Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 5)
Мефистон не пытался опровергнуть свою репутацию. Его броня напоминала мышцы освежеванного человека, странным образом оправленные в золото. Каждое волокно обнаженной анатомии с любовью воспроизвели в керамите, и искусство исполнения только подчеркивало ужас этого зрелища. Доспех отличался более глубоким оттенком красного, чем обычно у Кровавых Ангелов, — из-за темно-алого цвета артериальной крови, покрытого блестящим лаком, казалось, будто кожу только что содрали. Как правило, библиарий не носил шлема. Его лицо обрамлял психический капюшон необычной формы. Мефистон обладал нечеловеческой красотой в ордене, прославленном физическим совершенством, и схоласты Кровавых Ангелов уподобляли его самому Сангвинию. Но если Мефистон и походил на генетического отца, то лишь на мертвого, ибо красота псайкера являла совершенство надгробного изваяния. Его мятущаяся душа обращала прекрасное в уродливое, а безжалостный ледяной свет его глаз мог напугать даже храбрейшего из людей.
Литер был не менее выдающимся в своем роде. Он пережил ритуал связи души, сумев сохранить физическое зрение. Практически у всех астропатов, которых встречал Данте за свою долгую жизнь, глаза выжгло соединением с Императором, они ослепли, а некоторые и вовсе лишились всех земных чувств. Эта уникальная характеристика знаменовала силу воли и психическую мощь Литера, равно как и бесконечную милость Императора. Настолько ценный астропат, назначенный к Кровавым Ангелам, служил знаком почтения, с которым относились к ордену в Адептус Астра Телепатика.
Второе зрение Литера не уступало в необычности первому. Он обладал способностью напрямую общаться с библиариями ордена через бездны космоса, обходя собратьев-астропатов. Он мог пронзить ужаснейшие завесы и уловить тишайший отголосок телепатической молитвы из предательских течений эмпиреев.
Литер мог видеть сквозь все, кроме тени в варпе. Она оставалась непроницаемой даже для него.
Завидев старшего библиария, Данте остановился, ожидая, пока тот подойдет ближе. Мефистон поприветствовал его. Астропат опустился на колени, склонив голову, пока Данте не повелел подняться.
— Мой господин, как проходит сбор? — спросил Мефистон сухим, шелестящим голосом. Во время истинной ночи его голос становился сильнее. Нечто в старшем библиарии отвергало день.
— Хорошо, — ответил Данте. — Наши братья действуют быстро, как и должны. Флот-улей скоро появится здесь. Время проявило к нам щедрость, но теперь оно истекает.
Данте то и дело вскидывал взгляд в небо, мимо кораблей, мимо лун и солнца — туда, где через убийственные глубины космоса к Баалу плыли рои чудовищ-пришельцев.
— Уже прибыли двадцать семь орденов, мой господин, — сказал Литер. Хотя он преклонил колени в знак почтения, но, как старший представитель другой организации-адептус, ничуть не стеснялся свободно говорить перед магистром ордена. — Еще больше обещали помощь. Здесь есть Ордены Крови, которых не найти ни в одном свитке, что могут откопать схоласты либрариума. В самых безумных надеждах я и мечтать не мог о таком ответе.
Длинная изумрудная мантия Литера яростно хлопала на ветру затмения. Его удивительные глаза сверкали рвением.
— Сыны Великого Ангела неизменно верны, — произнес Мефистон.
— Здесь, в системе, уже собрались больше пятнадцати тысяч сыновей Сангвиния, — сказал Данте. — Согласно предварительным оценкам, в итоге мы можем быть благословлены двадцатью пятью тысячами. Каждый прибывающий воин — еще один камень в защитной стене против Левиафана.
Данте чувствовал пристальный взгляд Мефистона. За последние месяцы командор изменился. Усталость, которую он так стремился скрыть от других, исчезла, прежняя бодрость словно бы вернулась. Но вместе с тем он стал более замкнут и выглядел мрачным. Последний приближенный слуга Данте, Арафео, в конце службы предложил ему свою кровь. Данте не мог отказаться, даже если бы хотел этого. Вновь обретенная энергия исходила из смерти, которая и станет его наградой.
Данте не сомневался, что Мефистон чувствует это. Значит, так и должно быть. Данте даже не пытался скрыть от библиария свой позор.
— Есть ли новости с Кадии? — спросил Данте.
— Едва ли, мой господин, — сказал Мефистон. Немногие дошедшие до нас, не несут ничего хорошего. Силы Хаоса собираются в системе Диамор в устрашающих количествах. С тех пор, как Асторат сообщил, что они с капитаном Сендини направляются к Диамору, мы не слышали ничего. Карлаэн, Афаэль и Фаэтон, скорее всего, уже прибыли туда.
— Мы не получали вестей об их удачном переходе, — тихо добавил Литер.
— Возможна ли их гибель? — спросил Данте.
Мефистон на мгновение прикрыл глаза. Его лицо застыло посмертной маской. Броня не позволяла различить ни малейшего движения. Не в первый раз библиарий показался Данте и впрямь бездыханным.
— Они все еще живы, — сказал Мефистон. — Иначе я бы знал.
— Это уже что-то как минимум.
— Представители либрариума отправятся на Баал-Секундус и добавят усилия к стараниям астропатов на тамошнем пункте связи. Возможно, вскоре мы услышим весть. Но у нас есть новости получше. — Владыка Смерти указал на Литера. Астропат поднял футляр для свитков, сделанный из полированного гематита с каплями кровавого камня.
— В этом футляре, — пояснил Литер, — находятся детали астропатических сообщений от шести из боевых флотов, которые вы отослали зачищать ближайшие планеты. К сожалению, они фрагментарны. Тень в варпе уже надвигается на нашу территорию и нарушает коммуникации. Но содержание достаточно ясно. Их работа продолжается. Тираниды не найдут ничего, способного подпитать их вторжение. Многие ордены повинуются вашим приказам. Кажется даже, будто возродился древний легион.
— Возможно, — сказал Данте. Литер неявно сравнил его с Сангвинием, и будущее встревожило его. Пока усилий оказалось недостаточно, Лефиафан продолжал двигаться. — Я боюсь, этого не хватит.
— Но зато зрелище впечатляет, верно? — спросил Мефистон, не став спорить со страхами Данте. Они не слишком верили в абсолютный триумф. Оба встречались с Великим Пожирателем несколько раз, и совсем недавно — в пирровой победе при Криптусе. Они своими глазами видели мощь разума улья. — Хотел бы я знать, не такая ли картина предстала перед нашим отцом, когда тысячи лет назад он собирал здесь легион. Глядя на это, я словно чувствую его. Тьма перед нами велика, но ощутить близость к примарху — бесценно.
— Воспринять своими глазами хотя бы эхо того, что видел он, — уже честь. — Данте в который раз вернулся мыслями к священному рубину, закрепленному на его лбу. Внутри пустотелого камня плескалась неразбавленная капля крови из вен самого Сангвиния, сохраненная навеки. — Он здесь, со мной, библиарий. Он всегда с каждым из нас.
— В нашей крови и в наших душах, — согласился Мефистон, и истина эта была не столько метафорой, сколько буквальным фактом; видения Сангвиния терзали их сны и преследовали души до самой смерти. Войну, которую остальные считали древней легендой, Кровавые Ангелы ощущали вчерашним предательством. — Кровью его мы созданы.
Данте кивнул.
— Кровью его он — внутри всех нас. И нам понадобится сейчас его сила, больше, чем когда-либо прежде.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПОЖИРАТЕЛИ МЕРТВЫХ
На боевом корабле Космодесанта царила типичная для состояния вне битвы тихая деловитая суматоха. Второй капитан Эрвин из ордена Ангелов Превосходных наблюдал за действиями рабов. Тронная платформа «Великолепного крыла» располагалась на отдельном выступе, вознесенном высоко над креслами и приборными панелями мостика корабля. Там, наверху, он отдалялся от трудящихся внизу, как ангелы в небесах примитивных верований от смертной сферы.
«Так и должно быть», — подумал Эрвин. Рядом с ним на платформе находился только сержант Ахемен, который просматривал доклады на дюжине экранов слева от трона. Квадратное лицо Ахемена застыло в сосредоточении. Возможно, на самом деле он не погрузился в мысли, а попросту мучился скукой, как и сам Эрвин.
Капитан был категорически не в духе. Жажда тревожила его, как и всегда, когда его способности не находили применения. Медленный путь к Баалу дразнил чудовище в его груди. Эрвин ненавидел бездействие.
Командная палуба «Великолепного крыла» раскинулась на сто двадцать метров в поперечнике, над ней возвышался купол крыши, щедро украшенный не хуже любого собора. Сервочерепа и привязанные проводами киберустройства парили под барельефами, изображающими великие победы ордена. В задней части круглого зала находились галереи, забранные ажурными металлическими экранами, скрывающими сервиторов и низших рабов, трудящихся там. Узоры на экранах казались прекрасными, но Эрвин полагал их лишь компромиссом между функциональностью и искусством. Передняя половина командной палубы выглядела куда эстетичнее. Вдоль стен тянулись колонны из мерцающего белого камня. Между ними виднелись узкие окна-бойницы. На переднем плане разместилась огромная роза гранд-окулюса «Великолепного крыла». Центральная панель представляла собой единую, безупречную поверхность из транспаристила, но края собрали из крохотных кусочков цветного стекла, удерживаемых адамантиевым переплетом. Сам витраж впечатлял куда больше, чем зрелище, которое он обрамлял.