Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 47)
— Приготовьтесь! — передал по воксу Аданисио.
Капелланы повернулись, встав лицом к орде.
Ордамаил по-прежнему командовал стрелять. Гаунты остановились в нескольких ярдах от края рва. Их кровь медленно текла к голодной воде. Как только жидкость коснется ее, она даст о себе знать. Природные инстинкты тиранидов требовали от них замереть и ждать дальнейших приказов.
— Пора, — сказал Ордамаил по воксу. — Нужно действовать сейчас.
— Отступайте! — сказал Аданисио.
— Воины Империума! — вскричал капеллан. Назад, к стене!
Такие же команды раздались из сотни череполиких шлемов.
Изможденные лица смотрели на Ордамаила в мгновенном замешательстве.
— Но они остановились, — сказал кто-то. — Мы побеждаем.
Ордамаил шагнул к несчастному, поднял его за одежду и бросил к внешней стене с такой легкостью, будто швырял тряпку.
— Назад! — крикнул он. — Назад!
Люди Баала не нуждались в иных уговорах. Они повернулись и побежали, многие бросали оружие. Они спотыкались, борясь с высокой гравитацией, и выглядели словно в кошмаре, где жертва никак не может оторваться от преследователей.
Их крики утонули в грохоте войны. Но гаунты не последовали за ними. Они прекратили беспорядочное движение. Дрожь прошла по переднему ряду, который развернулся к стене. Порядок вернулся в их строй.
— Страгегиум, что-то не так, — передал Ордамаил. — Они не бросаются в погоню.
Первые гаунты оказались уже в нескольких футах перед рвом. В их плотном строе почти не различались отдельные твари. Чуть дальше визжали и ревели огромные чудовища, лишенные приказов. Но это продлится недолго. Скоро высадятся новые существа-лидеры. Времени оставалось немного.
— Они не ведутся на приманку, — сказал Ордамаил. Он растолкал людей, спешащих прочь от оборонительного периметра, и шагнул на металл стены.
— Ксеносы! — выкрикнул он. — Я — Ордамаил, Патернис Сангвис Кровавых Ангелов, второй после Астората Мрачного. Сражайтесь со мной! Во имя Крови, придите к моему крозиусу и примите мое благословение!
До чудовищ оставалось не больше трехсот футов. Они стояли без движения, не моргая, их копыта зарывались в песок вес роя за спинами толкал их вперед. Яркий ручеек ксеносской крови тек к скрытому рву. Одинокий гаунт подозрительно проследил за этим медленным потоком, а затем поднял взгляд на Ордамаила.
Ордамаилу доводилось смотреть в мертвые черные глаза бесчисленных гаунтов. Но этот был другим. Замечались легкие различия в строении черепа и в расположении выхлопных отверстий. Небольшие, но принципиальные. Этим существом владела сила настолько древняя и могучая, что даже в сотне ярдов, глядя из-под век одного из тысяч идентичных созданий, она давила на капеллана.
Ордамаил смотрел в глаза разума улья. Каким образом подобное стало возможно с помощью этого простого существа, он не понимал. Он знал лишь одно: этого надо убить.
Разум улья не пугал его. Он космодесантник. Кровавый Ангел.
Ордамаил не ведал страха.
Он поднял болтер.
Единственный выстрел разнес мутировавший череп гаунта. Орда замерла на мгновение, затем качнулась вперед. Смерть существа оказалась камушком, стронувшим лавину. Тираниды, визжа, бросились в атаку тысячами, понукаемые жаждой убийства и весом тысяч других существ за ними. Было нечто невероятное в этой перемене после всеобщей организованности. Простые инстинкты, призванные позволить гаунтам действовать эффективно, если связь с разумом улья нарушится, сыграли против них.
Ручеек крови добрался до рва и просочился сквозь песок. Раздался тихий треск, когда он вступил в контакт с голодной водой. Это предупреждение понял бы любой из сыновей Баала-Секундус.
Тиранидов оно не остановило.
Ордамаил вскинул руки и повернул шлем-череп к Баалу-Секундус, висящему в небе за потоками воздушных роев.
— Кровью своей он создал меня! — воскликнул Ордамаил. — Я — ангел Сангвиния!
Первые гаунты провалились через ложный слой песка, прикрывающий голодную воду; их вопли мгновенно заглохли — сотни их сородичей посыпались на них сверху Они падали в голодную воду, не останавливаясь. Повсюду вокруг Аркс Ангеликум, ведомые неудержимым желанием убивать, они сваливались в скалобетонный канал, где бились, кричали и умирали. Выбеленные кости и пластины экзоскелетов появлялись на поверхности, точно яркие рифы, и тонули снова, когда всякий след жидкости покидал их, оставляя лишь пыль. Количество смертей невозможно было подсчитать; Ордамаил не знал, сколько сотен тысяч чудовищ оказалось здесь, но они все прибывали и прибывали. Останки, заполнившие ров, позволяли им подойти ближе, но все же канал пустовал больше чем наполовину, и твари продолжали бездумно падать в него, с ненавистью визжа и умирая.
И вдруг все остановилось. Рой застыл как вкопанный. Еще сотни умерли, толкаемые инерцией, а затем гибель прекратилась.
Остальные тираниды отошли от края. Голодная вода плескалась и бурлила в тесной темнице, желая еще добычи. Крупные особи выдвинулись вперед, транслируя волю разума улья. Гаунты восстановили строй, но лишь затем, чтобы рассеяться снова, как только тварей-лидеров подстрелили орудия на внешней стене. Новые лидеры вышли себе на погибель. Орда металась назад и вперед, каждый раз не достигая края рва, и их ряды все это время редели под неустанным шквалом бомб и огня защитников. Бойня продолжалась полчаса. Воздух раскалился от выстрелов орудий. Запахи фицелина и горячего металла пересиливали вонь пролитой ксеносской крови.
Наконец большие твари закончились. Гаунты отошли в последний раз, развернулись и устремились прочь от рва.
Невероятно, но тираниды отступали.
Радостные крики и песни взлетели на всех укреплениях, а за ними последовал вдвое усилившийся огонь в спины бегущих существ.
Ордамаил с глухим стуком уронил крозиус и благодарно опустился на колени.
— Во имя Крови нам дарована победа, — произнес он.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ТЕМНЕЙШИЙ ЧАС
Дрожь битвы пронизывала каждый уголок крепости-монастыря, сотрясая даже тайные залы либрариума, где не все стены складывались из скалобетона и камня и не любой путь вел в место, находящееся на Баале.
Рацелус сидел в Алхимических Сферах, снедаемый нетерпением, наблюдая за погруженным в транс Мефистоном и следя за признаками его жизни. Мефистон не шевелился уже несколько дней. Его лицо посерело, и кожа нездорово контрастировала с гривой белых волос. Он походил на труп.
Рацелус предпочел бы нести этот караул в одиночестве. К сожалению, Мефистон настоял, чтобы Люций Антрос разделил с ним бдение.
— Его нет уже давно, — сказал Антрос.
Его голос прозвучал хриплым карканьем. Антрос обладал нечеловеческим совершенством — идеал облика Сангвиния, особенно в сравнении с Рацелусом, больше походившим на кулачного бойца. Но его красота исказилась. Скульптурно-четкие черты лица заострились. Под глазами залегли темные тени. Вее библиарии Баала страдали от близости к разуму улья. Окажись на их месте люди слабее, они сошли бы с ума. Рацелус не мог удержаться от мысли, что напряжение заставило великолепие Антроса отступить, обнажая его истинную природу.
— Он уже должен вернуться… — измученно протянул Антрос.
Рацелус провел пальцами по коротко стриженным серебристым волосам. Почти древний, он почти никогда не ощущал свой возраст острее, чем сейчас. Мириады голосов шипели на самом краю слышимости. Ментальное давление отвратительно влияло на состояние. Руки и ноги стали невероятно тяжелыми в металлическом облачении, словно отлитые из свинца; братья не снимали броню с начала вторжения. Рацелус не принимал ни твердой пищи, ни питья, пока нес бдение в Алхимических Сферах, полагаясь на питательные растворы, которые обеспечивала силовая броня, и оттого во рту его все ссохлось, и язык шевелился с трудом. Кожа под поддоспешным комбинезоном казалась невыносимо грязной. Каждая микроскопическая крупинка соли из высохшего пота царапала плоть, точно острые камни, и раздражала не меньше, чем присутствие Антроса.
— Это займет столько времени, сколько нужно, лексиканий, ответил Рацелус, произнося каждое слово с ледяным спокойствием.
Он закрыл вечно светящиеся глаза, борясь с искушением никогда больше не открывать их.
Антрос нервничал и суетился, ведя себя недостойно Ангела Крови. Он сцеплял и расцеплял пальцы сложенных на коленях рук, скребя керамитом о керамит.
— Это неправильно — то, что мы здесь. Мы должны быть снаружи, с остальными. Им нужна наша сила. Наших даров не хватает в битве.
Рацелус едва не накричал на протеже Мефистона, но в последний момент сдержал гнев.
— Нельзя приказывать Владыке Смерти, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Ты можешь лишь делать то, о чем он просит, и надеяться в итоге принести пользу. Если мы не предпримем ничего, способного отвратить вторую опасность, нам придется противостоять двум врагам, а затем и трем, когда мы обернемся друг против друга. Мы нужны здесь. И останемся.
Рацелус скорее умер бы, чем признал это вслух, но Антрос был по-своему прав. Больше половины библиариев Кровавых Ангелов, собравшихся сейчас на Баале, а с ними и два десятка из других орденов, ждали приказа старшего библиария. Огромная разрушительная сила простаивала бесцельно. Изолированный в Алхимических Сферах, Рацелус лишь смутно представлял себе ход битвы; но орудия не умолкали ни на миг, поддерживая размеренный ритм, они выстрелили столько раз, что могли бы уничтожить целый флот. Он мог определить, когда тираниды высадились. Отдача от каждого залпа теперь сопровождалась — через несколько секунд — более слабой дрожью столкновения, так бывает, если орудия стреляют по наземным целям.