Гаврила Державин – Как управлять Россией. Записки секретаря императрицы (страница 23)
Мир сей обещал покой Европе. Силою онаго ограждалась независимость Итальянской, Гельветической и Батавской республик. По силе договора сего все страны сии имели право принять образ правления, покориться правителю и проч. по свободному своему выбору. По договору сему река Рейн и Альпийския горы составляли границу Франции, к Немецкой земле и Италии прилежащую. Австрийския владения в Италии ограничивались рекою Адижем. Герцог Пармский соделывался владетелем великаго герцогства Тосканскаго. Великому герцогу Фердинанду присуждалась в Германии замена тому, чтó от него отходило в Италии. Словом, мир сей, казалось, возвращал Европу к тем стройным началам, с которых она была содвигнута; но в самом деле подвиг сей начальника французской нации усыплял только европейския державы, на которыя жестокое его честолюбие устремляло свои виды. Не мог он быть покоен в недрах страны, им неправедно порабощённой. Употребив во время мира коварныя средства к приобретению монаршей власти, мог ли он кроткими средствами сохранить новое своё достоинство? Чем мог он защитить себя от сего впечатления на ум общественный, что в открытом виде явился властвующим руководителем судьбы французскаго беднаго народа, когда он же отворял раны сего несчастнаго государства на пути к мнимой свободе и равенству? Надобно было занять ум народный и ослепить его новыми предметами завоеваний, дабы между тем собрать и соединить новыя кольцы для тех оков, какими нужно ему было отяготить Францию и погубить оную до основания, – погубить, поелику быстрое и необычайное расширение государства, объемлющее разнообразные народы, обычаи, мнения, правила и проч., прочно сохраниться не может. Сил военных ему казалось мало. Дух коварства употребил он себе в содействие. Тайными сношениями с кабинетами других держав, обольщением, корыстолюбием он сооружил подкопы другим государствам. Изготовясь таким образом, предстал он на ратное поле в виде монарха, и 6-го декабря 1805 года уполномочил одного из своих генералов подписать прелиминарные пункты между Франциею и Австриею.
Году не прошло, как тот же начальник французской нации вызвал Пруссию на поле брани, и двумя сражениями (где прусские подданные, как слышно, с неслыханною храбростию защищались) Пруссию покорил и противу России ополчиться намерен.
Из краткаго историческаго начертания само по себе обнаруживается ужé характер того, который привлекает на себя внимание всего света. Но, невзирая на то, что сделался в пять лет из ничтожных чиновников императором Франции, в настоящих обстоятельствах несомненныя выгоды России, по мнению моему, состоят в том: 1-е) что неприятель последними сражениями или, больше, быстрым походом чрез немалое разстояние утомлён; 2-е) что он, будучи удалён от отечества, удалён от тех средств, которыя бы могли надёжно обезпечить его в продовольствии, поелику водворился в прусскую Польшу, где не так-то изобильно; 3-е) что по бытности его там театр войны открывается в земле чужой; 4-е) что если Россия, приняв деятельныя скорорешительныя меры, успеет большою массою сил дать два удачныя сражения, тогда предоставляю я судить, какая перемена последует в Европе!; 5-е) что Англия, истребив почти морския у французов ополчения, свободно может вредить им, как у самых берегов ея, так и французским и гишпанским колониям в Америке; 6-е) что Порта выслала французскаго посланника Себастьяни, буде то правда; 7-е) что Швеция и Дания доныне союзно действуют с Россиею.
Исчислив таким образом выгоды, для России предстоящия, остаётся токмо деятельно и благовременно воспользоваться ими, и сколько я могу судить по публичным сведениям, мне кажется, что можно бы принять следующия противныя меры, надёжно все его замыслы и успехи опровергнуть могущия:
1-е. Поелику были подозрения в тайных сношениях французскаго кабинета с чужими министрами, то по поводу тому весьма остерегаться иностранных и в чужих краях воспитанных, и немедленно составить нарочный временный комитет из особ природных в государстве, опытных как по внутренней и внешней части, так и по военной. Сему комитету поручить о предпринимаемых мерах докладывать государю императору и наблюдать о точном исполнении высочайшей воли, по соображениям сего комитета состоявшейся.
2-е. Комитету сему неукоснительно войтить чрез министерство в надлежащия сношения с Англиею, северными державами и Оттоманскою Портою, для составления по предмету плана общей войны конгресса, по примеру совершившагося соглашения в Пильнице. Составление конгресса предполагается в том виде, чтобы воюющия державы противу Франции держались общих намерений и польз, всем им принадлежащих, а не выхватывали бы так сказать частныя выгоды на счёт своих союзников. Англия в глазах публики может служить живым в том примером: какая польза для держав европейских, что она, истребив почти все французския морския силы, не токмо торг целой Европы заключила в свои руки и приобрела множество данников для приращения единственных своих капиталов, но недавно воспользовалась знатным богатством в гиспанской Америке, в то самое время, когда знатное число французскаго военнаго народа отклонено к северным краям Европы и тем уничтожено всякое намерение к высадке на английские берега; а потому не справедливо ли бы было, чтоб в получаемых ею призах участвовали и союзники?
3-е. Всех французов, которые не примут присяги на подданство Российской державе, выслать из империи, под угрожением смертною казнию оставшим(ся), которые изобличены будут в изменнической переписке.
4-е. Все отпуски хлеба и в самыя нейтральныя державы непременно остановить, дабы наши же запасы нам самим во вред не обращались.
5-е. Объявить нарочным манифестом открыто французскому народу, что Россия против него не воюет, но единственно против похитителя верховной ея власти. В сем манифесте изъяснить именно, что человек, проливший кровь народа для освобождения его от монаршей власти и ту же власть приобретающий в угождение собственнаго честолюбия, есть истинный злодей рода человеческаго.
6-е. Вслед за манифестом отрядить сколько можно более казачьих и ордынских войск, а особливо по известному безпокойству выслать всех уральцев, которым (за употреблением при армии) преписать огнём и мечом действовать в тех странах, где жители не отложатся от возмутителя спокойствия Европы.
7-е. Для сих войск устроить сколько возможно в большом количестве запасные магазейны, но не иначе, как на зимнее время; ибо летом могут они довольствоваться скотом, а лошади одним подножным кормом.
8-е. Дело будет полководца, чтобы чрез лёгкия войска разсеянными напусками непрестанно тревожить французскую артиллерию и приводить оную разными движениями в ослабление, поелику как слышно, что она сильнее нашей.
9-е. Буде бы и так случилось, что востребовалось бы необыкновенное ополчение, и следовательно необыкновенная сумма денег, то и в таком случае может ли сие озаботить Россию и остановить ея намерения? Обыкновенные налоги и наборы с одной стороны произвесть скоро неможно; а с другой всякая принуждённая повинность производит ропот: то предложить под рукою дворянству, чтобы они пожертвовали некоторым числом людей с одеждою и продовольствием не более как на два года, по прошествии которых они возвратятся восвояси, буде того пожелают; буде же нет, тогда зачтутся в рекруты. При сей экстренной мере само по себе разумеется, что правилы рекрутскаго набора должны быть отменены, а принимать бы таких только людей, которые бы могли действовать оружием.
10-е. К числу умноженнаго войска, штабс– и субалтерн-офицеров вызвать из отставных охотников. Особливую же государь император дворянству сделает доверенность и милость, ежели предоставит ему выбрать для сего корпуса генералов. Мера сия произведёт антузиазм, который воспламенить и поддерживать должно разными средствами.
11-е. Хотя не предстоит сумнения в верности польских магнатов, но иногда наглое и удачное нападение французскаго начальника может поколебать их преданность к российскому престолу; то, чтоб предостеречь их от искушения, вызвать таковых в столицу, с тем чтобы имущество своё взяли они с собою и не помогали бы богатствами своими неприязненным силам. Чернь одна без денег не может произвесть конфедерации противу России.
Державин уже в 1807-м задумывался о возможном нашествии французов. В своей записке он коснулся и внешнеполитических проблем, и сугубо армейских, а также социальных и хозяйственных вопросов в контексте возможной масштабной войны.
Мечты о хозяйственном устройстве военных сил Российской империи 1807 – 1810
Прочитывая историю и видя в ней с одной стороны безпрерывныя тяжкия брани, подвиги завоевателей, а с другой опустошения не токмо многих городов и стран, но и целых империй, приходит мне на мысль вопросить сих бичей человечества: какой предмет или цель они имели в их предприятиях, проливая кровь себе подобных и делая толь бедственныя опустошения? Ежели бы они мне ответствовали: отмстить противнику своему, распространить свою славу, распростерть своё владычество и наконец учинить счастливыми своих подданных, – проходя происшествия вселенныя, едва ли я вижу кого из них достигших до исполнения своих желаний[2]. Месть ничто иное, как лютое удовольствие злобы, и могла она обращена быть, вместо одного лица, на целый народ, а паче иногда на того, который ничем не обидел и котораго величие победитель прежде не знал, как например был против Александра Пор. Слава пагубою и злодеяниями не приобретается, но проклятие; владычество никогда усилием приобретаться не может; ибо истинная власть состоит в покорении сердец и воли человека благодеяниями, и потому владычество победителя было и всегда будет суетно и недолговременно. Коль скоро дух из него вылетит, то и оковы его разрываются. Многим владеть и не пользоваться им благоразумно и порядочно, совершенная глупость. Это тот Тантал, который в море стоит, котораго и напиться не может. Осчастливить или обогатить своих подданных навек приобретениями отнюдь не возможно. Когда нет счастия и спокойствия в семействах, какая им нужда обширнее ли или теснее стало государство? А сверх того: чтó усилием приобретено, то всегда готово к отторжению. Убедительнейший сему пример видим на самом просвещённейшем завоевателе: коль скоро его не стало, то пространнейшая его монархия тотчас расхищена и разделена (была) на многия царства его полководцами; из чего произошли новыя брани и новыя несчастья народов. К чему и для чего подъяты были Александром Великим все подвиги? Поистине, ни к чему. Равно и других подобных ему; ибо когда не оставили они по себе мудрых законов, которые бы сохраняли целость и благосостояние их царств, или бы по крайней мере сколько-нибудь, в разсуждении тленности и превратности сего мира, обезпечивали их от того; то отнюдь не можно их называть ни великими, ни безсмертными; ибо безсмертие принадлежит единственно душам праведным, старавшимся о всеобщем и непрерывном благе человечества. Хотя таковыми многих почéсть можно российских монархов; но при всём том не было, кажется, ещё делано таковых генеральных распоряжений, которыя бы обезпечивали на долгия времена целость империи от расхищения многих недоброжелательных соседей, которые тем паче всегда к тому готовы, что желают выбиться из ея власти и что само по себе пространство толь великаго политическаго здания требует таковых столпов и оплотов, которые бы охраняли внутреннюю и внешнюю ея безопасность, а тем самым совокупя так сказать в единство ея силы, представили бы её таким великаном, который без войны был страшен свету и содержал бы равновесие в руке своей, а паче междоусобием в крови своей утопающей Европы. Быть царств посредником, или паче миротворцем, вот прямая слава кроткаго Александра. Дух его народа и доброта души его на такой чреде, что могут они стяжать ему славу Александра, но не великаго победами, а богоподобнаго миром вселенныя или по крайней мере Европы! Чтó несравненно лучше и величественнее, нежели титла всех императоров, и всех победителей вселенныя. Но чтоб до сего достигнуть, или по крайней мере на долгое время учинить Россию непоколебимою и безопасною от покушений неприязненных ей соседей, то, по мнению моему, прежде всего сделать нужно следующее распоряжение военных ея сил.