Гавриил Хрущов-Сокольников – Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника (страница 83)

— Однако, ты прав, Николай, не много у них войска в запасе! — улыбнулся Ягайло, показывая на рыцарские дружины.

— Не много-то не много, зато войска отборные, да и сам великий магистр с ними, — отвечал с поклоном воевода-канонник, — я издали узнаю его по золотому шлему с тремя рядами перьев.

Король хотел сделать ещё какое-то замечание, но топот примчавшейся во весь опор лошади, заставил его обернуться.

К нему подскакал, весь покрытый пылью, рыцарь, в котором Ягайло без труда узнал литовского боярина Румпольда, одного из ближайших советников Витовта. Он соскочил с коня и преклонил колено.

— Ну, что скажешь, победа? — быстро спросил Ягайло.

— Крыжаки оттеснили нас. Смоляне ещё держатся, государь великий князь заклинает ваше величество двинуть войска на помощь.

— И много легло? — быстро переспросил король.

— Все поле покрыто телами, государь, а под моим государем убито два коня.

— Он жив? Цел?.. Говори же, говори, — король волновался всё сильней и сильней.

— Благодарение Создателю! На счастье наше цел и невредим!

Ягайло перекрестился. В это время из опушки вынесся на всех рысях Витовт, окружённый свитой, и подскакал к Ягайле.

— Государь и брат! — заговорил он ещё издали, — немцы сломили моих литвин, но сами расстроены до конца, веди в бой твои храбрые полки — и победа наша!

— Вперёд! — крикнул Ягайло своим грубым голосом, обращаясь к окружавшим его витязям, — пошлите приказ Зындраму начинать! Вперёд, во славу Пресвятой девы!

Голова польского войска, особенно тот полк, в котором помещалось большое королевское знамя, был в нескольких шагах от короля, воины слышали приказ Ягайло идти в давно желанный бой, крики восторга и радости загремели кругом. Быстро развернулось и сверкнуло в воздухе огромное королевское знамя с громадным белым орлом в короне, и все поляки, охваченные священным восторгом, бодро и смело двинулись вперёд.

Ягайло пропускал знамя за знаменем мимо себя, говоря своим любимым воинам по нескольку одобрительных слов. Войска отвечали радостными кликами и спешили поскорее выбраться из леса на простор, где ждали их смерть или торжество победы!

А смоляне всё ещё держались.

Собрав в ожидании наступления поляков последние три дружины резерва — Сигизмунда, сына Корибута-Новгород-Северского, Киевскую и Витебскую, Витовт двинулся с ними из леса на помощь смолянам, и как раз вовремя.

Они, правда, не потеряли, не уступили ни пяди земли, но число их быстро уменьшалось, и та минута была недалека, когда немцы по их трупам могли бы ворваться в самый центр разбитого и ещё не успевшего перестроиться литовско-русского войска.

Почти одновременно Витовт подвёл свои войска к смолянам, и из-за опушки леса, с левой стороны, показалась голова польского войска, выступавшая под звук труб, литавр, и с развевающимися знамёнами.

Как мы уже знаем, немцы отхлынули от смоленцев, перестроились и дружной массой бросились на новых врагов.

Новая опасность, новые враги, казалось, придали им новые силы. Первый удар был ужасен, богатырь польский Марцишек из Врацимовиц, несший государственное знамя, получил страшный удар по шлему мечом, и хотя крепкий шлем спас его голову, но витязь закачался и упустил из руки знамя. Оно упало среди общей свалки, и это дурное предзнаменование наполнило скорбью сердце Ягайлы, который продолжал смотреть на бой с того же холма.

— Ай! Смотри, смотри! Наше знамя пало! — вскрикнул он, обращаясь к Николаю Тромбе, который тихо читал молитву за спиной короля.

— Успокойтесь, ваше величество, наши герои не такие люди, чтобы с первых шагов отдать знамя государства. Вероятно, случайность какая.

Действительно, кругом поверженного польского знамени закипел отчаянный кровавый бой. Немцы, упоённые только что одержанной победой, дрались как львы, нападали с дерзостью, не имеющей границ, и в первое время оттеснили предзнаменный полк.

Но тут четыре польских прославленных рыцаря Завиша, Наленч, Гадбанк и Елица кинулись в самую густую чащу сечи и сразу повернули дело обратно. Страшная физическая сила этих богатырей-героев, удесятиренная теперь энергией отчаяния, произвела чудеса, горы немецких трупов скоро окружили их, и Марцишек снова поднял и поставил государственное знамя, заваленное было сотней трупов.

Крики радости и восторга загремели кругом в польском войске, а Ягайло, видевший этот новый поворот боя, утёр слезу и благоговейно поцеловал по очереди все свои реликвии.

Поляки ободрились. Наступал решительный момент боя.

Витовт, успевший благодаря удару польских сил, отвлекших главную массу немцев, перестроить свои войска, быстро двинул их вперёд на подмогу польскому войску, несколько оттеснённому рыцарями влево. Казалось, этот новый удар решит судьбу сражения, но не успели ещё литовско-русские полки вступить в новую битву, как вдруг неприятель показался там, откуда его вовсе и не ждали. Победный гимн рыцарей гремел не только на крайнем правом фланге построившихся вновь полков Витовта, но даже в тылу.

Отовсюду скакали к Витовту всадники с донесениями, что значительный отряд рыцарского войска пробирается со стороны Танненберга.

Витовт не верил ушам своим, но звуки медных рогов раздавались всё ближе, победный гимн «Христос Воскрес! Христос Воскрес!», звучал тотчас у опушки мелколесья.

Витовт пришпорил коня и с несколькими телохранителями выехал на опушку. Только теперь он понял в чём дело. Это возвращался из преследования бежавшей Литвы и Жмуди тот отряд рыцарей, которому удалось прорваться сквозь литовские войска ещё до атаки смолян.

Рыцари были так уверены в том, что всё литовское войско разбито, что ехали шагом, а за ними, окружённый стражей, на нескольких десятках подвод, тащилась захваченная добыча и шёл полон. Пленные, с петлями на шее, были прикручены к длинным канатам, крестовики и кнехты безжалостно били их мечами и копьями и силою заставляли следовать за всадниками. Их вопли и стоны наполняли воздух.

Польский рыцарь с малым королевским флагом

Витовт вздрогнул. Он узнавал издали по одеждам между пленными, многих своих близких. Медлить было нечего. Он поскакал обратно к своим войскам и быстро отдал приказ. Более двух тысяч воинов тихо, без кликов и трубного звука, двинулись вслед за ним по лесным дорогам.

Витовт был уверен, что нечаянным нападением из-за леса ему удастся разбить рыцарский отряд. Но было уже поздно. Рыцари, услыхав шум битвы своих товарищей с польскими войсками, быстро выстроились в боевой порядок и стремительно двинулись на помощь своим, оставив полон и добычу под защитой сотни-другой кнехтов и наёмных воинов.

Витовт мигом сообразил, какой гибельный удар может нанести эта неожиданная подмога рыцарей войскам Ягайлы, и, передав начальство над отрядом, шедшим на выручку князю Сигизмунду Корибутовичу Новгород-Северскому, сам поскакал обратно и двинул весь остаток своих войск и немного отдохнувших смолян на помощь полякам.

Но, разумеется, рыцари успели предупредить его. С громом труб и с кликом победы бросились они на правый фланг и, отчасти, тыл поляков, и врубились в предзнаменный отряд.

Поляки не ждали нападения с этой стороны. Думая, что это Литва и Жмудь возвращаются после отступления, они первую минуту раздвинули свои ряды, чтобы принять их, и уже в нескольких шагах заметив ошибку, стали отступать.

Зындрам, зорко наблюдавший за всеми перипетиями боя, тотчас двинул к угрожаемому месту целое знамя, ещё не принимавшее участия в битве и равновесие было восстановлено. Но у него оставалось в резерве всего четыре знамени, а на горе ясно можно было счесть рыцарский резерв; в нём было шестнадцать знамён, и большинство из них — хельминские, под начальством самого великого магистра.

Двинув на помощь полякам все остатки своих войск, Витовт снова бросил своего коня и, вскочив на свежего, поскакал к холму, на котором стоял король Ягайло, окружённый своими телохранителями. Но, ещё не добравшись до вершины, он заметил в рыцарском войске, стоявшем в резерве, большое движение; оно строило ряды к атаке.

Момент был решительный. Польское войско едва-едва могло выдерживать теперь бой с наседающим на него рыцарством, резервов почти не было, и удар свежих 16 знамён крестоносцев должен был решить бой в одно мгновение.

То же, вероятно, думали и рыцари. Сам великий магистр принял начальство над атакующей колонной и, выстроив в густую массу все свои знамёна, медленно двинулся вперёд, желая одним ударом компактной массы лошадей и железа раздавить упорных противников.

Витовт видел это движение и быстро помчался к крайнему левому флангу польских войск, где за закрытием леса стояли последние семь знамён наёмного войска и «гостей», как называли поляки охотников. По их мнению, это войско было самое плохое, «дешёвые люди», и о нем совсем позабыли, когда начиналась вторая, «польская» битва.

Ягайло, вооружённый с головы до ног, с величайшим интересом следил за сражением. Он видел, как одно за другим входили в бой его знамёна и всё-таки не могли удержать стремления страшного врага. Падение государственного знамени так взволновало его, что он сам готов был броситься с горстью своих оруженосцев и телохранителей на выручку, и только мольбы Николая Тромбы да его молодого друга, князя Александра Мазовецкого, удержали его.