Гавриил Блаженный – Ратибор. Ученик деревенского колдуна (страница 57)

— Де'да, я вернулся.

— Ведаю, где ты был. Ты правильно поступил. Знатный волхв у меня в учениках. Я рад.

Ратибор покраснел от похвальбы. Он был ещё совсем мальчишка, но похвала Драгомира для него была очень высока и ценима. Он искренне уважал и ценил учителя, за его талант, и любил его, как родного деда.

Радмила приготовила любимые пирожки. Ратибор любил, когда она готовила вкусняшки. Вскоре вернулся Степан.

В этот раз он ходил помогать с сеном. Сезон просушки был в самом разгаре. Степан перетаскивал сено на сеновал, пока в доме Ефросиньи не было мужа. Отец её был слишком стар для таких работ.

Удивительно, что она жила в семье своих родителей, а не мужа, как это было положено. На самом деле Григорий, так и не смог привести жену домой, к своим родителям, он был самым младшим в семье, тринадцатым ребёнком, когда он вырос, то родители его уже умерли. Вот и пришлось ему остаться в доме тёщи и тестя. Когда появилась возможность построить свой дом, рядом с родителями жены, то решили пока повременить.

В их семье Ефросинья рожала детей каждый полтора-два года. Пока все заработки уходили на всю большую семью. Вот и решил Григорий податься в этом сезоне на заработки в город. Там деньги были другие, и за пару сезонов можно было накопить полностью на свое хозяйство.

Глава 68

Александр Сергеевич довёл друзей до шалаша. Здесь ничего необычного не было, шалаш, как шалаш. Такие охотники часто строят в качестве укрытия от непогоды и стрельбы на водоёме по водоплавающей живности. Только этот был обустроен по особому, видно было, что для удобства барина и его друзей, если таковые прибудут в гости к другу. Да и расположен он был на приличном расстоянии от пруда, больше для отдыха и дополнительного времяпровождения, чем непосредственно для охоты.

Семён Поликарпович не стал заострять внимание на самом шалаше и его удобстве. Осмотрел внимательно место у костра, но ничего интересного не нашёл, кроме многочисленных бычков от папирос. Делал он свою работу скрупулезно и не спеша.

Старый сыщик знал толк в своём деле. Он брал след преступника, как старая легавая, иногда зля доктора за свою чрезмерную медлительность. Но результат его работы всегда был стопроцентным, поэтому с этим приходилось мериться.

— Семён Поликарпович, может, мы пройдём к останкам моего друга Николая Ивановича. Там у меня загонщик мой сидит, уже целый день, никого не подпуская к месту происшествия, как вы меня учили. Мало ли дикие звери растащат всё, — рассказал Александр Сергеевич друзьям.

— Браво, Александр Сергеевич! Я всегда поражаюсь вашей проницательности в вопросе сыскного дела. С вас получился бы неплохой сыщик. А понатаскав вас, возможно и лучший. Вы всё сделали правильно. Именно так и нужно было поступить в первую очередь, — похвалил его искренне старый сыщик.

— Я так и поступил, когда мой повар вернулся по утру с долгожданными продуктами. Я послал его обратно за помощью, а сам остался сторожить тело друга. Он привёл моего загонщика, тому не привыкать к запаху потрохов и крови, — ответил Александр Сергеевич.

— Ну что же, друзья, пойдёмте теперь осмотрим место преступления! — сказал Семён Поликарпович.

Они все последовали за Александром Сергеевичем. Тот знал точное расположение самого места преступления.

***

Радмила сидела с Ефроньей, та только что накормила младенца и уложила её спать. Девочка лежала в люльке и мирно посапывала. Обе женщины с любовью смотрели на ребёнка.

— Ну, что ты решила? — спросила Матушка Ведунья.

— Я думаю, что назову её Злата. Мне это имя всегда нравилось.

— Красивое имя. Мне любо. Златослава значит. Пусть будет так.

Они обе тихо засмеялись, боясь разбудить младенца. Ефросинья была славной женщиной, молодой и самое главное очень доброй. Ей не было и тридцати, а детей уже семеро. Злата родилась седьмой. История опять повторялась. Ратибор тоже был седьмым ребёнком.

— Может, чайку попьём? — спросила Ефросинья.

— От чего же. Можно и чай. Тем более я принесла на угощение свои пирожки. Сегодня уж больно много их напекла. Моим мужикам столько не съесть, — ответила Радмила.

***

Евдоким решил навести своего тестя Савелия Ивановича. В последнее время он сам чувствовал себя просто великолепно. Вернулся к жизни, стал проявлять опять интерес к охоте и рыбалке. Давать дельные советы сыновьям по изготовлению лодок. В чем он был профессионалом в свое время, и дети набирались опыта именно у него, а он у своего тестя.

Евдоким решил ехать с Фёдором и Иваном. Старший сын как раз приехал на три дня домой, проведать своих домочадцев. Отказать отцу в просьбе он не мог, тем более ехать было совсем недалеко.

***

У Ратибора недавно были именины. Мальчику исполнилось тринадцать лет. Он возмужал, подрос. Драгомир приготовил ему особый подарок.

Когда он ещё родился, то старый волхв по традиции выбрал специальное дерево, из которого изготавливал для него вещи.

Мальчик подрос и его посох ли-ти-ус стал ему просто мал. Драгомир изготовил новый, имея все заготовки заранее. Только теперь посох имел особый секрет. В нем, как и у всех боевых волхвов был вмонтирован клинок.

Узкий меч изящной работы был выкован из легендарного булата, сверху был покрыт тонким слоем серебра, это была необходимость при уничтожении нечисти. Драгомир специально заказал клинок у мастера, который использовал старинные технологии при изготовление своих изделий. Хотя считалось, что эта технология давно утеряна, но, как оказалось не совсем.

Когда Драгомир вручил новый ли-ти-ус, радости мальчика не было придела, он был не просто счастлив, а ликовал, как маленький ребёнок. Ещё долго, во дворе, он делал импровизированные удары, рассекая воздух и разя невидимого противника.

Драгомира эти действия ученика веселили от души. Он сам смеялся и радовался за него. Рад был, что подарок пришёлся по душе. Значит угодил. Это было самое главное. Для него Ратибор был больше, чем ученик, он был, как родной внук, которого у него никогда не было. Поэтому он относился к нему не так строго, как ко всем своим ученикам до этого.

— Благо. Дарю, волхвъ Драгомир, за подарочек — сказал Ратибор и низко поклонился в пояс. Он ещё раз достал клинок и поцеловал его, быстро спрятав в ножны.

— Пользуйся во Благо и на здоровье! — ответил Драгомир.

Ратибор протянул учителю за подарок мелкую медную монетку, новую блестящую полушку с вензелем Александра второго.

***

Савелий Иванович встретил, зятя сухо и было видно, что не очень-то был рад его приезду, а вот с внуками наоборот, был приветлив и много шутил. Евдоким тогда это просто списал на старческий возраст. Ну, бывает у стариков такое, может, встал, не стой ноги.

Кстати о ногах. Случилось просто какое-то чудо, по другому и не скажешь, дед начал ходить и не просто ходить, а было такое ощущение, что ноги у него просто помолодели, дед всех поразил своей ходьбой. И даже более, удивил всех, сплясав в шутку гопака.

— Вот так-то внучки, вот я и избавился от хвори! — дед сейчас стоял, весь распыленный, но довольный собой.

Внуки и Евдоким смотрели на Савелия Ивановича, откровенно раскрыв рты.

— Дед, а как так получилось?! Мы все рады!!! Неужели мой доктор помог, Аркадий Иосифович? — спросил молодой купец Фёдор.

— Да. Именно он. Кто же ещё!? Его снадобье сделало просто чудо! Хороший доктор. Передай ему мою благодарность! — Савелий Иванович нагло врал, но такова была договорённость с внуком Ратибором, он не мог подвести юного волхва.

Не такой он был простак, Савелий Иванович, чтобы разбалтывать свои, а тем более чужие секреты. Если время ещё не пришло рассказать тайну, значит не пришло, тем более это не ему решать, мальчик сам знает, когда все расскажет.

У Фёдора Евдокимовича глаза засверкали от счастья. Он всегда был рад, если смог угодить кому-то из своей родни. Сердце и душа у него были добрые, а сам он благороден не по годам.

Иван, младший брат, был намного проще, чем старший, не был таким хватким, но был рукастым и любил всех своих родных безмерно. Он отличался излишней скромностью, но характер у него был твердым, а сердце большим и добрым.

А Евдоким был не простым человеком, с виду набожный и почитающий все законы Божьи, любящий отец и муж. А с другой стороны, то, что он сделал с Ратибором, ни в какие рамки не лезло. Это было бесчеловечно. Хотя он всю жизнь и помнил этот грех и корил себя за это, но все, же это, ни сколько его не оправдывало. После таких поступком можно было и не мечтать попасть в Рай, грех, есть грех.

— Всех прошу в хату трапезничать, отведаем, что Бог послал нам. Бабушка испекла сегодня пироги. Уже поставили самовар. Будем пить чай. Там и поговорим. На улице больно зябко сегодня. — Савелий Иванович махнул, рукой приглашая всех в дом, конечно, ему было неприятно теперь присутствие Евдокима, но он не мог раскрыть все свои карты.

А с другой стороны он отец всех остальных детей, причём каких, и воспитал он их знатно, тут с этим не поспоришь. Конечно, сделал он это не один. Марфа, любимая дочь старика, тоже принимала непосредственное участие в их воспитание. Так что как-то так. С этими мыслями старик зашёл в избу.

***

Александр Сергеевич привёл друзей к месту гибели своего друга. Место происшествие было ничем не примечательное. Тело лежало под старым дубом. Дерево было мощное, ему было не менее трех сотен лет.