Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 10)
Война и смерть явились на Кадию в небывалых масштабах, но это были еще не все ужасы, надвигающиеся на Империум.
Время мигнуло. Мефистон шагал по полю боя среди воющих сынов Фенриса. Демоны умирали под их клинками и болтерами, но Космических Волков одолевала усталость, от них несло потом многих дней битвы. Их броня растрескалась, оружие затупилось. В отдалении горела крепость — пылающий ад неестественных цветов. Небо казалось свежим кровоподтеком: не варп, не космос и не облака, но клубящееся месиво энергий, откуда копья молний били в землю и разлетались взрывами.
Демоны видели его душу. Они скалили клыки на Мефистона, тенью шагающего по истерзанным пустошам. Он поднял руку и оттолкнул их силой разума. Стоило ему миновать тварей, и он исчез из их мыслей, словно призрак, которым и был.
Сцена вновь пошла рябью, меняясь. Кадианцы сражались за баррикадами, сложенными из тел своих мертвых. Серебряные машины прошивали небо.
«Некроны», — подумал Мефистон. Первые солдаты бесконечной войны вернулись, чтобы закончить ее. Трижды за последние месяцы они помогли Империуму. Мефистон ни капли не доверял их мотивам. Металлический разум и бездушный интеллект не позволяли прочитать их намерения, но высокомерие выдавало, насколько они на самом деле опасны.
Показалось что-то еще, не такое далекое во времени, близкое к его крови. Мефистон попытался отыскать это, хватаясь за полу плаща вероятностей, но судьба стряхнула его. Время снова прыгнуло. Высокие, чужой конструкции пилоны падали в пламени на равнины Кадии. С каждой опрокидывающейся колонной пурпурное небо выжидающе подергивалось.
— Рок! — прорычал голос, неслышный смертным.
Новые пилоны рухнули, будто высокие деревья, горящие в лесном пожаре.
— Рок! — Голос был не один, но сложен из многих.
Триумфальный вой демонов заглушил предсмертные крики миллиона людских солдат. Запах крови — медь и железо — наполнил воздух.
— Рок! — выкрикнул голос в последний раз.
Реальность содрогнулась. Душа Мефистона отпрянула, получив метафизический удар, едва не пробивший несокрушимые энергии его духа.
Небо раскололось. Безумие, таящееся за завесой Вселенной, открылось взгляду. Мефистон смотрел в него, не мигая, — он понимал доступное немногим. Этот бурлящий, бесконечный океан и есть истинная реальность; не хрупкая пленка материального мира, по которой люди ходили и сражались друг с другом, но бескрайний ад варп-пространства.
Он оскалился, не желая сдаваться, готовясь умереть вдали от дома и вне времени.
Прохладная рука легко коснулась его духа, успокаивая. Мелодичный женский голос раздался из-за серебряной маски.
— Привет тебе, о Владыка Смерти.
Эльдар. Это существо не часть его видения, оно вторглось в него. Мефистон приготовился к бою, ибо древняя раса искушена на лежащих за психической завесой путях, они все до единого колдуны и ведьмы, но атаки не последовало.
— Нам не надо сражаться, ангел смерти, ибо я несу тебе вести. Берегись, сын крови! Грядет время, когда все изменится, к лучшему или к худшему.
— Убирайся из моего разума! — выплюнул Мефистон.
Выталкивая чужачку, он успел яснее почувствовать ее. Одна из их касты танцоров, Арлекин.
— Ты меня видишь! — засмеялась она и ускользнула прямо через бушующую битву, оставляя за собой след из разноцветных ромбов.
Воины продолжали драться, хотя конец близился. Чудовищное небо рухнуло. Огонь и смерть прокатились по равнинами Кадии, уничтожая все.
Пирокластическое облако накрыло Мефистона. Будь он здесь во плоти, то погиб бы мгновенно, несмотря на всю свою силу. Пламя обожгло его душу, вышвырнув дух на следующий уровень бытия.
Его окутали тени, обездвижили, словно труп, плотно завернутый в саван. Мефистон сопротивлялся холодному давлению, лежа на спине и не в силах пошевелиться. Тьма разорвалась, и он поднялся над горящими песками, воспаряя в огненное небо над адской равниной. Горы черепов взмывали на невообразимую высоту. Реки крови и пламени прорезали ущелья в белых пустынях из размолотых в пыль костей, а с неба сыпался густой пепел: частицы душ, еще горячие от кузниц богов.
Повсюду сражались друг с другом рогатые демоны, и битвы их были старше самого времени.
Хотя это место казалось материальным и прочным, на самом деле оно не существовало в царстве плоти. Здесь душе Мефистона грозила смертельная опасность, ибо он проник глубоко в варп, в земли крови. Осмелься любой другой псайкер явиться во владения Кхорна, пусть даже в видении, и его поглотили бы ярость и ненависть, его душу разорвали бы на части. Для сынов Сангвиния этот риск был особенно велик.
Но ничего подобного не происходило с Мефистоном. Его душа уподобилась ледяной колонне в мире пламени. Он не ощущал страха. Вместо этого он послал мысль.
«Почему я здесь?»
— Потому что должен здесь быть, — прошептала эльдарка в его разуме.
Невидимый, Мефистон шел над миром бесконечной войны. Демонические создания и души обреченных людей яростно сражались друг с другом. Сталкивались армии. Выходили на поединки одинокие воины. Он видел, как распадаются войска, как соратники бросаются один на другого прежде, чем успевает застыть биение пульса их поверженных врагов.
— Вперед, сказала эльдарка. — Не бойся, ты под зашитой — пока. Шелковистый смех, жестокий, точно пустота космоса, нежно коснулся его разума.
Дух Мефистона приблизился к горам, сложенным из черепов столь гигантских, что он не мог и вообразить существ, когда-то носивших их. Горы стояли близко друг к другу, и Мефистон пролетел между ними по узкому ущелью со стенами, усеянными пещерами-глазницами и провалами носов, где звероподобные крылатые создания дрались за обрывки смертных душ.
— Вперед, — сказал голос. — Не мешкай, сын крови. Ты должен увидеть прежде, чем заметят тебя.
Ущелье вывело на равнину, что тянулась, казалось, бесконечно. На ней сражались два огромных демонических воинства: одно — красное, второе — черное. Солдаты обеих армий выстроились бесчисленными легионами. Отдельных воинов не существовало, лишь яростно сталкивались два противоборствующих моря разных цветов. Непостижимые механизмы и причудливые бронированные машины — частью из плоти, частью из железа, — вели бой среди чудовищных толп, и залпы их орудий звучали неумолчными раскатами грома над резким звоном миллиардов клинков. Но ужаснее всего оказались генералы армий. Великие кровожады Кхорна парили над своими слугами, хлопая кожистыми крыльями. Сконцентрированная ярость, обретшая волю, они сходились в поединке, кружась в небесах, и крики их ненависти заглушали выстрелы пушек. Сердце Мефистона отзывалось. Проклятие, которое он подавлял, поднялось в нем. Бытие здесь означало боль. Оно же означало радость. Только льющаяся кровь могла облегчить его страдания и усилить наслаждение. Жажда иссушала, ярость терзала, они сражались за его разум, и внутренняя борьба идеально отражала происходящее внизу: красное против черного.
Он приблизился к центру схватки, где огромный клин демонов с красной кожей проник глубоко в ряды черного войска. Гигантские башни, закованные в бронзу, перемалывали плоть и катились вперед, изрыгая из причудливых пушек пороховой дым.
На самом острие строя сражался ужаснейший кровожад, один из восьми наместников Кхорна, наделенный силой восьмижды восьми. Бесчисленные множества тварей, и ни один человек не мог знать каждого из них, но это создание, облаченное в бронзовую броню, с обезьяньим лицом и огненным дыханием, было известно всем наследникам Сангвиния, кому позволено постичь истины варпа.
— Ка’Бандха, — выдохнул Мефистон.
— Не называй его имя, — предупредила эльдарка. — Ты подвергаешь нас опасности.
— Тогда зачем я здесь? — спросил Мефистон.
Словно отвечая ему, Ка’Бандха запрокинул голову и взвыл в великой ярости, сотрясшей землю, и небо ответило раскатами грома. Лавина черепов покатилась со склона горы, похоронив заживо тысячи воинов. Гнев пылал в груди Мефистона. Он хотел спуститься, хотел крушить, рвать и резать всех на своем пути.
— Я должен уйти немедленно, иначе потеряюсь. Отпусти меня, ксенос.
— Еще не сейчас! Смотри!
Мефистон поглядел вдаль. Титанический огненный топор расколол желтое небо. Трещина рассекла мир от небес до глубин. Через нее сиял холодный свет звезд реального космоса.
— Путь открывается. Проклятие Ангела грядет.
Ка’Бандха взревел снова, заражая яростью всех, кто слышал его крик. Мефистон всеми силами пытался контролировать себя. Он заставил себя наблюдать, хотя вздымающаяся волна гнева грозила поглотить его разум.
Над разломом вспыхнул образ ангела из алого пламени, и его крылья заполнили небо. Воздух вокруг него дрожал от жара. Его меч пылал.
Мелодичный голос эльдарки прозвучал в ухе Мефистона, так близко, что он почувствовал ее дыхание.
— Держись стойко. Смотри до конца. Владыка людей возвращается. Не упади, не упади! Держись, Мефистон-двоедушец. Наступает время конца и время начала.
Падающий занавес света оборвал видение, и Мефистон рухнул и понесся в вечность.
Владыка Смерти вернулся к жизни полным ярости. Он безотчетно вцепился во внутреннюю обивку саркофага, раздирая ее. Оборудование ломалось, рассыпая искры. Бархат разлетался клочьями. Ногти оставляли борозды на мягкой кости. Крышка саркофага дрожала под безумным напором. Пищали и свистели тревожные сигналы. По усыпальнице разлетелось эхо от звона огромного колокола, столь громкое, что гроб завибрировал, как от ударов.