совершить экстренный варп-прыжок, — заметил Пертурабо, и в его улыбке появилось нечто жестокое.
Форрикс ответил с осторожностью:
— Этот вариант я не учитывал, мой господин, — солгал он. — Кампания еще не завершена.
Харкор уничижительно фыркнул. Игнорируя его, примарх оглядел помещение.
— Ну же, мои воины, не прекращайте дискуссий! Печален день, когда молчит Додекатеон. Трудитесь с прежним усердием. Кто впечатлит меня, измыслив лучшую стратегию для победы над хрудами? Не стесняйтесь моего присутствия.
Разговоры медленно выползли из пропасти молчания. Голоса, поначалу осторожные, как крадущийся зверь, возрастали в громкости и темпе, пока в зале не воцарилась почти та же обстановка, что и до появления Пертурабо.
Тот больше не улыбался.
— Когда прибудет флотилия снабжения? — уточнил он у триархов.
— Скоро, мой господин, — угодливо ответил Харкор. — Там не меньше пяти тысяч новобранцев, свежие бронетанковые соединения, новые аукси…
— Мне известен список грузов, — перебил примарх. — Я не знаю, когда мы их получим.
Форрикс откашлялся.
— Ждем со дня на день. Вскоре узнаем точно. Я восстановил астропатический контакт с субфлотами в близлежащих системах. Связь на большие расстояния по-прежнему затруднена, однако наши астропаты сообщают, что волнения реальности после отбытия хрудов ослабевают. Скоро у нас будет надежная связь, если мы останемся в Гуганне, а не переместимся на территорию, еще удерживаемую чужаками.
Рассеянно кивнув, Пертурабо шевельнул огромными челюстями. Он снова выглядел затравленно.
— Хочу посовещаться. Нужно заканчивать эту кампанию.
— Как пожелаете, мой господин, — откликнулся Голг.
Примарх подозвал их к гололитическому столу, который использовался для симуляции баталий. Стоявшие там кузнецы войны молча удалились, закрыв свои программы, и грязно-белое экранное поле опустело. Пертурабо вызвал другое изображение.
— Полный картологический обзор Глубин Сак’трады. Наложить мои картограммы, дата изменения — четыре, три, два.
Стол загудел. Звездное полотно вспыхнуло, погасло, затем стабилизировалось. Воины увидели изолированную сотню светил, окруженных черной пустотой. В таком масштабе ближайшая из населенных имперских миров не попала на схему. У основания гололита из скопления тянулась двойная неровная полоса звезд — пролив Вульпы, которые так неэффективно удерживал Дантиох. Системы, населенные хрудами, были обведены красными кружками. От десятка точек в центре образования, где располагалось большинство важнейших планет, отходили волнистые стрелки — пути миграции чужаков.
— Сыны мои, в одиночестве я не сидел без дела, а составлял эту карту.
Больше примарх никак не объяснил свое отсутствие, расшатавшее легион, и, разумеется, не извинился. Железный Владыка никогда не извинялся.
— Мы спровоцировали массовое переселение хрудов. Если оно продолжится такими темпами, через шесть месяцев Глубины очистятся от ксеносов. Формально данный регион Галактики будет свободен, но, думаю, поручая нам это задание, Император имел в виду несколько иное.
Голг широко улыбнулся плоской шутке Пертурабо. Харкор с Форриксом и глазом не повели.
— Хотя Дантиох проявил трусость, изъявив желание отступить, и неумело оборонял наши миры-крепости в Вульпе, в одном он был прав. — Сомкнув пальцы, примарх широко развел их внутри проекции, и гололит плавно уменьшил изображение.
Глубины Сак’трады превратились в размытый шар света, похожий на несформированную звезду. Рукав Ориона — Лебедя, сам по себе изолированный участок Галактики, замерцал и внезапно покрылся синими колечками — обозначениями имперских систем.
Поверх него протянулись ожидаемые маршруты миграции темпораферроксов.
— Ближайшее имперское владение в двадцати трех световых годах от нас. — Пертурабо указал на звезду с пометкой «Халдос». — Исходя из моих наблюдений за необычными перемещениями хрудов, я полагаю, что в течение месяца они атакуют системы Кадомус и Халдос, планеты Биргитта, Йонсклейм и Магна Афродита. Если чужаки направятся дальше, то окажутся возле Красного Шрама и Ваала, родного мира Сангвиния.