Гастон Леру – Человек, вернувшийся издалека (страница 24)

Фанни безуспешно пыталась его успокоить; стуча зубами, он повторял:

– Говорю же тебе, я видел его руку! Умоляю, пойди, посмотри!.. Посмотри, приподними занавеску!.. Он прячется за занавеской!

Он был так уверен в этом, так напуган, что ее саму охватило волнение и она направилась к занавеске, и не потому, что он попросил, а скорее для собственного спокойствия!.. Действительно, ей показалось, что занавеска шевелилась, а не висела, как обычно, неподвижно…

Трясясь от страха, с вытянутыми руками она подошла к окну… но по странному совпадению маленькая лампочка, освещавшая их испуганные лица, внезапно погасла, словно кто-то задул ее, и комната погрузилась в темноту.

Жак закричал, а Фанни, не понимая, что делает, куда идет, обо что-то споткнулась и перевернула столик, на котором стоял хрустальный сервиз. Он упал и разбился с оглушительным звоном. В то же самое время молодая женщина ощутила у себя на лбу и в волосах чье-то ледяное дыхание; окно само по себе распахнулось, и рама ударилась о стену.

Жак хрипел, дверь в комнату отворилась, появилась испуганная сиделка, слабый свет из гардеробной озарил погром, и вошли два доктора.

Несмотря на ворвавшийся в комнату сквозняк, сиделка зажгла лампу.

Вновь ощутив ночной ветер, который изначально ее напугал, Фанни пришла в себя и поняла, что причиной фантасмагории стало плохо закрытое окно, которое распахнулось от порыва, и сама направилась закрыть его.

А Жак, спрятавшийся в дальний угол кровати, дрожащей рукой натягивал одеяло на искаженное ужасом лицо и умолял докторов избавить его от мертвецов!

– Сделайте так, чтобы я больше их не видел! – стонал он, – зачем вы вытащили меня с того света, если не можете спасти меня от мертвецов?.. Не волнуйтесь! Не волнуйтесь! Они существуют! Существуют!.. Ага, вы хотите знать, видел ли я их?.. Так вот, я их видел!.. Видел так же, как вижу вас, и вижу их по-прежнему!.. Дом наполнен ими! И лес! И долина! Неужели вы считаете, что мертвецы просто так исчезают?!.. Да они за каждой дверью!.. Караулят за каждым окном!.. Ждут вас на дорогах!.. Вы зря сомневаетесь! Я-то их видел, видел, когда был мертв, видел, как они склонялись к уху живых и нашептывали им свои советы, как во благо, так и во зло!.. А живые ни о чем не подозревают!.. Мертвые ведут живых за руку, а живые ни о чем не подозревают!.. Ни о чем! Ни о чем!.. Если бы они об этом знали, то остерегались бы!.. Живые говорят, что у них бывают предчувствия!.. Нет никаких предчувствий!.. Есть лишь шепот мертвого!.. Его рука, ведущая к счастью или к катастрофе!.. Ибо мертвые… я об этом говорю вам… да, говорю… потому что видел их!.. Среди живых мертвых очень-очень много… мертвецы и любят живых, и ненавидят!.. Есть кошмарные мертвецы, от которых живым не спастись!.. Живые совершают ошибку, когда не приглядываются к своей же тени… Они бы увидели то, что видел я!.. И тогда бы побереглись!.. И живые перестали бы идти по жизни с гордо поднятой головой, уверяю вас… Ах, прошу вас… заклинаю вас, господа доктора… изгоните мертвецов!.. Изгоните!.. Прогоните!..

– Уходите! Подите прочь, – велела Фанни докторам, – вы же видите, он бредит… вы преступники… вы вернули его к жизни, чтобы мучить!.. Вы терзаете его несчастную душу! Прочь!

И Фанни вытолкала двух обомлевших докторов-спиритов из комнаты и поносила их до самого коридора…

Она вернулась к Жаку; тот, немного успокоившись, обратился к ней:

– Мне стало легче, я избавился от всего! От всего, чем была забита моя бедная голова!.. Мне стало намного лучше… Думаешь, я все им рассказал? Нет, право, я рассказал им все, что видел, не больше и не меньше… Но я очень старался не проговориться об Андре… Конечно, я же не могу о нем рассказывать! Раскаяние, подобное этому, надо оставить при себе – из-за маленького Жако, он-то ни в чем не виноват, бедный маленький ангелочек, и из-за тебя, дорогая Фанни…

Тем временем у себя в комнате Мутье говорил профессору Жалу:

– Дорогой друг, мы больше не можем здесь оставаться. Возможно, этот несчастный по-прежнему представляет для нас интерес, но еще парочка таких сцен, и нам ничего не останется, как отправить его в Шарантон[31], не говоря уж о том, что мы и сами можем там оказаться… Вдобавок нас больше не потерпят в этом доме, так что давайте обойдемся без скандала, который, если вы станете упираться, устроит мадам де Лабосьер… Во всяком случае, с меня хватит. Скажу вам больше: меня самого гложет совесть… А еще нам поскорее надо вернуться в Париж, если все-таки хотим издать «Астральную медицину»…

– Хорошо, мы соберемся и уедем. Но будь моя воля, я бы остался, – задумчиво промолвил Жалу. – Здесь все интереснее и интереснее…

– Вы так считаете?.. Считаете, он действительно видел то, о чем говорит?..

– Но, дорогой мой, это вполне соответствует нашим предположениям…

– Как раз таки эти предположения мне и не нравятся…

– Значит, – усмехнулся Жалу, – вы полагаете, что этот человек, вернувшийся с того света, все выдумал нам на радость?..

– Он ничего не выдумал!.. Он вспоминал…

– То, что увидел, пока был мертв!..

– Нет, то, что мог прочесть перед своей смертью!..

Жалу даже подскочил.

– Вас послушать, – воскликнул он, – так мы никогда не сдвинемся с места!..

– Эх, друг мой, сомнения двигают науку… поверьте мне, мы будем на коне только в том случае, если честно признаемся, что у нас большие сомнения… однако сомневаясь и не скрывая своих сомнений, мы располагаем достаточным материалом по операции, и вдобавок я написал рассказ для «Астральной медицины».

– А еще мы проведем чудесную лекцию, – добавил Жалу. – Что ж, уедем, но нельзя бросать этих людей.

– Я отвечаю за Жака, – сказал Мутье. – Когда будем в Жювизи, отправим к нему моего знакомого доктора. Рассвет близится, давайте собираться.

Перед отъездом они оставили письмо для мадам де Лабосьер, где весьма достойно с ней попрощались. Подводя итог, если бы их здесь не было, месье де Лабосьер был бы мертв!.. Фанни приказала шоферу приехать рано утром и отвезти докторов, куда они пожелают.

Когда машина выехала на дорогу в сторону Жювизи, Мутье велел остановиться на берегу, недалеко от домика у реки. На опушке осиновой рощи он заметил тощую фигуру Марты Сен-Фирмен. Казалось, она кого-то ждала и, видимо, точно знала, что он появится.

– Кто это? – спросил Жалу.

– Та самая Марта, о которой я вам рассказывал, Марта, которая разговаривает с призраком… выходите из машины!..

И они подошли к ней. Марта кивком поприветствовала их и совершенно спокойно произнесла:

– Значит, это правда, что вам удалось воскресить его? С тех пор я не видела Андре… но очень хотела бы получить от него весточку…

Мужчины переглянулись.

– Это правда, – ответил доктор Мутье, – нам выпало счастье спасти месье де Лабосьера. Но откуда вы знаете, что нам удалось оживить его?

– Андре мне сказал…

– Значит, вы снова видели привидение?

– Да, спустя несколько минут после несчастного случая, при котором присутствовал Андре! Он сказал мне, что вы и профессор Жалу пытаетесь оживить мертвеца.

– А вы уверены, что это Андре вам сообщил? – ласково спросил доктор Мутье, – вы же помните, дитя мое, что я вам сказал: в вашем состоянии вам не следует доверять ни своим глазам, ни ушам!.. Я бы, скорее, поверил, что слух об операции дошел до вас… через прислугу… слуги, несомненно, болтали об этом между собой… а ваша старая служанка наверняка слышала их болтовню…

– Я больше не разговариваю ни со старухой-служанкой, ни с мужем… я разговариваю только с Андре, когда он того хочет… Он рассказал мне обо всем, что видел и слышал… он пришел повидать меня, потому что знал: я жду его… Он сказал мне: «Доктор Мутье шепнул доктору Жалу: “Если мне удастся провести операцию за десять минут, все обойдется!”». Так это правда или нет?

Оба доктора, обомлев от удивления, уставились на нее, а женщина спокойно повернулась к ним спиной и медленно пошла к домику на берегу реки.

В четверг (профессор Жалу всегда читал лекции по четвергам) с самого утра толпа студентов-медиков запрудила узенькую улочку, ведущую к роскошному портику величественного здания Школы общественных и политических наук. Молодые люди без устали обменивались самыми грубыми шуточками по поводу теории о возможности внушения мертвым и философских лекций и экспериментов в области медицины души.

В наличие души они не верили… как, впрочем, не верили, что доктор Мутье воскресил человека. Они считали, что воскрешенный был еще жив, когда его оперировали. Если сердцебиения нет – это еще не значит, что человек умер.

«Единственное подлинное доказательство смерти, – говорили они, – это трупное окоченение! А окоченение никто не зафиксировал!» Более того, его не могло быть по той простой причине, что операция завершается успешно только в том случае, если тело остается теплым!.. В общем, под громкий хохот и гомон, напоминающий птичий галдеж, они пришли к выводу, что воскресить мертвого можно только в том случае, если он еще жив!..

О скептическом отношении студентов к докладчику было давно известно. И опасаясь скандала, мадам де Битини, несравненная помощница профессора Жалу, приняла надлежащие меры.

Она отправилась к директору Школы и договорилась, чтобы во время лекции дверь в здание была закрыта.