Гастон Леру – 1905 год. Репетиция катастрофы (страница 16)

Все дороги покрыты липким гадким месивом и завалены какими-то непонятными предметами. Передвигаться по ним приходится с большим трудом. Мы уже отошли на приличное расстояние от железнодорожной станции и военных постов. Неожиданно на нашем пути появляются несколько татар, которые что-то ищут в развалинах домов. Они прячутся за каменными руинами и пропадают из виду, словно злобные птицы-падальщики, потревоженные в разгар своего гнусного пира. Потом на краю дороги под металлической трубой встречаем трех женщин, согбенных и молчаливых. Они заняты тем, что окунают в разлитую нефть тряпки и отжимают их в принесенные с собой ведра. Доходность этого занятия зависит от текущей цены на нефть.

Идем дальше. По дороге приходится перешагивать через перекореженные желоба, обходить разрушенные буровые вышки, остерегаться опасно наклонившихся опор, подъемных воротов и каких-то ржавых буровых приспособлений. Повозка с кучером-татарином осталась далеко позади. Ноги лошадей обязательно запутались бы в валяющихся поперек дороги телефонных проводах. Приближаемся к резервуарам для нефти. По обе стороны видим странные разбитые емкости. Когда-то это были очень прочные металлические ванны, стенки которых крепились мощными болтами. Теперь они скукожились и похожи на сита или скорее на шляпы-цилиндры на следующий день после свадьбы.

Кажется, что руинам не будет конца. Что за поселение находилось на этом месте? Какие неисчислимые богатства спрятаны в этой земле, из-за которых сюда свезли несметное количество приспособлений, намереваясь отнять эти богатства у земли, которой они принадлежат? Идем дальше и все время через что-то перешагиваем, перешагиваем. Доходим до фантастического переплетения вспученных труб. Их тут тысячи километров и все они похожи на черных змей, каждой из которых взрезали брюхо. Совсем недавно по этим трубам текла драгоценная жидкость, служившая неисчерпаемым источником жизни, силы, тепла и света. Кажется, что эти гигантские удавы все еще трепещут и с них лохмотьями валятся куски кожи, а тела, скрученные в напряженные кольца, сковало судорожно сжатым металлом. Эти кольчатые апокалипсические животные в момент смерти сплелись в безнадежном порыве, и все, что находилось под ними, искрошили в мелкую пыль. И вот они, хозяева этой земли, сжали ее своими страшными кольцами и, испуская дух, умертвили драгоценную землю.

Сомнений нет, мы вернулись в варварские времена, в кровавую эпоху Золотой орды. Не надо только думать, что во всех этих безумствах виноваты одни только татары. Немалая часть вины лежит и на армянах. Я не собираюсь осуждать ни тех, ни других, устанавливать чью-либо ответственность и тем более вину. С моей стороны это было бы слишком глупо. Две эти нации до такой степени не похожи друг на друга, а трения между ними начались в такие незапамятные времена, в эпоху, столь же отдаленную и таинственную, как и сотворение мира, что в наши дни невозможно отыскать среди них ни правых, ни виноватых. Они такие, какие есть, и этим все сказано. Если же вы любитель вершить правосудие и вам обязательно требуется найти виновного, тогда рекомендую вам назначить виноватым того, кто знал, чего стоят обе эти нации, имел возможность не допустить столкновений, сгладить остроту противоречий, но ничего для этого не сделал.

Такой виноватый есть. Это российское правительство.

Октябрь 1905 г.

Две пушки

Увы! Мне так и не удалось услышать, как в Баку стреляют пушки!

Пушки замолчали. Жаль. Мне доводилось видеть винтовки, штыки, ятаганы. Я даже видел, как бьют ножом, но не слышал пушечных выстрелов. Я не слышал, как стреляют бакинские пушки. Теперь мне не будет покоя. Это уж точно. Перестрелка между людьми стала настоящей трагедией, зато канонада – сплошным весельем. Как жаль, что мне не довелось посмеяться! Эти две пушки никого не убили, зато рассмешили весь белый свет. Дело в том, что от царя пришла телеграмма: «Действуйте энергично!» В ответ губернатор выкатил две свои пушечки.

Теперь держитесь, армяне и татары.

И дело пошло. Началось в Балаханах, когда ситуация там немного успокоилась, тот есть, когда там уже стало нечего жечь и грабить. Вот тут-то в татарскую деревню под личным надзором генерала Светлова направили две пушки. По приказу генерала собрались старейшины, и его превосходительство заявил им буквально следующее:

– Господа, вы виновны в стрельбе из винтовок и поджогах. Вы это признаете. Тем лучше! Кроме того, вы занимались грабежами. Что ж, надеюсь, что люди вы честные и посему возвратите все, что награбили!

Честные татары равнодушно заглянули в жерла генеральских пушек и ничего не вернули.

Генерал закончил свою речь, после чего обе пушки без лишнего шума вернулись на исходные позиции. Они, в смысле пушки, наверняка решили, что после выразительной речи начальника им уже нет смысла упражняться в красноречии.

Не подумайте только, что две бакинские пушки – это вообще не стреляющие пушки. Их ведь отправляют на дело, значит, они все же стреляют.

Но выглядит это смешно, особенно когда пушки не трогаются с места, но считается, что они вели обстрел.

Вот, например, бакинский губернатор сказал: «Применять пушки против любого дома, из которого производились выстрелы.»

Стоило ему произнести эти слова, как у меня над ухом раздался выстрел. Кто-то сказал: «Дом губернатора обстреляли из дома Араниканца.»

Для наказания виновных немедленно направили две пушки. Вот теперь-то злоумышленников покарают! Пушки привезли и нацелили на дом Араниканца, в котором проживает господин Мекарт, поверенный в делах Великобритании. Вообще в доме проживают одни только иностранцы, преимущественно англичане. А тут еще несколько дам вышли на балкон подышать свежим воздухом. Они с любопытством наблюдают за действиями артиллеристов. Внезапно пушки застывают на месте и, как вы понимаете, раздается выстрел!

Слава Богу, дамы успели скрыться, не то их бы точно окатило картечью. Тем временем, к счастью, находится один здравомыслящий человек, которому удается втолковать губернатору, что англичанам незачем было стрелять по его дому, что произошла ошибка, и у нее могут быть самые серьезные последствия. Поступает приказ прекратить огонь. Это весьма кстати. Мне еще не доводилось видеть настолько добротно обстрелянный дом. При этом пушки никого не убили, потому что на самом деле это потешные пушки.

Подводя итоги, можно сказать, что обе карательные пушки, на которые была возложена большая ответственность за наведение порядка, ни разу не стреляли, ни по татарам, ни по армянам. Их использовали только против иностранцев, причем самым необычным образом: иностранцев сначала напугали, а потом рассмешили.

На этом история с двумя пушками не заканчивается. Послушайте, что было дальше.

Слышится выстрел неподалеку от дома Зейтца. Этот дом принадлежит датчанину, и живут в нем англичане и евреи. Услышав выстрел, жильцы дома, принадлежащего Тагиеву, решили, что им угрожает опасность (Тагиев – самый богатый человек среди татар, его состояние оценивается в сто миллионов рублей). Люди звонят в полицию и сообщают, что ведется обстрел дома Тагиева. Вскоре появляются две пушки и под надзором пристава устанавливаются неподалеку от дома Дилдарова. Теперь внимание! Мы имеем четыре дома и две пушки: 1. Дом, из которого стреляли (мы помним, что этому дому ничего не угрожает); 2. Дом Тагиева, по которому стреляли (правда, больше по нему не стреляли); 3. Дом Зейтца; 4. Дом Дилдарова. Между двумя последними домами установили обе пушки. Кто-то слышал, как какой-то прохожий сказал: «Стреляли из дома Зейтца.» Для пристава этого достаточно. Огонь! Пушки обстреляли дом Зейтца, после чего в него врывается полиция. В доме полицейских ждет сюрприз. Если в обычное время в этом доме проживают англичане и евреи, то в нынешние неспокойные времена в доме нет ни души. Взбешенный пристав возвращается к дому Дилдарова. Как же так, ведь откуда-то все-таки стреляли! Почему бы не предположить, что стреляли из дома Дилдарова? По команде пристава пушки разворачиваются в сторону этого дома. Тут прибегает с перекошенным лицом Дилдаров и умоляет артиллеристов, офицера, пристава, чтобы по его дому не стреляли. В итоге пристав ему говорит:

– Плати штраф, две тысячи рублей (!), тогда не буду стрелять по твоему дому.

Дилдаров кричит:

– У меня нет при себе двух тысяч рублей!

– Пиши долговую расписку, – хладнокровно говорит пристав.

– Обо всем-то вам приходится заботиться, – с благодарностью в голосе говорит Дилдаров и ведет пристава в свою контору.

Через пять минут начальник местной полиции выходит из конторы и в руках у него расписка на две тысячи рублей с обязательством произвести выплату в течение шести месяцев.

Кстати, кое-кто здесь пытался меня убедить, что такого не может быть.

Так знайте, что на Кавказе человека, мешающего вам спокойно жить, убьют по вашему заказу за пять рублей, а начальник полиции отпустит убийцу за двадцать пять рублей (у меня есть свидетели). Таким образом, от пребывания на Кавказе вы получите массу удовольствия. В целом здесь царит восхитительная анархия, и правительство не в состоянии навести порядок как из-за собственной слабости, так и из-за продажности чиновников. Именно поэтому, когда отношения между армянами и татарами обостряются до предела, им попросту официально разрешают вооружаться. И если вы спросите меня: «Стоит ли ожидать возобновления резни?», я вам отвечу: «В этом нет никакого сомнения!» Может быть, со всем этим ужасом и можно покончить, но только не путем назначения наград за голову того или иного персонажа, как это практикует каждая из национальных общин. Хотя царскому наместнику на Кавказе этот метод очень нравится (такое, знаете ли, Общество взаимного убийства с неограниченной ответственностью). Что здесь действительно требуется, так это сильная, хорошо организованная и справедливая администрация. Но, увы! Ни в Баку, ни где-либо еще такой администрации нет и в помине!