Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 60)
Сверху раздались звуки чудовищных ударов. Воздушные рои разделились, превратившись в живое торнадо, и Данте смотрел прямо в его воронку. В этот водоворот падали тысячи тяжелых десантных капсул.
Они не могли потерять Аркс. Если крепость падет, настанет конец всему. Нельзя вести войну на два фронта. Данте закрыл глаза. С тяжелыми сердцами он открыл общий вокс-канал боевой группы:
— Всем воинам — отступить в Аркс Ангеликум! Оставьте вторую линию!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
КРОВЬ И ПЛОТЬ
Габриэль Сет хранил абсолютное спокойствие. В его руках, содрогаясь и требуя крови, ревел цепной меч размером в рост взрослого человека. Над головой беспрестанно палили пушки. Перед ними простирались бесчисленные враги. В сердце Ангела билась яростная жажда убийства.
И все же он был спокоен.
Он орудовал Обескровливающим с непревзойденным искусством, поддерживая инерцию меча и не позволяя ему останавливаться. Благодаря сочетанию веса, силы Сета и острых зубьев клинка он с равной легкостью прорезал хитин, плоть, экзоскелет и внутренние опорные структуры, загадочные чужацкие органы и симбиотов-оружие. От каждого взмаха разлетались тонкие струи костной муки и кровавой дымки. Ни одному тираниду не удавалось подойти ближе шести футов. Длина меча определяла четкий периметр вокруг Сета, и никто не мог пересечь его.
Расчленители дрались, высвободив наконец свое безумие. Перед ними предстал враг, которого следовало уничтожить полностью. На этом поле боя не было гражданских, за которых требовалось бы опасаться.
В ярости им являлась свобода. И какое же облегчение это дарило. Почти двести лет Сет заставлял своих воинов ограничивать себя, сдерживая их худшие порывы, направляя жажду крови, которую не мог остановить, к нужным целям. За труды его отдали на суд братьев, воины предали его, Инквизиция преследовала.
Все это не имело значения теперь. Стало совершенно неважным. Он просто убивал; враги умирали, Сет обрушивал на них ярость за то, что у них хватило дерзости существовать, — и медленная, холодная улыбка расплывалась по его лицу. Даже на Криптусе он не мог насладиться таким самозабвением. Здесь, наконец, его оправдали. На Баале-Прим Расчленители получили поле боя, где не могли совершить ошибки.
Тиранидский воин поднялся на дыбы перед Сетом. Обескровливающий уже летел к шее твари — та едва успела поднять изрыгатель смерти. Цепной клинок перерубил позвонки, и голова, по-прежнему щелкая челюстями, взлетела в воздух. Существо осталось стоять, спазматически подергиваясь и взмахивая верхними конечностями. Жабры его оружия-симбиота пульсировали, истекая прозрачной слизью; желтый глаз с прорезью зрачка прищурился, глядя на врага. Безголовый воин шагнул вперед.
— Сдохни, ксенос! — выкрикнул Сет.
Он врезался в тиранида плечом и на обратном замахе развернул меч, выпотрошив изрыгатель смерти. Из вспоротого брюха плеснула кислота, шипя на земле и разъедая керамит там, куда попали брызги.
Тварь умерла, но их осталось много. Их всегда было много. Сам верховный капеллан Асторат, Искупитель Потерянных и судья всех пораженных проклятием, объявил Сета оружием. И он исполнял эту роль с радостью. Он нажал на кнопку активации Обескровливающего, заводя его компактный мотор. Цепное лезвие провернулось, разбрызгивая кровь, которая иначе могла застрять между зубьев, и воин вновь принялся за предназначенное ему дело.
Шло время. Сет словно перестал осознавать себя. Его мир сузился до биения сдвоенных сердец, движений мышц, нарастающей ноющей боли в теле — и он продолжал сражаться.
Сет видел не больше, чем на сорок ярдов в любом направлении. Запросы приказов от воинов, размещенных в фортах, оставались без ответа. Его люди превратились в безумных дервишей-одиночек, утратив общий строй.
Вдруг в бою наступило затишье. Просто закончились враги. Он убил всех тиранидских воинов на сотню ярдов вокруг. Поблизости оставались лишь гаунты, шныряющие среди трупов своих кузенов побольше.
Сет зашагал вперед, вниз по склону, к группе своих воинов, сражающихся в отдалении от горы; он держал Обескровливающий наперевес, готовясь вновь подчиниться ритму убийства, но тираниды расступались перед ним, как вода. Жалкая горстка пуль-личинок разбрызгалась по его броне. Завидев Сета невредимым и не желая встречать его ярость, орда гаунтов развернулась, двигаясь сверхъестественно синхронно, и поспешила прочь. Воины, стоящие во второй линии атаки, шипели, рычали и не показывали спину, но они тоже отступали.
Как невыносимо ему хотелось броситься в бои, оставить здравый рассудок. Черная Ярость горячо пульсировала в голове и в груди, искушая обещаниями крови и смерти.
Сет закрыл глаза и быстро прошептал:
— Кровью я создан. Кровью я защищен.
Он не видел бушующую битву, но до него все еще доносились звуки — рявканье болтеров, крики братьев и чуждые скрипучие вопли тиранидов. Он должен был слышать это и обуздывать гнев. Если бы он отключил внешние сенсоры брони и позволил себе погрузиться в тишину, Сет знал — он потеряет контроль сразу же, как только включит их снова. Спокойствие следовало обретать перед лицом ярости, сказал он себе.
— Во имя Крови, я не сдамся.
Сет длинно выдохнул, чувствуя, как кровавое безумие отступает от его разума. Настало время оценить ситуацию.
Он занял позицию на одной из возвышенностей, в некотором отдалении от стены Ожерелья. Перед ним море тиранидов бушевало вокруг групп космодесантников: некоторые носили черное и бордовое его собственного ордена, некоторые — серебряное и красное Рыцарей Крови, и слишком многие — черное Роты Смерти.
За его спиной вздымались к небу ложные горы Ожерелья. Сет выбрал для своей позиции место, где металлический хребет дугой изгибался назад, образуя впадину. Его форты занимали вершины обрамляющего углубление хребта; сейчас их затянул дым — голубой фицелиновый и колонны черного, поднимающегося над горящими тиранидскими чудовищами. Устье долины запирала импровизированная защитная линия. Вдоль нее стояли немногие боевые машины, выполняя роль бункеров. Их гусеницы сковали цепями, чтобы не позволить воинственным машинным духам перехватить контроль и поехать на врага. Пока команды танков справлялись с искушением освободить их.
Они делали успехи. Орден в целом учился лучше сдерживать темперамент и направлять безумную ярость в нужную сторону. Как жаль, что все это закончится здесь.
— «Яростный страж», доложитесь! — приказал Сет по воксу, вызывая первый форт. Он выговаривал слова отрывисто, едва не рыча.
— Мой господин, ты собрал с врагов немалую дань.
Голос капитана Камиена звучал сдавленно, будто он задыхался.
Для воинов под командой Сета было тяжелым испытанием руководить орудиями и охранять братьев. Скоро он не сможет больше просить их об этом. Оборона никогда не входила в его излюбленные виды войны, но чтобы тираниды разбивались о стены, эти стены должны стоять. Если полностью сдаться жажде, это закончится одной-единственной атакой — славной, но прискорбно короткой. И потому им приходилось, превозмогая отвращение, прятаться за укреплениями.
Весь орден страстно желал чистой, несдержанной ярости ближнего боя. Треть из оставшихся воинов, которых и без того было отчаянно мало, пали под власть проклятия и теперь носили черное и красное Роты Смерти. Апполлус вел их с непревзойденным искусством, орудуя ими, точно клинком, непостижимым образом ухитряясь отзывать назад и отправлять в бой снова после каждой атаки, сохраняя количество воинов вопреки всем ожиданиям, хотя каждый вечер их все-таки оставалось меньше, ибо каждый день они гибли во славе. Ночью же новые воины сдавались жажде крови.
Финал близился. Иссякали боеприпасы. Кончались жизни. Истекало время. Вся эта битва была лишь театром, представлением, затеянным для того, чтобы занять космодесантников, пока тираниды перешли к настоящим делам. На горизонте усеянные щупальцами корабли-пожиратели свешивались из космоса, парящие на огромных, увитых венами газовых пузырях, которые стремительно надувались, рождая эхо над равнинами. Из земли уже медленно ползли вверх питательные шланги, готовясь встретиться с раскрытыми пульсирующими ртами кораблей, и огромные трубы, не уступающие индустриальным комплексам Империума, изрыгали облака спор и микроорганизмов, призванных ускорить процесс переваривания.
Сет никогда не тратил много времени на чтение трактатов об обычаях и манере поведения врага. Он не видел смысла. Он был — в первую очередь и всегда — воином. Ему требовались только сведения, где враг и как его убить. Но он не мог не узнать пищеварительную фазу тиранидской атаки.
Он резко, по-бычьи выдохнул в шлеме. Отвратительная вонь тиранидской крови отравляла запас воздуха, несмотря на все старания системы отфильтровать ее. Ловушка казалась очевидной. Тираниды сумели, манипулируя им, заманив его подальше от фортов. Если его силы двинутся дальше, они минуют завесу артиллерийской бомбардировки, а там их изолируют и уничтожат.
Следующие слова Сета были одними из самых сложных в его жизни.
— Всем ротам — перегруппироваться. Отходим к «Яростному стражу» и «Гневному бдению». На сегодня врагам хватит.
Ночь спустилась двойной завесой черноты — Баал-Прим отвернулся и от солнца, и от Баала. Дым, облака спор и бесконечные корабли роя на орбите закрывали звезды. Свет исходил с земли, а не с небес. Низкие пожары плясали на горизонте — это горел Стардам, единственное сколько-нибудь значимое поселение на Баале-Прим. Грохот человеческого оружия этим вечером стих раньше обычного.