Гаспар Кёниг – Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта (страница 38)

Каспер пылко и искренне пытается убедить меня в важности своей миссии. Хотелось бы мне верить… Впрочем, рассказ о его злоключениях не развеивает моего скепсиса. Высадившись в Кремниевой долине, господин посол выяснил, что двери перед ним закрыты. Каспер, отчасти шутя, признаёт, что в пиар-отделы компаний попасть сложнее, чем в лагеря Талибана, где он бывал, когда занимал похожий пост в Афганистане. Однажды Каспер собрал коллег-дипломатов из двадцати двух стран, чтобы провести переговоры в штаб-квартире одной из компаний, входящих в GAFA, но ему предложили встретиться… с самым высокопоставленным стажером! Когда датский премьер хотел встретиться в Давосе с представителями Facebook и Google, его просто выпроводили. Став королями мира, поскольку, если верить девизу Марка Цукерберга, они «шествовали, ломая все на своем пути», бывшие основатели стартапов не сохранили никакого уважения к традиционным государственным институтам и не лишают себя удовольствия дать им это почувствовать. Как бы Каспер ни старался, мне он кажется Дон Кихотом, сражающимся с ветряными мельницами данных.

Если отдельные государства кажутся бессильными, тогда, может, в решении этих проблем, которые по своей природе являются транснациональными, следует обратиться к многосторонним институтам? И почему бы не к главному из них, а именно к ООН?

В штаб-квартиру этой организации, расположенную на берегу Ист-Ривер, я вошел не без некоторой юношеской робости. Я миновал 193 флагов, которые столько раз видел по телевизору. Здесь собирается вся планета, чтобы обсуждать проблемы и разрешать конфликты. Как тут не оставаться верным кантианскому космополитическому идеалу? Как не желать того, чтобы однажды всемирное правительство в той или иной форме завершило объединение человечества, единственного вида, способного думать о себе самом? Не смогут ли наши руководители, собравшись вместе, совладать с идущей сегодня стремительной цифровой перестройкой?

Похоже, Салем Аван, отвечающий за технологические вопросы в администрации ООН, не готов разделить это мнение. Для дипломата он показался мне человеком чрезвычайно откровенным… Нет, на институциональном уровне не было определено никакого направления публичной политики. Нет, государства – члены ООН, похоже, не озабочены этим и не выдвигают никаких соответствующих требований. Нет, идея мирового регулирования кибербезопасности или ИИ не рассматривается.

– Но, к счастью, – добавляет Салем, – у нас есть наши собственные специалисты: цифровые «голубые каски».

– Отлично! И где же они?

– Здесь, – ответил он мне, иронично улыбаясь и указав на коридор за стеклянной стеной нашего конференц-зала.

Я оборачиваюсь. Цифровых «голубых касок» не более десятка. «В основном они играют символическую роль», – признаёт Салем. Будто я очутился в участке унылого шерифа, ожидающего нападения индейцев. Неужели это все силы, которые удалось собрать? Салем не скрывает разочарования. Накануне он принимал команду компании Amazon, с которой они должны были обсуждать возможности технологического сотрудничества. С завистью он упоминает о том, что в Amazon работают тысячи исследователей ИИ самого высокого уровня. Вот до чего мы дошли: 193 государства просят платформу электронной торговли прийти им на помощь, чтобы они могли что-то понять, решить и действовать.

Кризис не является исключительно техническим, государствам не хватает не только бюджета или знаний. Салем напомнил мне, что ООН – организация, основанная на идее национального суверенитета. Но он-то как раз и поставлен под вопрос сетями, которые по самой своей природе детерриториализованы. Речь больше не идет о том, чтобы объединять государства в зависимости от их собственных интересов, но о том, чтобы как-то работать с вопросом, который выходит за их границы. ИИ ведет к устареванию ООН. Организация, некогда способная, несмотря на все ее ограничения, укреплять мир и предупреждать войну, ныне парализована строчками кода. «Нам нужна цифровая ООН, – делает вывод Салем, – то есть организация с другим управлением, другими инструментами контроля, другими формами действия». Но, возможно, появится она только в другой жизни…

Пока же правительства, признающие свою слабость, все чаще и чаще обращаются к гигантам ИИ. Они хотят, чтобы те сами определили нормы, управляющие их пользователями, а потому и всем обществом в целом. Это делегирование суверенной власти частным группам представляет собой удивительный поворот. Под прикрытием «социальной ответственности бизнеса», крайне модного сегодня понятия[132], государство попросило тех, кто управляет нашими данными, фактически заменить собой закон. Когда Facebook применяет свои собственные критерии определения приемлемого контента, он становится главным регулятором свободы слова, попирая тем самым американскую Первую поправку или французский закон 1881 года… Выброшены на свалку столетия юриспруденции, когда юристы пытались определить тонкую границу между защитой и цензурой. То, что еще сохранялось от мифа об общей воле, единственном легитимном законодателе, распылено по строкам кода, создающегося безо всякой огласки. Отныне, когда удаляют ваш пост или по неизвестным причинам банят аккаунт[133], вам приходится обращаться к сотрудникам Facebook. Конечно, государства пока не исчезли и в крайнем случае всегда может вмешаться судья, но чего стоят годы судебных процедур в сравнении с прямым действием алгоритмов? Там, где правосудие еще могло поддерживать видимость правового государства, которое не спешит с выводами, нормы, разработанные частными ИИ, не могут не разделять духа времени, поскольку иначе они вызовут возмущение пользователей. Алгоритмы и социальная ответственность – две стороны пугающего поворота в коллективной морали.

С таким делегированием авторитета многие соглашаются, и многие строят его теории. Марк Цукерберг признал эту миссию – стать фабрикой по производству норм – в большой статье, опубликованной в феврале 2017 года, в которой он говорит о возникновении «глобального сообщества». Facebook и только Facebook – вот кто будет организовывать это сообщество, и именно он возьмет на себя задачу предотвращения зла, то есть будет разоблачать дутые сенсации, публиковать стандарты приемлемого поведения и обеспечивать граждан инструментами управления. Как не увидеть в этом определение суверенитета? Французский президент придумал понятие «сорегулирование», которое должно определить отношения между его правительством и американскими платформами, но никто не возмущается этим явным крахом делиберации[134]. Идея народного суверенитета, сколько бы спорной она ни была в принципе, без лишних разговоров отправляется на свалку истории. Экономист Роберт Аткинсон в тех же категориях выступает за механизмы саморегулирования, включающие всех участников и отражающие определенную форму социального консенсуса[135]. Что касается деятелей самой технологической сферы, то они очень рады получить эти новые полномочия. Ян, энергичный основатель стартапа ZipRecruiter, признаёт, что этические критерии, управляющие рынком труда, определяются внутри самой его компании. Он совершенно не стесняясь мечтает о том, что со своими друзьями-предпринимателями в конце концов подомнет под себя политических представителей, слабых и сплошь бесчестных, в решении всех проблем общества. Несколько более скромно, но не менее решительно гиганты сети создают все новые и новые комитеты по «этике ИИ». На словах протестуя против общей тенденции к приватизации права, на деле они ее полностью разделяют, поскольку самостоятельно определяют как те принципы, которые сами готовы соблюдать, так и те, которым подчиняются их пользователи.

Наиболее структурированная в этом смысле инициатива – «Партнерство ИИ», созданное и финансируемое расширенной группой GAFA: Amazon, Apple, DeepMind, Facebook, Google, IBM, Microsoft. Возможно, к ним присоединится их китайский аналог Baidu. Генерального директора «Партнерства» Теру Лайонс я встретил в большом лофте с кирпичными стенами прямо напротив штаб-квартиры компании LinkedIn в Сан-Франциско. Тера – приветливая, одетая по последней моде женщина, на руке – неброские умные часы. Не отклоняясь ни на секунду от своей профессиональной роли, она объяснила мне задачи «Партнерства»: обсуждать этические вопросы, разрабатывать качественные практики, а также технологические стандарты, определять будущие вопросы и т. д. Алгоритмическая справедливость, объяснимость решений, конкуренция, неприкосновенность частной жизни, анонимность, собственность на данные – в их повестке все эти проблемы, поставленные ИИ. Очень хочется поверить в хорошо отработанную речь Теры, благие намерения которой бесспорны. Но остаются вопросы к ее собственной траектории: до работы на GAFA Тера курировала вопросы, связанные с ИИ, в Белом доме. «Партнерство ИИ» – это на самом деле созданный в частной сфере преемник «Инициативы по будущему ИИ», запущенного президентом Обамой публичного политического проекта, в котором участвовали представители технологической сферы и который в декабре 2017 года предложил действительно значимые рекомендации. То есть получается, что человек, который помогал официальным властям регулировать сферу технологий в сотрудничестве с соответствующими предприятиями, сегодня работает с теми же компаниями, стремясь создать нормы, способные послужить пищей для решений официальных властей… Вряд ли можно найти лучшую иллюстрацию того, как законодатель отказался от своей традиционной роли, – и неважно, хорошо это или плохо. Политическая власть, пусть она хочет «сорегулировать» или же предоставляет компаниям все права на саморегуляцию, избавляется тем самым от фикции общей воли. Точно так же как наша способность личного выбора делегируется машине, создание коллективных норм становится епархией производителей машин. Сегодня фраза «Код – это закон» более верна, чем когда-либо ранее.