Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 62)

— Мы — гнев! Мы — ярость! — ритмично выкрикивали Расчленители. — Мы — клинок ангела, мы — гибель чужаков!

Крича и убивая, Расчленители прорвались через фалангу штурмовых тварей, идущих к фортам. Несколько пушек там еще стреляло. Это не имело значения. Ярость несла их вперед. Крак-гранаты застревали в костяных полостях и дыхательных отверстиях, повергая карнифексов. Сконцентрированные плазменные залпы сжигали тригонов. Слева от Сета его воины окружили тервигона, расстреливая из болтеров его родильный мешок. Термаганты вываливались, полуживые, из ошметков чужацкой утробы, и умирали прежде, чем успевали обрести полное сознание. Дюжина цепных мечей вонзилась во внутренности материнской твари, принося смерть гигантскому существу.

Тираниды адаптировались, приняв во внимание склонность Кровавых Ангелов к ярости. Они выучили все слабости врага, но их знания оказались слишком общими. Они не были готовы к этой атаке. Не ожидали Расчленителей. Враги бесцельно метались туда-сюда, сталкивались, пытаясь расчистить место для своего оружия, но тесно спрессованная орда мешала им. Они все равно стреляли, поливая воинов Сета личинками, гипертрофическими семенами и струями кислоты, то и дело попадая в своих же сородичей. Организмы, составлявшие боеприпасы тиранидов, программировались не причинять вреда распознанным фенотипам, но кислота и пирохимические смеси не делали различий и поражали ксеносов с той же легкостью, что и людей.

Полыхающий химический огонь окрашивал поле боя в странные цвета. Пересохшая земля превратилась в месиво — так много пролилось на нее ксеносской крови.

Пульс стучал в черепе Сета в ритме обоих его сердец.

— Кровью мы созданы! Кровью защищены! Во имя Крови восторжествуем! Вперед, вперед! К Рыцарям Крови!

Еще одно чудовище умерло, и еще. От хребта впереди донеслись грохот болтеров и новые боевые кличи.

— Сектор Жул! — взревел Сет. — Сентор Жул! Я пришел за тобой!

В почти экстатическом порыве Сет бросился на массивного карнифекса, начисто отрубив ствол его пушки-симбиота. Тварь была сильной, но медленной, она попыталась ударить когтями. Сет двигался слишком быстро. Два просчитанных взмаха меча ослепили чудовище, воин тут же взбежал по его плечу, удерживая равновесие в безумных бросках, и встал над хребтом, расставив ноги. Перевернув меч, он ударил вниз, но оружие скользнуло по панцирю. Сет не выпускал эвисцератор, пока тот не зацепился за край хитиновой пластины и не рванул вперед, глубоко погрузившись в спину чудовища. Тварь упала вперед, мертвая, и Сет спрыгнул с нее, вырывая клинок из плоти.

Впереди появились фигуры в серебряном и красном, смешанные с тиранидами. Некоторые попытались атаковать Сета. Он парировал удары одного, оттолкнув его так, что тот исчез в круговерти боя. Второго был вынужден убить. Он шел дальше, уничтожая все на своем пути, пока в поле зрения не появились истрепанное знамя и гигантская фигура, стоящая на вершине хребта.

— Сентор Жул! — окликнул его Сет.

Он оттолкнул очередного Рыцаря Крови, выбив оружие из его руки.

Жул зарычал и спрыгнул со склона, ударив ногами в землю перед Сетом. Он взмахнул цепным мечом. Сет вскинул навстречу Обескровливающий. Моторы оружия взвыли — зубья зацепились друг за друга.

— Сентор Жул! — повторил Сет. Он отшвырнул магистра назад. — Усмири ярость!

Рыцарь Крови встряхнул головой и снова поднял оружие для удара. Сет еще раз повторил свои слова.

Жул остановился и опустил меч. С ног до головы он был забрызган тиранидскими жидкостями. Дыры в броне шипели запечатывающей пеной. Разорванный силовой кабель сыпал искрами.

— Ты все же соизволил разделить с нами поле боя, наконец, — сказал Жул. Его голос дрожал от усилий, которые он прилагал, чтобы не броситься на Сета.

Битва вокруг них затихала. Рыцари Крови окружили магистров. Расчленители последовали за братьями, не переставая двигаться.

Сет поднял руку и стянул шлем. Поглощенный яростью, он даже не замечал, что с неба льется соленый кислотный дождь. Он сморгнул жгучую жидкость с глаз.

— Тираниды пируют. Этот мир потерян, — сказал Габриэль Сет. Он тоже чувствовал отчаянное желание напасть на Рыцаря Крови и убить его, отбросить все доводы рассудка и закончить жизнь в последнем героическом поединке. Но он сдержал страсти. Он задумал кое-что другое. — Ты можешь сразиться со мной, или мы можем драться с ними вместе.

Жул зарычал:

— Я должен убить тебя! — Он шагнул вперед. — Время союзов прошло. Теперь есть только кровь.

Воины Жула выстроились вокруг него. Расчленители Сета ответили тем же. Они подняли болтеры. Ярость вскипала во всех. До братоубийства оставался один удар сердца.

Сет завел мотор Обескровливающего и поднял его, готовый сражаться.

— Я был прав, глухо сказал Жул. — Мы в точности похожи. Какую прославленную резню мы сотворили бы, если бы ты только прислушался. Теперь слишком поздно.

— Нет! — выкрикнул Сет.

Величайшим усилием воли он отбросил меч и потянулся за контейнером на спине; он сбил крышку и позволил Реликварию Амита скользнуть в его руки.

— Я не дам ярости поглотить меня здесь, — сказал Сет, поднимая реликварий. — Я не умру бессмысленно, точно зверь. — При виде реликвария гнев прочих космодесантников начал слабеть. — Я не стану сражаться по велению ярости. Я сражаюсь за Сангвиния. Моя смерть не будет напрасна.

Жул смотрел на реликварий, не отрывая взгляд. Он склонил голову, его меч дрогнул и опустился.

— Ради Великого Ангела, — тихо сказал он. — Мы сражаемся за Империум.

— Не ради ярости, — сказал Сет. Он поднял реликварий высоко над головой. Изнутри, через филигранные узоры металла, засиял чистый свет. От его касания гнев расточался, Расчленители и Рыцари Крови упали на колени в изумлении; лишь Жул и Сет остались стоять. — Я пообещал владыке Кровавых Ангелов сохранить этот артефакт. Я намерен сдержать обещание, — сказал Сет.

— Что ты предлагаешь? — спросил Жул.

— Баал-Прим пал. Я вызвал свой флот для эвакуации. Я верну реликвию на ее место в базилике Сангвинарум Я позволю вам присоединиться к нам, как ты просил. Забудьте про свой запрет сражаться рядом с другими. Возвращайтесь с нами на Баал, где мы умрем не бесцельно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ

Груды сломанных крыльев громоздились, будто странные листья, облетевшие с каменных деревьев. Дорога Ангелов стала дорогой смерти, и все ее возвышенные герои слетели с пьедесталов.

Выстрелы били в основания рухнувших статуй, взрывая в пыль камень, привезенный из далеких миров, дабы украсить Аркс Ангеликум. Со дней рассвета Империума красота обитала здесь, но теперь ее изгнали.

Аркс Ангеликум горел. На каждом уровне огромной крепости бушевала война. Тиранидские воздушные рои, не сдерживаемые ничем после падения пустотного щита, выбили защитников из ступенчатых внешних галерей Аркс Мурус. Секция за секцией замолкали орудия, и тиранидские наземные организмы подступали ближе. Карнифексы бились в ворота крепости. Ловкие генокрады карабкались по отполированным до блеска стенам. Гаруспексы извергали груз меныпих тварей на парапеты, где оставались лишь трупы в силовой броне.

Вскоре после того, как пустотный щит рухнул, разбился Купол Ангелов. Подточенный кислотной слюной и испарениями оружия, транспаристил не выдержал бомбардировки снарядами, которые конвульсивно выплевывали корабли на орбите. От флота Космодесанта осталось слишком мало, чтобы помешать этому. Война в космосе отражала битву на земле; объединенный фронт сыновей Сангвиния распался на мириад мелких схваток. Увидев слабость во взаимодействии орденов, разум улья разделил их на части и теперь расправлялся с ними по одному.

Доклады, которые пробивались в стратегиум через заглушающие сигналы тиранидов, сообщали о разбитых боевых баржах. «Инвиктрикс», флагман Погребальной Стражи, упал над Баалом-Секундус, и обломки его догорали в Великих Соляных пустошах, где когда-то родился Данте. «Виктус» Расчленителей вышел из боя и так и не появился с обратной стороны Баала-Прим. В целом дюжина боевых барж погибла точно, еще десять пропали без вести и считались потерянными. Сотни судов также утрачены. Весь боевой флот Золотых Сынов, чьи сияющие корабли патрулировали северные границы Галактики с тридцать восьмого тысячелетия, превратились в золотые осколки, кружащие теперь на орбитах внешних миров Баала. Их прославленный либрариум сгинул в космосе. Их слуг пожрал разум улья, от боевых братьев осталась лишь горстка разрозненных выживших. Ангелы Превосходные погибли в огне. От Сынов Сангвиния остался лишь один боевой крейсер, с трудом отходящий из боя. Перечисление все длилось. Одна метка смерти возникала за другой — не просто единичные руны, означающие, что жизни лишился боевой брат, но редкие, страшные символы смерти целых рот и орденов. Ангелы Прославленные, орден Горящей Крови, Братья Джарада — все они были уничтожены до последнего человека.

На Баале дела обстояли не многим лучше. Подобно тому, как душа Данте содрогалась от каждой ужасающей новости, так и Аркс Ангеликум сотрясался от залпов биоартиллерии и ударов таранных тварей, бросающихся к смерти с высокой орбиты.

Время тесного взаимодействия между орденами прошло, окончившись быстрее, чем мог ожидать Данте. Космодесантники, защищавшие Аркс против тиранидских роев, теряли собратьев и отступали к знакомым тактикам; они сражались каждый за свой орден, роту и отделение, пока огромные потери не сделали бессмысленными даже эти попытки координации, и слишком часто воинам приходилось встречать последнюю атаку врагов и жажду в одиночку. Как банды миров-ульев, группы выживших отвоевывали себе территории в крепости-монастыре, которые могли защитить. В Небесной Цитадели еще оставалось подобие порядка, но вне ее сыны Великого Ангела вынужденно отступали, сдавая коридор за коридором. Сколько бы чудовищ они ни убили, на смену им всегда приходили новые, и потому они оказывались вымотаны, изолированы и, наконец, уничтожены.