Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 73)

Данте убивал, не думая ни о чем. Его почетная стража сражалась рядом, проявляя совершенное искусство резни, отточенное пятью столетиями опыта.

Несмотря на всю их неостановимую ярость, знаки поражения нельзя было не заметить. Один за другим Сангвинарные гвардейцы падали — под ударами пикирующих крылатых тварей или от когтей карнифексов. Тригон разорвал Сефарана пополам. Донториэль, герой Криптуса, погиб последним, со взмахом изорванных крыльев рухнув рядом с командиром, и его золотая броня скрылась под мельтешащей массой тиранидских конечностей, рвущих его на части.

Обломки боевых машин, оставшиеся после отступления, усеивали посадочное поле между потрепанными временными строениями. Во множестве лежала изломанная силовая броня, все цвета которой стерла кислота. Тираниды еще не успели убрать трупы, поскольку рой здесь не перешел к фазе поглощения. Данте рассмеялся в беспощадном отчаянии. Собравшись вместе, все сыны Сангвиния смогли лишь замедлить пожирание одного-единственного мира.

Но столь ясные мысли посещали его все реже. Данте выпустил на волю запертого в его душе яростного монстра, дабы сокрушить врага. Его восприятие размывалось. Галлюцинации накатывали, замещая реальность. Первый признак слабеющего разума мелькнул золотой вспышкой над головой, и он закричал от радости.

— Сангвинор! — воскликнул он. — Он пришел, наконец!

Глашатай Сангвиния вот уже десять тысяч лет являлся на помощь Кровавым Ангелам, когда им приходилось тяжелее всего, он появлялся из ниоткуда и исчезал так же неожиданно. Особенно часто он посещал Данте, и единственные его известные слова были обращены именно к нему. Командору казалось, будто золотой воин оставил его. Сангвинор не сражался на Баале лишь потому, что его присутствие требовалось у Врат Кадии, но Данте не мог знать этого.

Когда Данте вновь поднял взгляд, глашатай Сангвиния исчез. Измученные небеса опустели. Лживые видения являлись все чаще, и вскоре битва колыхалась и изменялась вокруг него. Он шагнул вперед — и провалился назад во времени, оказавшись в битве рядом с Кровавыми Ангелами в древней броне с незнакомыми знаками различия. Над этой древней битвой чернело небо, и лишь иногда вспышки мощного энергетического оружия освещали его. Он оплакивал мечту Императора, сражаясь рядом с братьями, но его ярость не утихала от скорби. Она лишь разрасталась, становясь больше него самого, — гнев полубога, что не исходил от него, но владел им и переполнял его.

Поле боя вновь вернулось в настоящее. Космодесантник, с ног до головы окутанный разъедающим химическим огнем, с безумным воем забивал тиранидскую тварь сломанным мечом, умирая, но по-прежнему нанося удары. Повсюду вокруг Ангелы Смерти гибли один за другим. Ордамаил бросился на огромное, увешанное оружием штурмовое чудовище, оглушив его ударом крозиуса — и его разорвали пополам гигантские клешни. Данте сглотнул слюну при виде хлынувшей потоком крови. Он готов был сорвать шлем и припасть к покрасневшему песку, но чистые ноты трубы остановили его.

Свет воссиял над битвой. Сангвинор парил в пятистах футах, высоко подняв меч и указывая вниз второй рукой. Из дрожащего воздуха появились воины в черной броне, покрытой черепами и костями. Огонь струился из их глаз и ртов, а болтеры стреляли странными снарядами из голубого пламени.

Легион Проклятых явился на помощь сынам Сангвиния в час нужды.

Данте моргнул, но видение не исчезло. Его воины закричали, обретя вновь часть человечности, и бросились в гущу тиранидской орды вслед за выходцами из ада.

Тираниды отступали перед сверхъестественными противниками. Труба пропела вновь, и Сангвинор указал клинком на место на поле.

Стоило Данте обратить взгляд, куда указывал глашатай, перекрестье метки на дисплее шлема замигало, вспыхнув зеленым. Он моргнул. Погрузившись в ярость, он забыл о цели. Перед глазами поплыло, и Сангвинор обернулся вдруг ангелом из плоти и крови, огромным и могучим, облаченным в кроваво-красные одежды.

— Сангвиний? — прошептал Данте.

Он двинулся вперед, расталкивая сражающихся, кем бы они ни были.

Перед ним встал на дыбы Карнифекс, преграждая дорогу. Данте приготовился драться и поднял искрящийся топор, но мимо него метнулся воин без шлема с лицом, застывшим в яростном оскале, и вступил с тварью в безнадежный бой один на один. Капитан Фэн, отметил Данте оставшимся еще рассудком. Ангел Вермиллионовый остался верен слову. Данте бежал дальше; последние искры разума твердили, что он должен достичь Сангвинора, прежде чем утратит сознание полностью.

Он продолжал сражаться — порою один, но затем его окружили призрачные силуэты Легиона Проклятых, чей нескончаемый огонь косил тиранидов вокруг магистра ордена, позволяя ему приблизиться к Сангвинору.

Данте миновал первого чудовища Башни Амарео. Краснокожий гигант лежал, свернувшись в клубок, будто ребенок, окруженный разодранными трупами тиранидов, и на лице его отражался покой, словно он уснул после долгих трудов. Следом показался второй, за ним третий. Все они умерли, и их бессмертные тела были пронзены сотней ран.

Сангвинор оставался на месте, указывая вниз. Воины по всему полю стягивались туда — не по тактическим соображениям или ради славы и даже не для выживания. Они делали это ради ярости. Ради крови. Ради своего примарха.

Сангвиний обратился к сыновьям через глашатая и приказал нанести последний удар во имя его. Они повиновались.

Стена ядовитых испарений застилала цель. В них плыли тощие длинноногие твари. Их хрупкие конечности болтались под огромными споровыми трубами, извергавшими желто-зеленый зернистый газ. Триллионы спор составляли туман, и каждая из них была тиранидским организмом, размерами меньше терранской блохи. Как только Данте ворвался в туман, его доспех издал пронзительный сигнал предупреждения. Крохотные твари атаковали его, вгрызаясь в металл и гибкие сочленения. Там, где разбитая броня открывала кожу, появились волдыри от воздействия яда и кислоты. Командор не чувствовал их.

Туман заглушал все звуки. Данте видел не дальше, чем на несколько ярдов. Темные силуэты ворочались в его глубинах, и только на краях хитиновых или керамитовых пластин вспыхивали отблески выстрелов. Безмолвные пылающие воины Легиона Проклятых сражались, не чувствуя влияния ядовитой атмосферы, но они отошли от него, точно маяки в тумане, оставив Данте его судьбе. В душе своей он знал, что в этом бою сразится один.

Слепой страж тирана показался из клубящегося фальшивого тумана. Он был огромен, с горбом над короткими тяжелыми когтями. Инстинктивно Данте активировал прыжковый ранец, уходя от атаки чудовища и пролетев над безглазой головой. Топор Морталис, искрясь смертью сотен тысяч спор, упал, проломив голову твари. Выстрел из пистолета выжег внутренние органы, и монстр рухнул на землю. Золотой свет вел Данте вперед. Рык и вой его воинов казались почти такими же животными звуками, как и шипение, скрежет и рев остатков роя. Его плоть горела, даже сверхчеловеческая физиология не успевала справиться с ущербом, нанесенным крошечными созданиями, вгрызающимися в тело. Он едва ощущал это. Боль, которая парализовала бы обычного человека и даже космодесантника, ощущалась лишь смутной, бессмысленной пульсацией.

Из тумана вынырнули новые слепые гиганты, двигаясь с нарастающей уверенностью, — заторможенный разум улья отвечал на угрозу. Космодесантники прибывали со всех сторон, крича о крови и смерти, и бросались на охранников лидера роя.

Дайте выстрелил в еще одного стража тирана, ранив его, и скользнул мимо. Чудовище двинулось следом, но трое сынов Сангвиния в вычерненной броне атаковали его. Одного тварь рассекла пополам. Увенчанный огнем воин с бледной кожей сцепился с монстром, орудуя силовым кулаком. Данте не видел конца схватки, он двинулся дальше в смертельный туман, выискивая лидера тиранидов.

Прицел в его шлеме быстро пульсировал. Уже близко.

Звуки битвы отдалились. Он поднимался на курган, сложенный из ксеносских и имперских тел. Разум улья собирался поглотить их всех вместе. Автофагия являлась частью его эволюционной стратегии; его орудия были расходным материалом, как патроны в болтере космодесантника. Для биомассы существ-воинов отыщется новое применение.

Чем выше карабкался Данте, тем реже становился туман. Он не припоминал, чтобы видел такую высокую гору мертвых со стен Аркса. Он взглянул вниз, но не увидел тиранидов. Вместо этого он шел по сваленным трупам мириадов видов, залитых яркой кровью. Многие из них принадлежали людям или космодесантникам, и он со смирением узнавал в некоторых лица из далекого прошлого.

Данте взбирался по кургану, сложенному из тел его жертв. Была ли это психическая атака разума улья или же признак неминуемого безумия — не имело значения. Оставалось добавить к этой груде одно тело, и тогда можно отдохнуть. Командор чистой силой воли заставил себя идти по фантомному кургану.

Он поднимался, казалось, много часов. Порой рядом с ним шли призраки из ею прошлого. Мальчик с черной улыбкой. Кровавый Ангел, казненный его рукой. Учитель, которого он почти забыл. Космодесантники обладали эйдетической памятью, но Данте состарился, и его воспоминания истерлись со временем. Эти далекие дни еще не до конца исчезли, но ему было нелегко восстановить их образы. Теперь же прошлое вернулось и терзало его.