Гаспар Кёниг – Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта (страница 62)
А разве мы хотим быть на них похожи? Мы сумеем создать ИИ иного качества, превосходящего, учитывая, что он сможет завоевать доверие пользователей. И мы сохраним инновации благодаря политике конкуренции. Китайцы просто смеются над этим, а американцы находятся меж двух огней – по историческим причинам они принимают от частного сектора то, что отвергали бы, если бы оно исходило от государства…
Делая слишком большую ставку на цифровое планирование, Китай становится хрупким в том смысле, в каком понимает хрупкость Нассим Талеб. КНР рискует не справиться с непредвиденными обстоятельствами. В то время, когда одни хотят уйти из Европы, а другие – «переизобрести» ее, быть может, достаточно просто применить фундаментальные, как никогда актуальные европейские принципы к новым технологиям и запустить наконец широкомасштабные инвестиционные программы?
Но каким образом государства могут претендовать на то, чтобы что-то регулировать, если они переложили всю нормативную ответственность на платформы?
Законодательство по самой своей природе отстает от эволюции технологической сферы. Это нормально и заставляет нас становиться на путь добровольной кооперации. Но классические рамки правового государства не теряют своей значимости.
Несколько лет назад Марк Цукерберг мечтал, что «глобальное сообщество» Facebook породит свои собственные нормы. Но под непосильным грузом социальной ответственности Facebook, которому пришлось принимать решения, далекие от его изначального предназначения (о свободе самовыражения, например), сам был вынужден апеллировать к коллективному регулированию[218]. Чтобы выжить, платформы должны смириться с тем, что они несуверенны. Между тем это регулирование не может производиться на уровне отдельной страны. Оно должно быть воплощено во всемирном правительстве, в своего рода цифровом космополитизме. Учредить ООН для данных – один из главных вызовов этого века[219]. Маргрет Вестагер заключает:
Кто говорит о рынке данных, говорит о демократии данных. Только эта демократия не должна сама быть виртуальной. Коллективное решение образуется путем личного взаимодействия. Люди в этом нуждаются: повсюду в Европе выражается одно и то же желание солидарности и вовлеченности. Для того чтобы регулировать цифровое пространство, необходимо, как ни странно, воссоздать конкретные места для обсуждения. У вас, во Франции, где 36 000 коммун, положение гораздо лучше, чем у других!
А что, если бы горизонтом ИИ была местная демократия?
Человек-зверь
Вернувшись в Париж, с целью цифрового детокса я погрузился в «Человека-зверя» Эмиля Золя. С каждой страницы вставала новая цивилизация машин с ее сверкающими вокзалами, диспетчерскими пунктами и струями горячего пара. А при этом сюжет романа – история наших амбиций и слабостей, банальная история о ревности, деньгах и власти. Сначала я спрашивал себя, почему Золя, отталкиваясь от самой передовой современности, навевавшей грезы Жюлю Верну, в итоге написал простой детектив. Академик ответил бы, что он соединил два текста: один – о мире железных дорог, второй – о судебной системе. Но, возможно, Золя хотел показать, что технологии, меняя все в обществе, ничего не меняют в чувствах. Машина – это декорация. Сидя в своем локомотиве, этой самой «Лизон», с которой главный герой возится, как другие сегодня со своими алгоритмами, он хотел бы забыть свои человеческие, слишком человеческие обиды. Но как только он выходит из этого чугунного укрытия, его раны тут же открываются снова, еще более болезненные, чем раньше. Можно сколько угодно убегать в технологии, но дикий зверь, сидящий в нас, все равно не замедлит вернуться.
Итак, я начал с
Оставляю последнее слово за тетушкой Фази, женой путевого сторожа:
Что и говорить, хитро все это придумано! Ездить стали быстрее, да и учености прибавилось… Но звери как были зверьми, так ими и остались, и пусть даже придумают машины еще хитроумнее, зверей от этого меньше не станет[220].
Список интервью
Благодарности
Эта книга не увидела бы свет без горячей поддержки моей издательницы Мюриэль Бейер и ее команды. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить Себастьяна Лефоля из Point, выманившего меня из моего логова, чтобы забросить в большой мир.
По пути мне встретились чудесные люди, которые великодушно провели меня по лабиринту ИИ, делясь со мной экспертными знаниями и контактами из записной книжки. Я особенно благодарен Чунлонгу Гуо из Пекина, Адриену Трею из Сан-Франциско и Анне Байер из Тель-Авива.
В Париже трое друзей согласились комментировать и критиковать мою книгу по мере того, как она обретала форму. Я благодарю Александра Лебрена за его ценные технические замечания, Драгоса Гордузу – за подготовку материалов, а также Говена Леклерка – за его неизменно проницательный взгляд.
Кроме того, я пользуюсь случаем – изданием моей двенадцатой книги, – чтобы наконец поблагодарить своих родителей, моих первых и самых придирчивых читателей, которые привили мне уважение к фразе и научили искусству подбирать слова.
Избранная библиография
Многочисленные примечания позволят любопытному читателю покопаться в корпусе академической литературы по этой теме, отличающемся большим богатством. Я ограничусь указанием десятка книг, особенно важных, на мой взгляд. Либо в них непосредственно идет речь об ИИ, либо они позволяют приобрести адекватные концепции, которые помогут в нем разобраться.
Для понимания технологии персонализированного таргетирования.
Мой отправной пункт: ИИ звонит в колокол по индивидуальной автономии…
…по автономии, которая и так серьезно оспаривается современной наукой.
Вот как могло бы выглядеть общество «дивидов», объединенных в сеть.
Мечта о сильном ИИ…
…и почему интеллект все-таки не может обойтись без тела.
ИИ питается нашим трудом (бесплатным)…
…однако будущее труда зависит от нас, а не от ИИ.
Как Китай собирается подчинить себе весь мир.
Противоядие от «неомании» (безоговорочной веры в современность)!