Гарриет Тайс – Кровавый апельсин (страница 22)

– Пойду выпью.

– Могу пропустить с тобой стаканчик, если это поможет, – предлагаю я.

– Мне подачки не нужны. – Патрик разворачивается и уходит обратно по Эссекс-стрит.

Я открываю рот, чтобы его окликнуть, потом закрываю, отворачиваюсь от Эссекс-стрит и перехожу через дорогу по «зебре» перед Королевским судным двором. Я готова ждать автобус, а сама гадаю, не появится ли снова из мрака Патрик. «Четвертый» автобус приходит почти сразу. Я сажусь и отправляю сообщение Карлу. «Я в автобусе. ХХ».

Патрик не пишет. Никто не пишет. Пора домой.

Я открываю дверь, и Карл с Матильдой встречают меня поцелуями. Воздух наполняет аромат жареной курицы. Карл наливает мне джин с тоником, а Матильда рассказывает, как прошел ее день – ее подружка вредничала, но «мам, я объяснила ей, как к этому отношусь, и она перестала». Она сидит у меня на коленях, пока я читаю ей сказку о мальчике, на день превратившемся в кота, Карл рядом, слушает с полуулыбкой. Он касается моей руки, потом наклоняется и целует меня в щеку:

– Как хорошо, что ты дома, Элисон.

– Не так уж долго меня не было, – смеюсь я.

– Знаю. Просто рад, что ты дома. Нам нравится, когда мама дома, правда, Тилли?

Карл пересаживает Матильду с моих коленей к себе. Хочется крепко прижать ее к себе, но вместо этого я льну к Карлу. Воссоздается утренний триптих.

Мы вместе ужинаем за кухонным столом. Курица – сама нежность.

Мы вместе купаем Матильду и разговариваем с ней. Вместе укладываем ее спать, поем ей песенки и держим ее за руку, пока она не закрывает глаза. Мы спускаемся на первый этаж, Карл наливает себе и мне вина из бутылки, которую октрыл, когда мы ели курицу. Мы усаживаемся на диван в гостиной.

– Так ты выбрал Брайтон? – спрашиваю я.

– Да. И ехать недалеко, и развлечений предостаточно, и зимний пляж в полном твоем распоряжении. – Карл открывает ноутбук, лежащий рядом на диване, среди нескольких открытых окон находит нужное и передает ноутбук мне: – Вот, я думал об этом отеле.

На вид неплохо – вид на море, белые простыни и вафельные в спальнях. Я улыбаюсь, тронутая старанием и заботой, передвигаю курсор к меню, чтобы увидеть, где именно расположен отель, но Карл вырывает у меня ноутбук и захлопывает.

– Зачем ты так?

– Может, я еще один сюрприз планирую.

Карл наклоняется вперед, прижимает ладони к моим щекам и целует. Его язык скользит мне в рот, и на одну необъяснимую секунду у меня возникает желание укусить этот язык, вытеснить его изо рта и оттолкнуть Карла. Он кажется чуть ли не чужим. Но потом меня настигает его запах, и это желание сменяется другим.

– А Матильда? – в конечном итоге спрашиваю я.

Вместо ответа Карл тянется мне за плечо и захлопывает дверь.

Он снова целует меня, прижимает ладони к щекам, потом опускает их ниже, ниже, ниже…

Матильда не мешает нам. В ту ночь мы все спим спокойно.

Глава 12

На следующей неделе мы с Патриком общаемся кратко и по делу. Он разыскивает и опрашивает свидетелей, оценивает доказательную силу их заявлений. Буквально за неделю до слушания Мадлен назначена встреча с другим психиатром. Как профессионала эту женщину я знаю. Работает она качественно. И быстро. Отчет будет готов заблаговременно. Кроме того, уже сейчас у меня достаточно фактов для возражения по иску. Если все пойдет по плану, в Центральном уголовном суде Мадлен заявит о невиновности в предумышленном убийстве, и мы добьемся того, чтобы убийство переквалифицировали в непредумышленное, совершенное в состоянии аффекта. Если обвинение согласится, наказание будет полностью на усмотрение судьи. Другими словами, пожизненное Мадлен не получит. Вариант не блестящий, но большее мне не по силам.

Раз в деле Мадлен относительный порядок, я могу сосредоточиться на остальном – на обычной череде беготни, неожиданных указаний, потерянных документов и сбоев компьютерных систем в суде. В деле об ограблении обвиняемый сделал новое заявление и получил четыре года – результат совсем неплохой. Днем позже у меня предварительное слушание по потенциально сложному делу об изнасиловании, где я представляю обвинение. Мерзкое дело из разряда «он сказал – она сказала» и доказательств в виде футажа камеры видеонаблюдения, следившей за парой до самых дверей отеля. Жаль, камера через замочную скважину не снимала. Добиться обвинительного приговора в деле об изнасиловании непросто и без многочисленных кадров, на которых мужчина и женщина целуются по пути через Боро-маркет к отелю «Премьер инн» возле Тауэрского моста. Присяжным явно не понравится, что им так голову морочат.

Ненавижу такие дела. Из показаний потерпевшей ясно: то, что началось с пьяного веселья, переросло в ужасный ужас, шок от которого просачивается даже сквозь формальность заявления. На протяжении всего слушания ответчик сидит с ухмылкой, отчего хочется как следует ему врезать. Его надменное высокомерие не оставляет сомнений: он знал, чего хочет, и добился этого, вопреки всем искренним «нет». Надеюсь, медицинское заключение о травмах потерпевшей убедит присяжных: обоюдным согласием тут и не пахнет. Грубый секс в моей жизни случался, но чтобы потом накладывать швы… Судя по возражению защиты, ответчик заявит, мол, они оба набрались так, что ее ран не заметили. На это я отвечу, что если присяжные не верят, что потерпевшая сказала категоричное «нет» – мол, сейчас она сожалеет об этом и врет, чтобы себя обелить, – им следует исходить из того, что если она была слишком пьяна, чтобы не заметить обширный разрыв в области анального отверстия, то она была и слишком пьяна для того, чтобы дать согласие на секс. Так или иначе, говнюка я засажу.

Выходные пролетают быстро. Карл на конференции, но не по сексуальной зависимости, о которой он рассказывал, а на другой, посвященной зависимости от порнографии в Интернете. Свободное место появилось в последнюю минуту. Я фотографирую Матильду на качелях, с горячим шоколадом в парковом кафе, и пересылаю фото Карлу, чтобы невинный образ защитил его от ужасов, о которых ему предстоит слушать. Звонит его мать, и мы болтаем о том, что ей делать с Матильдой в следующие выходные, когда она будет за ней присматривать.

– Я прослежу, чтобы в холодильнике были продукты, и план питания оставлю, тогда вам не придется об этом беспокоиться, – говорю я.

– Это лишнее. С готовкой на нас двоих я точно справлюсь. Матильду нужно куда-то вести? По выходным у нее есть какие-то занятия? Мне трудно следить за вашим расписанием, – признается она.

– Один раз можно и пропустить. Давайте не будем ничего усложнять.

Карлу это не понравится, но я думаю, не стоит заставлять его маму вести Матильду на плавание.

– Спасибо. Пожалуй, так будет проще.

– Определенно. Я и сама стараюсь не ходить в бассейн, – смеюсь я.

– Да, Карл мне рассказывал. – Свекровь в ответ не смеется, и я быстро заканчиваю разговор. Пусть Карл сам с ней общается и проверяет, подходят ли ей наши планы.

Понедельник быстро сменяется вторником и так далее; у меня еще одно пятидневное разбирательство в суде короны в Хэрроу, еще одно групповое ограбление. Патрик шлет мне свежие новости, и в отношении дела Мадлен у меня появляется осторожный оптимизм: фактов у нас даже больше, чем я надеялась. В пятницу присяжные так спешат осудить грабителей, что, даже с учетом оглашения приговора (шесть лет, сурово, но справедливо) и последующей беседы с клиентом, я освобождаюсь уже к трем часам. И Роберт, и Санкар прислали эсэмэски с приглашением выпить, но я с удовольствием отказываюсь. Я еду домой и хочу провести пятницу с Матильдой.

Мы едим пиццу, смотрим мультфильм про панду – фантастического мастера боевых искусств. Матильда счастлива, и я, если честно, тоже. Телефон молчал всю неделю – ни угроз, ни обвинений от анонима не приходило. Что бы ни говорил Патрик, это как-то связано с ним. Пусть косвенно, но преследователь достиг своей цели: нет близкого общения с Патриком – нет проблем. На этой неделе нет.

Уложив Матильду, я собираюсь в поездку. Карл на срочном вызове по звонку одного из пациентов. Прием он проводит в кабинете, который арендует в клинике нетрадиционной медицины в Тафнелл-парке. Бедняга Карл вынужден держать все свои профессиональные свидетельства дома на стене. Вот сможет повесить их на работе – в кабинете, где не будет другого психотерапевта, – он почувствует, что наконец добился успеха. Я его понимаю. Получить отдельный стол в конторе было очень важно. Я до сих пор помню, как радовалась, впервые увидев свое имя на вывеске конторы. Именно тогда я почувствовала себя полноправным специалистом.

Я оглядываю висящие в шкафу платья и достаю одно – платье с запа́хом, которое всегда мне нравилось. Карл его не одобряет – наверное, из-за длины, – но, думаю, оно мне идет. Снова вспоминаю, как радовалась, когда получила должность. Это чувство мне знакомо, а Карлу нет. Его уволили по сокращению штата, а моя карьера пошла в гору. Он обрастает клиентами и групповую терапию начал удачно, но по-прежнему делит кабинет с ароматерапевтом и рейкистом. Все свидетельства его профессиональных достижений вывешены лишь у нас на кухне.

Я вынимаю платье с запа́хом из сумки и вешаю обратно в шкаф. Потом я достаю платье, которое пару лет назад Карл подарил мне на Рождество. Тогда после праздничного ужина мы несколько часов ругались. «Когда мне такое носить?! – орала я. – Ты совсем не знаешь меня!» Короткое платье оскорбляло мою расплывшуюся от беременности фигуру, беспощадный ярко-красный цвет подчеркивал каждый ее изъян.