Гарун Аминов – Нахалята и Кристаллы кошмаров (страница 11)

Мы старались идти как можно тише, обходя липкие нити. Сердце колотилось где-то в горле. И вот, в разрыве между деревьями, мы увидели Его.

Это была не просто паутина. Это был кафедральный собор из шёлка. Центральная сеть, перекинутая между несколькими исполинскими деревьями, покрывала, наверное, квадратный километр. А в самом её центре, подобно чёрному, лохматому солнцу, сидел Хозяин.

Его брюхо было размером с тележку «Горный Кабан», на которой мы ехали к Скале Воронов. Длинные, мохнатые ноги, каждая толщиной в моё бедро, растопырились, чувствуя малейшие вибрации на паутине. Края его туловища были украшены причудливыми, кораллообразными выростами из застывшей слизи и хитина. Он не двигался. Он просто царил. И от этой неподвижной, пугающей массы веяло таким леденящим, древним злом, что кровь стыла в жилах.

Мы затаили дыхание и, не сговариваясь, поползли прочь. Не вставая, на четвереньках, стараясь не задеть ни одной травинки. Каждый звук казался громом. Каждый хруст ветки – приговором.

Мы ползли так, кажется, целую вечность. Чувство, что за спиной на тебя смотрит бесчисленное множество крошечных, пустых глаз, не отпускало. Только когда густой белый «снег» из паутины начал редеть, мы рискнули подняться и почти побежали, сбивая с себя липкие остатки.

И почти вырвавшись на чистый край, мы наткнулись на охранника. Не гиганта, конечно, но и этого хватило. Паук, размером с лошадь, стремительно сбежал с дерева прямо перед Шархом, подняв передние лапы в угрожающей позе. Его хелицеры щёлкали, брызгая едкой слюной.

Думать было некогда. Я рванул вперёд, выхватывая костяной лом. Не целясь в бронированную голову, я со всей дури ударил по основанию ближайшей передней ноги. Раздался сочный хруст, как будто ломался толстый сук. Паук взвизгнул, потеряв равновесие, и кубарем скатился на землю, судорожно перебирая оставшимися ногами.

Борен, не меняясь в лице, просто шагнул вперёд и с силой, с какой обычно вбивал колья для ограды деревни, опустил свою каменную стопу прямо на головную часть твари. Раздался звук, похожий на падение перезрелого плода. Всё тело паука дёрнулось и затихло.

Мы не стали смотреть на результат. Мы просто побежали. Бежали долго, пока в лёгких не начало резать от жары и адреналина, пока лес вокруг не приобрёл снова обычные, пусть и опасные, очертания. В тот день мы не делали привал очень долго, пока не нашли достаточно высокое и одинокое дерево, на котором не было ни намёка на липкую белую нить.

– Знаешь, – хрипло сказал Шарх, уже вися в гамаке и отдирая от ботинка последний клочок паутины, – после кислотного повара и шёлкового фабриканта, пустыня кажется ну прямо курортом. Там хоть видно, от кого убегать. А здесь… они на тебя смотрят, а ты даже не знаешь, откуда.

Я только кивнул, глядя в пройденную нами чащу. Он был прав. Джунгли умели убивать не только силой, но и тихим, липким, безжалостным ужасом. И я был не против поскорее поменять эту зелёную тьму на открытое, пекущее пекло.

На седьмые Прави мы наткнулись на ещё один приток, на этот раз более спокойный, но широкий. Сперва решили переправится с помощью верёвки, но потом Шарх предложил идею получше.

– Смотрите, – сказал он, указывая на толстую лиану, свисавшую с высокого дерева на нашем берегу и почти достигавшую противоположного. – Качели!

Он, конечно, рискнул первым. Разбежался, прыгнул, ухватился за лиану и, описав широкую дугу, перелетел на тот берег, благополучно приземлившись в кусты. Мы, посмеявшись, последовали его примеру. Но Борен не рискнул полететь. Благодаря своему росту и массе он осторожно перебрался по дну протоки. В самом глубоком месте вода достигала его груди.

На пятнадцатые сутки река наконец-то начала меняться. Течение замедлилось, вода стала мутнее, берега – более пологими, песчаными. Воздух, однако, стал ещё горячее. Дышать было тяжело, как в бане. Растительность поредела, деревья стали ниже, корявее. Всё чаще попадались сухие, мёртвые стволы.

На восемнадцатый Прави мы сделали последний привал у воды. Река здесь была широкой, мелкой и ленивой. Мы развели маленький, почти бездымный костёр из сухих веток, вскипятили воду в котле и заварили чай из местных трав, которые Шепот определил как безопасные. Ели последние запасы вяленого мяса – дальше, в пустыне, с провизией будет туго.

– Завтра, – сказал я, глядя на небо, окрашенное маревом в ядовито-оранжевые тона, – мы выйдем из леса. Шарх, нужно залезть на самое высокое дерево, посмотреть, что впереди.

Шарх, недолго думая, полез. Он карабкался с ловкостью, которой можно было позавидовать, используя и руки, и слабый телекинез для толчков. Через несколько минут его голова скрылась в листве. Мы ждали внизу, попивая горячий, горьковатый чай.

Наконец он спустился. Его лицо было серьёзным, без обычной озорной ухмылки.

– Лес кончается, – сказал он. – Впереди – песок. Много песка. И жара… оттуда прямо волнами идёт. Как от печки. И ещё… чуть левее скала. Выше деревьев и с плоской вершиной.

– Ориентир, – предположил Шепот. – Точка входа в пустыню, которую нам описал Хранитель.

– Выходит, завтра, – вздохнул я, – прощай, сырость. Здравствуй, пекло. Значит, сейчас не идём. Сейчас – последний шанс запастись у этого щедрого, но стервозного леса. Охотимся, солим, сушим. И воду нужно во что-то налить, когда реки кончатся.

Шарх оживился моментально, его узоры сыграли азартным оранжевым светом.

– Наконец-то дело! А то ползём, как мокрицы! Кого резать будем? Того бронированного миксера звать назад?

– Поменьше и посъедобнее, – огрызнулся я. – И побыстрее. У нас есть время на один хороший отдых и работу. Борен, с Шепотом оборудуй лагерь и разведи аккуратный, бездымный костёр – будем коптить. Шарх, со мной.

Охота выдалась, к счастью, не эпической, а просто удачной. Мы наткнулись на стадо козлоподобных тварей, пасшихся на последнем лесном лугу. Они были размером с пони, мускулистые и быстрые, но не агрессивные. Шарх, используя свой телекинез для невероятного прыжка с дерева, сбил с ног одного молодого самца, и при этом умудрился воткнуть свой кинжал в горло второго, более старого. Я добил первого точным ударом костяного лома в основание черепа. Чисто, быстро, без лишней возни с бронированными монстрами.

Разделывали туши уже в лагере. Пока я и Шарх снимали шкуры целиком – стараясь не порвать, – Шепот, морщась от запаха, но с научным рвением, занялся мясом. Он настругал его длинными, тонкими лентами, которые затем щедро пересыпал солью из наших запасов и развесил на импровизированных вешалках над тлеющим, немного дымным костром из специально подобранных сухих веток. Воздух скоро наполнился терпким, аппетитным запахом коптящегося мяса.

Со шкурами работа была тоньше. Мы выскребли их от жира и остатков мяса, а затем Шепот, достав из своего неисчерпаемого ранца маленькую титановскую склянку с едкой жидкостью, принялся их дубить. Он делал это с сосредоточенностью хирурга.

– Ускоренный процесс. Не идеально, но для бурдюков на один поход сгодится. Главное – сделать швы герметичными.

Отдохнув и поев, мы принялись за завершающий этап. К моменту, когда мы решили, что пора двигаться, у нас было два больших, неуклюжих, но прочных бурдюка из козлиной шкуры. Шепот сшил их сухожилиями и промазал швы смолой с одного из деревьев. Они некрасиво раздулись, когда мы их наполнили, но не текли. И целая гирлянда полос вяленого мяса, похожих на коричневые ремни, которую Борен, как заправский носильщик, упаковал в отдельный мешок из остатков шкуры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.