Гастон Леру – 1905 год. Репетиция катастрофы (страница 11)

Этот случай не нуждается в комментариях и наглядно демонстрирует, в каком состоянии находится военно-морской флот России. Из Севастополя для усмирения взбунтовавшегося броненосца были отправлены четыре эсминца с приказом потопить восставший корабль. Для выполнения подобной миссии количество направленных кораблей явно недостаточно, зато, судя по всему, экипажи этих кораблей пользуются полным доверием начальства.

Кроме того, поступили сведения, что «Потемкин» покинул Одессу и остановил в открытом море греческое судно, с которого перегрузил к себе на борт запасы продовольствия и уголь. В соответствии с установленным порядком греческому капитану выдали подтверждающий документ, на основании которого он имеет право требовать от российского правительства плату за отгруженный уголь и продовольствие.

Утверждают также, что через сорок восемь часов в Одессе будет наведен порядок благодаря тому, что император ввел в городе военное положение. В ответ на это утверждение я заметил, что восставшие матросы ввели военное положение раньше императора…

Происходит нечто неслыханное! Прошло всего сорок восемь часов с того момента, как в Санкт-Петербурге получили официальное сообщение о происшествии на «Потемкине», а интерес к этому событию уже совершенно пропал. Никто уже и не вспоминает о корабле-призраке. Никого не интересует, где он находится, куда идет и каковы его действия. Ему отдали в полное распоряжение все Черное море. Он может с ним делать все, что захочет. Когда броненосцу надоест прогулка по морю, он об этом сообщит.

Сегодня приказом по военно-морскому флоту все матросы Черноморского флота на два месяца отправлены по домам. Таким образом, единственным действующим кораблем на всем Черном море остается «Князь Потемкин». Он никому не подчиняется, и, что бы ни говорили по этому поводу, командуют им корабельные офицеры. Броненосец укрылся в Констанце, где его посетили представители румынских властей. А тем временем губернатор Одессы пытается успокоить жителей, демонстрируя им одесский рейд, на котором не видно русских броненосцев.

Только что я узнал, что экипажи кораблей, получивших приказ потопить «Потемкин», побратались с моряками броненосца.

Выходя из здания генерального штаба, я столкнулся с адмиралом Вирениусом52, лицо которого по понятным причинам выражало крайнюю печаль. В ответ на мои вопросы он заткнул уши и жалобно произнес:– Ради Бога, не говорите мне об этом!.. больше об этом ни одного слова!..                                                                              Июнь 1905 г.

Сегодня

Теперь уже бессмысленно задаваться вопросом, что будет завтра. Это нам со всей определенностью демонстрирует сегодняшний день. То, что мы видим, буквально ошеломляет! Варшава, Лодзь, Либава53, Николаев, Москва! Одесса!.. Одесса! И они еще собирались продолжать войну с Японией! Москва! И они еще отказывались обсуждать вопросы внутреннего мира в стране! Так послушайте же, если вы хотите что-то понять! Прочистьте оба ваши уха и одним ухом услышьте то, что кричат ваши солдаты, а другим, пока не поздно, услышьте призывы самых авторитетных людей империи, услышьте слова, которые доносятся с Кавказа, с берегов Белого моря и с еще более далеких окраин, услышьте голос потомков гордой древней знати, которой до появления Ивана Грозного были неведомы тираны, и главное – услышьте вопли, доносящиеся из деревни!.. Голос крестьянства доносится издалека, из самых дальних азиатских степей. Голоса крестьян несутся сквозь века. Какое неизбывное абсолютное доверие к вам, ваше величество, слышится в этих голосах! О, батюшка, они были уверены, что придет радостный день!.. Они нашли в себе силы донести до вас свою многовековую нужду!

И чем же вы их встретили, государь? В обмен на народную любовь вы предложили им… булыгинскую конституцию!

До настоящего времени монарха и его подданных разделяла непреодолимая пропасть, а сам монарх выступал по отношению к подданным в роли арбитра. Если же будет введена в действие конституция Булыгина, тогда пропасть превратится в непреодолимую гору, имя которой Закон. Чтобы подняться на эту гору, народ, стремящийся осуществить свою вековую мечту, будет вынужден преодолевать беспрецедентные трудности.

Однако народ не желает лезть на эту гору, и он отвергает конституцию Булыгина. Именно об этом в своей удивительной отважной речи в Петергофском дворце говорил князь Трубецкой, который прямо заявил: «Нам не нужна конституция Булыгина!». Эти его слова даже не были упомянуты в официальном отчете о встрече с царем. Какое ребячество! Ведь остальной текст отчета ничего не стоит в сравнении со словами: «Нам не нужна конституция Булыгина!».

И делегаты городов, присоединившиеся в Москве к делегатам земств, повторили слова Трубецкого: «Нам этого не надо! Если это все, что вы можете нам предложить, тогда оставьте себе конституцию Булыгина!»

Я вам объясню, почему они отвергают эту конституцию. В соответствии с хитроумным булыгинским проектом в императорскую «думу» должны быть избраны пятьсот депутатов, но власть настаивает на таких условиях проведения выборов, что участники московского съезда отказываются их даже обсуждать. В думе должно быть десять комитетов, девять из которых будут заниматься вопросами, от которых зависит судьба самого правительства, а именно финансами, землепользованием, религией, промышленностью и торговлей, народным образованием, обороной, юстицией, общественными работами. Десятый комитет займется государственным бюджетом. Депутаты думы будут получать жалование в размере 2400 рублей в год. Но главное состоит в том, что думе будет позволено только предлагать проекты законов. Кто же осмеливается утверждать, что такое народное собрание, которому позволено предлагать проекты законов, не является законодательным органом власти? Такой вопрос задают последователи теории Шипова и, разумеется, сторонники проекта Булыгина. Они говорят: «Им же создали все условия для законодательной деятельности!» Им предоставили право предлагать, и будьте уверены, они будут предлагать только полезные вещи. Как выразился государь император, их предложения будут в русском духе. Председательствовать будет человек, «которого выберет император». Можно не сомневаться, что все десять комитетов, руководимые десятью председателями, «выбранными императором», будут действовать именно в русском духе.

Итак, орган представительной власти получит право предлагать законы, зато Государственный совет будет наделен правом эти законы отвергать! Если механизм государственной власти видится именно таким образом, тогда не стоит его и создавать. Ведь вместо избираемого по замыслу московского съезда Сената император собирается оставить существующий Государственный совет. А что собой представляет этот совет? Можно ли сказать: Государственный совет – это и есть император? Нет, так сказать нельзя! Потому что Государственный совет – это всего лишь канцелярия императора!

Как сказал мне один из нынешних деятелей, проект Булыгина – это курам на смех.

Разумеется, московский съезд в некоторых своих требованиях заходит слишком далеко, хотя, возможно, у него для этого есть основания. Например, делегаты съезда громко потребовали предоставления избирательных прав женщинам, но между собой они тихо говорят: «Мы были бы счастливы, если бы избирательные права предоставили хотя бы мужчинам». Такой расчет, возможно, выглядит наивно, но и делегатов тоже можно понять. Как выражаются некоторые из них: «Надо чтобы правительство поняло, что, если получится договориться с мужчинами в принципе, тогда с ними всегда можно будет столковаться и по поводу частностей». Кстати, многие либеральные деятели полагают, что опасно сразу, без переходного периода, предоставлять политическую свободу безграмотным народным массам… По поводу такого рода промежуточных мер и переходных периодов компромиссы с правительством возможны. Но есть вопросы, которые съезд считает для себя решенными, хотя правительство продолжает их игнорировать. В частности, делегаты съезда решительно настроены на искоренение бюрократии, которую заклеймили, как разрушительного монстра, демонстрирующего сервильность по отношению к императору, тиранические замашки в отношении народа и неудержимую продажность. Было заявлено, что со времен Петра Первого такие характеристики могут быть даны практически любому правительству.

Таким образом, если между высшим властным лицом и представительным органом власти вклинится Государственный совет – а он и является головой бюрократического монстра – то это будет означать, что существующий политический режим не трансформировался, а консолидировался… Надо понимать, что этот режим может рухнуть только после того, как подохнет бюрократический монстр.

Сможет и захочет ли император понять, что именно он является новым Архангелом Михаилом, и только он сам в состоянии уничтожить это чудовище? Разве не услышал он крики радости, раздававшиеся во всех городах земли русской, когда после встречи в Петергофе он предстал перед всей нацией в образе архангела? Так кто же и почему вынул меч из его рук? Не те ли, кто испугался, что народная любовь к тому, кто обещал свободу, сметет самого освободителя?