Гарриет Тайс – Кровавый апельсин (страница 18)
Я кладу телефон обратно в сумку. Этот вечер не происходит, это нереально. Раз так, значит, я тоже нереальна, и все, что я делаю, тоже. Вино ударяет в голову, я растворяюсь в теплой дымке и, отпустив тормоза, поворачиваюсь к Патрику и наливаю себе еще вина.
Вино – сама сладость, баранина – сама мягкость, руки Патрика – сама нежность. Я отзываюсь на малейшее прикосновение, мы сливаемся воедино. Он вздыхает мне в волосы и притягивает к себе.
– Почему так не может быть всегда? – спрашиваю я.
– Ты сама знаешь почему. Можешь не волноваться, а просто получать удовольствие?
– Да, пожалуй. – Я закрываю глаза.
На этот раз Патрик поставил фортепианные сонаты Шуберта, под которые я постепенно засыпаю. Спокойствие нарушает громкий гудок. Патрик выпускает меня из объятий, и мы одновременно тянемся к сотовым. Он стучит пальцем по экрану своего, я активирую свой и вижу сообщение от Карла.
Реальность отрезвляет, как холодный душ. Я отстраняюсь от Патрика и сажусь в постели.
– Мне пора. Уже двенадцатый час, – говорю я.
– Да, верно. Кстати, мне написала Хлоя. Встреча с Мадлен назначена на завтра на вторую половину дня. Ты не передумала?
– Нет, не передумала.
Я бегу под душ и быстро споласкиваюсь. Потом одеваюсь, а Патрик лежит на кровати и смотрит на меня. Прежде чем уйти, я присаживаюсь рядом с ним на кровать и кладу ему руку на грудь. Наклонившись, я целую его:
– Вечер получился хороший.
– Согласен. Видишь, нам может быть хорошо. Если ты позволишь. – Патрик садится на кровати, притягивает меня к себе и обнимает.
– Я позвоню тебе после встречи с Мадлен.
– Удачи! – Патрик машет мне рукой и снова утыкается в телефон.
Начался дождь, но я легко ловлю такси прямо у дома Патрика и молча сижу, глядя в окно. Патрик – Карл, Патрик – Карл – «дворники» словно повторяют имена. Я снова запуталась, но губы невольно растягиваются в улыбке, а на душе так тепло, что нервный узел кажется менее тугим. Я позволю себе расслабиться. По крайней мере, на этот вечер.
Такси поднимается по холму в Арчуэй, а я проверяю сообщения на сотовом. Патрик написал!
Я провожу пальцем по экрану и улыбаюсь. Таких прекрасных сообщений Патрик мне еще не присылал – я буквально лелею эту мысль. Экран темнеет, потом вспыхивает снова. Еще сообщение. Номер отправителя скрыт.
Дрожащими руками я стираю оба сообщения. Кошмар не прекращается – мне придется рассказать о нем Патрику. Сотовый я отключаю: он превратился во вражеского лазутчика.
В доме темно – я открываю дверь и на цыпочках поднимаюсь по лестнице. Карл спит. Когда я забираюсь в постель, он шевелится, поворачиваясь ко мне теплой спиной. Я не могу уснуть, гадая, лежит кто-то рядом с Патриком или следит с улицы.
За кем ведется слежка, за ним или за мной?
Глава 10
Я просыпаюсь, когда Карл приносит мне кофе. Второй раз за две недели – это рекорд за последние пару лет. Я сильно торможу: меня вырвали из объятий сна, не шедшего часов до четырех-пяти. Карл садится рядом на край кровати.
– Как прошла встреча? Как дело об убийстве? – спрашивает он.
– Все в порядке. Прости, что пришла поздно, – отвечаю я, стараясь не показать, что удивлена его интересом.
– Ничего страшного. Матильда вела себя хорошо. Я поработал. В выходные у нас конференция по сексуальной зависимости. Я проштудировал информацию – похоже, будет интересно.
– Да, конечно. У тебя же групповая терапия как раз по этой проблеме, да? – Я делаю еще один глоток кофе.
– Кстати, я же написал тебе, что говорил с мамой? Она дала добро на любые выходные ноября. На одну ночь сможем вырваться в какое-нибудь милое место.
– Куда тебе хочется? – спрашиваю я.
– В Брайтон, может? Куда-нибудь на море? Я посмотрю.
– Отлично!
Тут в спальню забегает Матильда, и мы снова оказываемся на кровати втроем – получается семейный триптих. Я обнимаю дочь, Карл обнимает нас, и на миг кажется, что лучше и быть не может. Но вот я кашляю, и волшебство исчезает. Карл спускается на первый этаж, Матильда уходит к себе в комнату одеваться, а я споласкиваюсь под душем, смывая с себя последние следы Патрика. Голову я мою шампунем, потом стою под струями теплой воды, пока в дверь не начинает стучать Карл. Я быстро вытираюсь и освобождаю ему ванную.
Одевшись, я спускаюсь за вторым кофе. Матильда сидит за кухонным столом и ест сухой завтрак. Я целую ее в макушку и прохожу в гостиную. Здесь образцовый порядок – книги в шкафах на своих обычных местах; журналы, с которыми не желает расставаться Карл, – аккуратной стопкой под телевизором. Но что-то не так, вместо гармонии ощущается диссонанс. Я стою в дверях, оглядываясь по сторонам, а потом меня осеняет.
– Здесь кто-то курил? – громко спрашиваю я.
– Что?! – Карл до сих пор на втором этаже.
Я подхожу к первой ступеньке:
– Вчера вечером кто-то курил у нас в гостиной? Пахнет куревом.
– Нет, не пахнет. – Обернувшись полотенцем, Карл спускается на первый этаж.
– Пахнет. В гостиной. Иди сюда!
Я стою в гостиной и принюхиваюсь. Куревом пахнет. Да, я уверена. Несвежий запах напоминает мою студенческую квартиру, где все курили почем зря. Если честно, несвежим пахло и в квартире Патрика, вопреки его стараниям ее проветрить. Возможность курить у него в квартире кажется роскошью: у себя в доме я не курила уже лет десять. Впрочем, по запаху я не скучала.
Заходит Карл и тоже принюхивается:
– Нет, точно не пахнет. Ты сочиняешь.
– Да нет, я уверена, – говорю я, а сама задумываюсь.
Карл подходит ко мне и нюхает жакет:
– Это от костюма твоего несет. Несет тюрьмами, по которым ты ходишь. И пабами.
Я подтягиваю воротник к носу, делаю вдох, но чувствую лишь аромат своего парфюма и едва ощутимый запах жареной еды. Но если Карл утверждает, что от костюма несет… Вчера вечером я в нем курила. Я возвращаюсь на кухню, встаю в дверях и принюхиваюсь.
– И здесь немного пахнет, – заявляю я.
– Говорю же, это твой костюм. От тебя вечно несет дымом. – Карл встает у меня за спиной и тянет меня за жакет, дабы подчеркнуть свою правоту.
– Мамочка, пожалуйста, не кури! Сигареты – это гадость, ты от них умрешь, нам в школе говорили! – Матильда куксится, готовая зареветь в любую секунду. Я подхожу к ней и пытаюсь обнять, но она отстраняется. – Мама, от тебя дымом пахнет! Не хочу нюхать дым.
– Элисон, оставь ее! – Карл отталкивает меня в сторону и берет Матильду на руки. На меня он смотрит с досадой. – Очень жаль, что ты почти не думаешь о последствиях…
– Я думаю… – начинаю я.
– Я просто беспокоюсь о том, что Матильда страдает от пассивного курения, – перебивает он.
– Не по моей вине. Моя одежда не пахнет. Пахнет дом…. – Я осекаюсь.
– Дело не в доме. Здесь никому курить не позволено. Отдай свой костюм в химчистку и не разрешай клиентам курить в твоем присутствии. Подумай о Матильде.
Я пожимаю плечами, потом киваю. Может, Карл прав. Может, дело во мне. Готова поклясться, что пахнет дом, но, возможно, я все-таки не права. Наверное, дым всех сигарет, которые выкурила я и которые выкурили мои клиенты, следует за мной, словно миазм, к которому я привыкла настолько, что перестала замечать. Я поднимаюсь на второй этаж, чтобы окончательно собраться на работу.
Наконец я готова к выходу, а Карл привел Матильду на второй этаж почистить ей зубы. Я заглядываю в ванную и прощаюсь. Матильда сосредоточенно работает зубной щеткой и меня замечает не сразу. Но вот я посылаю ей воздушный поцелуй, и она мне отвечает.
Я быстро выхожу из дому и оглядываюсь по сторонам: не следит ли кто за мной? На улице солнечно, и тревога, снедавшая меня накануне, отступает. Пару раз я посматриваю себе через плечо, но улица кажется совершенно нормальной, и тревога отступает еще дальше. Сев на автобус, я смиряюсь с неизбежным и включаю сотовый. Раздается негромкий гудок – начинают поступать сообщения. Первое от Хлои, я открываю его:
Я собираюсь ответить, но меня ждут еще два сообщения. Оба от неизвестного отправителя.
Второе сообщение – цепочка эмодзи. Мужчина и женщина стоят, держась за руки, злое лицо, желтая женщина со скрещенными на груди руками, череп.
Руки до сих пор дрожат от первого послания, косвенно указывающего на то, что кому-то известно, чем мы с Патриком занимаемся и когда, но при взгляде на эмодзи у меня вырывается хохот. Ситуация, как в мультике со Скуби-Ду, когда со злодея срывают страшную маску. Меня наверняка донимает подросток: ни один уважающий себя преследователь не станет пользоваться эмодзи. Немного успокоившись, я проверяю электронную почту. Ничего непотребного – письмо от секретаря, подтверждающего, что освидетельствование психиатра о Мадлен поступило в контору. Пора подумать о деле.