Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 86)

Леудаст мочился в прорезанную траншею, когда альгарвейцы начали забрасывать его яйцами. Он чуть не прыгнул прямо в ту отхожую траншею; бой научил его, как важно искать укрытие, и нырять в ближайшую доступную дыру было почти так же автоматически, как дышать. Но он не хотел дышать возле зловонной, почти заполненной траншеи, и он тоже не прыгнул в нее. Не совсем. Он побежал обратно к дыре в земле, из которой он появился.

Такая чувствительность едва не стоила ему шеи. Яйцо лопнуло недалеко позади него, как раз в тот момент, когда он начал скользить в свою дырочку. Вместо этого его швырнуло внутрь, швырнуло достаточно сильно, чтобы заставить задуматься, не сломал ли он ребра. Только когда он сделал пару вдохов, не почувствовав ножевых ранений, он решил, что нет.

Он прошел через многое, сражаясь с альгарвейцами. Он помогал удерживать их от Котбуса. Он был ранен в Зулингене. Он думал, что знает все, на что способны рыжеволосые. Теперь он обнаружил, что был неправ. За все это время, со всем, что он видел, ему никогда не приходилось терпеть такой концентрированный дождь яиц, какой они бросали в него, бросали во всех ункерлантцев.

Первое, что он сделал, это зарылся поглубже. Он задавался вопросом, не роет ли он себе могилу, но той мелкой царапины, которая была у него раньше, казалось и близко недостаточно. Он раскидывал землю лопатой с короткой ручкой, все время жалея, что у него нет широких когтистых рук, как у крота, чтобы ему не понадобился инструмент. Иногда ему казалось, что взрывы со всех сторон выбрасывают обратно в яму столько же грязи, сколько он выбрасывал.

После того, как яма стала достаточно глубокой, он улегся в нее во всю длину, уткнувшись лицом в густой темный суглинок. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он кричит; грохот лопающихся яиц был таким непрерывным, что он едва мог даже слышать самого себя. Осознание того, что он делает, не заставило его остановиться. Он познал страх. Он познал ужас. Это прошло мимо них и вышло с другой стороны. Это было так огромно, так непреодолимо, что несло его вперед, как волна может нести маленькую лодку.

И, спустя некоторое время, его выбросило на берег. Если он был за пределами страха, за пределами ужаса, что еще оставалось делать, кроме как идти дальше? Он встал на колени - он не был готов подвергать свое тело воздействию взрывов магической энергии и летящих металлических осколков яичной скорлупы - и посмотрел на небо, а не на грязь.

Там, наверху, ему было на что посмотреть. Драконы кружили, дрались и пылали, некоторые из них были раскрашены в скрывающий каменно-серый цвет Ункерланта, другие - в безвкусные цвета Алгарве. Это был танец в воздухе, такой же сложный и прекрасный, как весенний танец фигур на площади крестьянской деревни, где он вырос.

Но этот танец тоже был смертельным. Альгарвейский дракон изгнал одного из своего королевства, опалил его крыло и бок. Кто бы мог сказать, через какой промежуток воздуха он услышал громкий яростный рев агонии, изданный драконом Ункерлантером. Несомненно, драконий летун тоже кричал, но его голос был потерян, потерян. Дракон отчаянно бил по воздуху своим единственным здоровым крылом. Это только заставило его крутануться в другую сторону. А затем он больше не крутился, а упал, корчась. Он врезался в твердую землю недалеко от Леудаста.

Альгарвейцы прекратили бросать яйца так же внезапно, как и начали. Леудаст знал, что это значит. Он схватил свою палку и выглянул из своей норы. "Они приближаются!" он закричал. Его собственный голос странно звучал в ушах из-за ударов, которые они получили.

Смутно, словно издалека, он слышал, как другие кричали то же самое. Пехотинцы вприпрыжку бежали впереди альгарвейских бегемотов. Люди в килтах казались крошечными. Даже бегемоты выглядели маленькими. Рыжеволосым пришлось бы пробиваться через пару линий обороны, прежде чем они достигли позиции, которую занимал полк лейтенанта Рекареда. Судя по тому, как они наступали, люди Мезенцио думали, что смогут пробиться сквозь что угодно. После того, что они натворили два лета подряд в Ункерланте, кто мог сказать, что они ошибались?

Затем первый рыжий наступил на зарытое яйцо и внезапно перестал существовать. "Скатертью дорога, ты, сын шлюхи!" Крикнул Леудаст. Солдаты неделями закапывали яйца. Солдаты и призванные крестьяне провели те же недели, укрепляя земли между поясами. Некоторые из этих крестьян, возможно, вернулись на свои фермы. Другие, Леудаст был уверен, остались в выступе. Он задавался вопросом, сколько из них выйдет еще раз.

Теперь, когда альгарвейцы вышли на открытое место, ункерлантские яйцеголовые начали сеять смерть на своем пути. Драконы Ункерлантера низко спикировали на людей Мезенцио. Некоторые из них тоже сбрасывали яйца. Другие тоже сжигали пехотинцев и бегемотов. Леудаст снова зааплодировал.

Казалось, что больше альгарвейских бегемотов, чем обычно, были вооружены тяжелыми палками. Они были менее полезны, чем метатели яиц, против целей на земле, но гораздо более полезны против драконов. Их толстые, мощные лучи опалили воздух. Несколько драконов упали. Однако один из них, ударившись о землю, разбился на двух чудовищ, убив их своими собственными разрушениями.

Леудаст перестал аплодировать. Он был слишком потрясен, чтобы увидеть, сколько его соотечественников пережило жестокую альгарвейскую бомбардировку. Но альгарвейцы не выказывали никакого благоговения. Они занимались своими делами с видом людей, которые делали это много раз прежде. Атака бегемотов пробила брешь в первой линии обороны. Пехотинцы хлынули через брешь. Затем некоторые из них развернулись и атаковали строй с тыла. Другие двинулись к Леудасту.

"Они сделали это слишком быстро, будь они прокляты", - сказал лейтенант Рекаред из ямы недалеко от Леудаста. "Их следовало повесить там подольше".

"Они хороши в том, что они делают, сэр", - ответил Леудаст. "Их не было бы здесь, в нашем королевстве, если бы это было не так".

"Подземные силы съедят их", - сказал Рекаред, а затем: "Ха! Они только что нашли второй пояс с яйцами". Он крикнул рыжеволосым: "Наслаждайтесь этим, сукины дети!"

Но альгарвейцы продолжали наступать. За два года войны с ними Леудаст редко видел, чтобы они были чем-то меньшим, чем дичью. Здесь они были дичью, это точно. Через несколько минут он начал ругаться. "Вы только посмотрите, что натворили эти ублюдки? Они используют это сухое белье, чтобы пробраться к нашей второй линии".

"Это нехорошо", - сказал Рекаред. "Они не должны были идти этим путем. Предполагалось, что их потянет к местам, где у нас больше людей".

"Я бы хотел, чтобы пошел дождь", - свирепо сказал Леудаст. "Тогда они бы утонули".

"Я бы хотел, чтобы наши драконы пришли и сожгли их дотла и забросали яйцами тех, кто остался в живых", - сказал Рекаред.

"Да". Леудаст кивнул. "Драконы рыжих сделали бы это с нами, там, в Зулингене".

Голос Рекареда звучал обеспокоенно. "Я не думаю, что наши люди там, во второй линии, могут видеть, что делают альгарвейцы". Он крикнул: "Кристалломант!" Когда никто не ответил, он крикнул снова, громче.

На этот раз он действительно получил ответ. "Он мертв, сэр, и его кристалл разбит", - сказал солдат.

"Сержант". Рекаред повернулся к Леудасту. "Спустись туда и дай им знать. Учитывая все остальное, что происходит, я действительно не думаю, что они имеют хоть малейшее представление о том, что задумали люди Мезенцио. Если полк рыжеволосых ворвется в середину этой линии, она не выдержит. Двигайтесь."

"Есть, сэр". Леудаст выбрался из своей норы, поднялся на ноги и потрусил к шеренге впереди. Если бы он этого не сделал, Рекаред пристрелил бы его на месте. При таких обстоятельствах все, что ему нужно было сделать, это пробежать примерно полмили по полю и лугопастбищу, полному зарытых яиц. Если бы он вспыхнул, как факел, в пламени колдовской энергии, вторая линия не узнала бы о своей опасности слишком поздно.

Он оглянулся через плечо. Еще трое или четверо ункерлантских солдат трусцой последовали за ним. Он кивнул сам себе. Recared сводил риск к минимуму. Из щенка получился довольно честный офицер.

Леудаст затрусил дальше. Одна нога впереди другой. Не думай о том, что произойдет, если нога опустится не в том месте. Скорее всего, этого не произойдет. Не думай об этом. Скорее всего, этого не произойдет. И настойчивый, нарастающий крик в его голове - О, но что, если это произойдет?

Этого не произошло. У него все еще были проблемы с поиском полевых укреплений Ункерлантера. Затем появился нервный солдат в каменно-серой тунике и чуть не застрелил его. Тяжело дыша, он пробормотал свое сообщение. Солдат опустил палку. "Давай, приятель", - сказал он. "Тебе лучше рассказать моему капитану".

Скажи ему, что это сделал Леудаст. Кристалломант капитана был все еще жив. Он передал сообщение солдатам ближе к суше. Началась атака. Это не остановило альгарвейцев, но замедлило их, заставив отступить на шаг.

"Ваш лейтенант хорошо сделал, что послал вас", - сказал капитан Леудасту. Он протянул ему фляжку. "Вот. Отведайте этого. Вы это заслужили".

"Спасибо, сэр". Леудаст сделал большой глоток. Горячий напиток потек по его горлу. Он вытер рот рукавом. "Мы побеждаем?"