Гавриил Хрущов-Сокольников – Рубцов возвращается (страница 28)
– Домой! – крикнул он, вскакивая в сани, – а ты, «француз», присмотри за Васькой, чуть что – прикончи! – шепнул он на прощание «французу», приехавшему с ним вместе.
Рысак умчался. Подставной кучер кареты, видя, что похищение принимает дурной оборот, и сам боясь попасть в ответ, в свою очередь, соскочил с козел, наскоро сбросил с себя армяк и мигом шмыгнул в сторону, оставив и лошадей, и экипаж на произвол судьбы. «Француз» подошел к совершенно оторопевшему Ваське-Волку и, как будто бы ничего не произошло, подхватил его под руку и повел в трактир. Тот шел совсем машинально, он был совершенно убит и морально, и физически. Рубцов мог, как уверяли, убить человека одним ударом и, только благодаря крепкой натуре. Васька выдержал его пощечину и удержался на ногах.
– Не плачь, не горюй, Васенька! – успокаивал его, между тем, «француз»: – дельце твое не совсем пропало!..
– Что ты говоришь?! Пропали мои денежки, пропали! – чуть не ревел разбойник. – С чем я покажусь к адвокату!..
– Ах, ты, дурья голова, – со смехом отвечал «француз»: – да ты пойми, ребенка украли, завтра небось об этом весь Питер заговорит… Василий Васильевич не так глуп, чтобы даром отдать его Голубцову, говори своему аблакату, что он у тебя, и дери с него хотя три шкуры!.. Понял?! Ах, ты, дурья голова, а еще атаман!
– Отец-благодетель! Вот надоумил, спасибо, да я теперь с этой жидовской рожи пять шкур сдеру! – воскликнул утешенный Васька, и долго еще приятели прображничали в трактире. На этот раз платил «француз». Из заграничной поездки он вернулся богатым человеком.
В тот же вечер, около одиннадцати часов, Голубцов заехал, по обыкновению, к сестрам Эдвардс, чтобы поужинать с ними и проведать своего пасынка, который был теперь для него залогом громадного богатства.
Как, и всегда ему сказала прислуга, что барышни в цирке с братцем, и что они просили его подождать.
Голубцов ждал до половины двенадцатого. Так поздно сестры никогда еще не возвращались. Страшное предчувствие стало закрадываться ему в душу. Около двенадцати часов у входных дверей послышался тревожный звонок, и тотчас же раздался капризный и недовольный голос мисс Хены, бранившей прислугу, что за ними не была послана карета.
– Да карета с вами уехала, сударыня, – отвечала кухарка.
– Но мы приказали с нянькой прислать ее за нами.
– Да няньки еще не было!..
– Как не было?.. Она больше часу как уехала!.. – раздались испуганные голоса сестер… У Голубцова сердце замерло при этой вести. Он, не прощаясь, бросился на поиски, но все его усилия остались тщетными. Только к утру на Царицыном лугу была найдена запряженная карета без кучера, а в ней полузамерзшая женщина-нянька маленького Карзанова. Ребенка при ней не было – он пропал бесследно. Старуха не могла отвечать ни на какие вопросы – у неё была горячка.
Глава XXIX
Разбойник и адвокат
Когда, измученный страшным, нервным потрясением, вернулся Голубцов домой, был уже первый час дня, а он еще не ложился со вчерашнего вечера. Камердинер доложил ему, что у него уже было двое посетителей: один оставил карточку, другой обещал зайти через час, но фамилии не сказал. На карточке значилось: «присяжный поверенный А. Д. Айзенштейн», карандашом внизу было приписано: «по весьма нужному делу, заеду в восемь часов». Это посещение, а также и приписка крайне удивили Голубцова. Он знал, что Айзенштейн состоит поверенным по всем делам Клюверса, и первая мысль, которая пришла ему в голову, была: наверно он еще не знает о похищении ребенка и потому приехал предлагать мирные условия, – иначе, это была бы ничем необъяснимая дерзость.
Не успел он еще хорошенько обдумать это обстоятельство, как вновь раздался звонок в прихожей, и камердинер доложил, что господин Иволшин по делу желает его видеть.
Вслед затем в кабинет вошел мужчина высокого роста, брюнет, плотный, с красивыми, но резкими чертами лица и в темном пенсне. Мельком взглянув на посетителя, Голубцов не узнал его сразу и только звук его голоса заставил его вздрогнуть и со вниманием вглядеться в говорившего. Не было никакого сомнения, пред ним стоял Рубцов.
– Вы здесь? Рубцов! Какими судьбами? – воскликнул адвокат.
– Тш, не так громко, – заметил вошедший, – да и расспросы излишни, здесь, значит, здесь! Слышал я, беда у вас приключилась, ребенка украли, уберечь не могли?! Я ли не предостерегал! – в голосе его слышался укор.
– Виноват, понадеялся на женщин, вы же рекомендовали! – извинился Голубцов. – Помогите, я знаю, вы всесильны, вы знаете, кто и как украл?! Бога ради, помогите, на вас одна надежда!..
Рубцов задумался.
– Кто украл и по чьему поручению я знаю, – начал он после раздумья: – и помочь могу… Только я сам жить хочу! Поняли, сам жить хочу, да так хочу, как не хотел даже тогда, когда пеньковый галстук на шее был!..
– Так живите, не я стану вас выдавать, только помогите!..
– Выдавать? – Рубцов усмехнулся. – Нет, это не то. Я согласен вам помочь, но только с тем условием, чтобы вы мне дали возможность кончить жизнь не разбойником, а мирным гражданином!
– Я? Как же я могу?! – воскликнул адвокат.
– Очень просто: у вас был брат Василий… Помните, я еще прислал его бумаги после смерти из Бухареста… Он был эмигрант, но эмигрант помилованный… Поняли вы меня?..
– Нет, ниже первого слова, – говорил Голубцов.
– Так слушайте мой план… Денег мне не надо, здесь припасено столько, что в два века не прожить. – Разбойник хлопнул себя по карману. – Одно нужно… Ярлык на существование… паспорт, самый законный паспорт. У вас все бумаги брата Василия – отметки о смерти нет, дайте мне их… И, клянусь, Рубцова разбойника больше не будет на свете – будет только мирный гражданин Василий Голубцов!
– Нет, этого сделать нельзя, я могу сам попасть под суд и следствие… рисковать в моем положении?! Нет, нет, это невозможно…
– Ну, как угодно!.. – равнодушно по виду проговорил Рубцов, у которого в груди кошки скребли: – прощенья просим, а я было шел помочь вам насчет ребеночка… Ну, да теперь наплевать! – Он направился к двери. – Прощайте…
При словах «ребенок» Голубцов вскочил со своего места.
– Постойте, постойте… Дайте подумать… Вы говорите, что вы можете мне помочь найти Васеньку?
– Не только помочь, но доставить вам живого и здорового сюда на квартиру…
– Значит… кто же похитил его?..
– А кто бы ни был!.. – с усмешкой отвечал Рубцов, – но успокойтесь – только не я… Похитил Васька-Волк по заказу Клюверского доверенного Айзенштейна… пятьдесят тысяч обещано!.. Да только у них Васеньки нет!..
– Как нет? Где же он?.. Что вы меня путаете… я не понимаю ни слова?!
– А дело очень просто: украл Васька-Волк, да я вырвал из его рук добычу, – мол, не по чину берешь, и прихожу к вам и говорю: меняйте ухо на ухо – вы мне паспорт и все бумаги вашего братца, а я вам взамен Васеньку… Поняли!
Голубцов задумался… Но раздумье было непродолжительно…
– Извольте, я согласен… Вот бумаги! Где ребенок? – воскликнул он и, отворив бюро, достал связку пожелтевших от времени бумаг… – Рубцов снова улыбнулся…
– Нужна еще маленькая формальность… Пропишите этот паспорт в участке, и прикажите взять свидетельство, что нет препятствий Василию Голубцову к выезду за границу… Вот когда вы добудете заграничный паспорт на это имя, тогда ребенок ваш – иначе нет и нет…
– Но ведь это будет подлог… Я боюсь, могут допытаться… – отговаривался Голубцов…
– Это еще вилами на воде писано, – шутил Рубцов. – Даю вам срока до завтра, до десяти часов утра. Будет паспорт – будет Васенька, не будет – лучше и не ищите.
– Извольте, – я согласен, – сказал он коротко, – завтра в десять часов, вы получите паспорт.
– А вы обратно вашего Васеньку, только помните, уговор лучше денег. Измените мне, на себя не пеняйте, – нет еще тех стен, чтобы удержали Рубцова, и нет еще человека, которому он поклялся бы отмстить и не отмстил! До свиданья.
– Где ж увидимся? – спросил быстро Голубцов, провожая Рубцова.
– Здесь, у вас! – Он вышел.
– Что за удивительный, непостижимый человек! – говорил сам с собой адвокат, оставшись один… Да будь он на настоящей дороге. Это был бы гений!
Отдав через старшего дворника нужные распоряжения о записке паспорта в участке и о взятии свидетельства на получение заграничного паспорта Голубцова, получив их, сам отправился в адресную контору и взял, якобы за больного брата, заграничный паспорт. Около восьми часов вечера, юркий адвокат из еврейчиков, согласно записке, попыхивая сигарой, сидел уже в кабинете Голубцова.
– Дело, которое вы начали, против моего клиента, – говорил он, довольно нахально: – не выдерживает ни малейшей критики. Существование Василия Карзанова ничем еще не доказано. Но мой доверитель чрезвычайно мирный человек, он не любит процессов.
– И запрещений? – вставил хозяин.
– Ну да, и запрещений, не скрываю, – поправился еврейчик: – и потому через мое посредство предлагает вам мир на выгодных для вас условиях.
– Зачем же мировую, если вы предполагаете, что Василий Карзанов, которого я состою опекуном, является самозванцем.
– Больше даже – прищурил глаз Айзенштейн: – я допускаю даже, что никакого Василия Карзанова не существует!
– Но надеюсь, что все бумаги и метрики, представленные мной в суд, вполне достоверны и законны.
– Никто и не сомневается!.. Да, он мог существовать, но где же он теперь?..