Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 74)

"Да, лучше", - сказал он. Но он все еще был молодым человеком, даже если плохо питался, и его копье сохранило свой нрав. На этот раз он начал двигаться, сначала медленно, но затем с большей настойчивостью. Гайлиса откинула голову назад. Ее дыхание стало прерывистым. То же самое сделал и он. Она сжала его, как рукой. Он снова застонал. На этот раз она сделала то же самое.

От пота их кожи скользили друг по другу, когда они разделялись. Талсу надеялся на третий раунд, но не срочно. Он ласкал Гайлизу, снова и снова удивляясь тому, какой мягкой она была.

Снаружи прогрохотала тяжело груженная повозка, отвлекая его мысли от занятий любовью к менее восхитительным вещам. "Люди подумают, что я продался рыжеволосым", - сказал он.

"Они уже думают, что это сделала я", - ответила Гайлиса. "Силы внизу съедают их".

"Да". Рука Талсу сомкнулась на ее обнаженной левой груди. Каким-то образом разговоры о таких вещах, пока они валялись обнаженные и насытившиеся, были своего рода экзорцизмом, даже если современная тауматургия доказала, что очень мало демонов действительно существует. Он продолжил: "Ты знаешь, кто предал меня?" Он подождал, пока она покачает головой, затем произнес еще три слова: "Кугу, серебряных дел мастер".

"Классический каунианский мастер?" Гайлиса воскликнула в ужасе.

"Тот самый парень", - сказал Талсу.

"С ним должно что-то случиться". Его жена говорила с большой убежденностью.

"Может быть, что-то и произойдет", - сказал Талсу. "Но если что-то и произойдет, никто не сможет обвинить меня в этом". Гайлиса приняла это так же естественно, как если бы он сказал, что солнце встает на востоке.

***

Пекка лежал рядом с Лейно в большой кровати, где они провели так много счастливого времени вместе. Довольно скоро он снова будет готов, рассудила она, и тогда они начнут новый раунд того, без чего они оба слишком долго обходились. "Так хорошо быть здесь", - пробормотал ее муж.

"Так хорошо быть здесь с тобой", - сказал Пекка.

Лейно рассмеялся. "Так хорошо вообще быть здесь. По сравнению с землей Людей Льда..." Его голос затих. "Я сказал слишком много".

"Аввакум", - сказал Пекка.

Ее муж кивнул. "Да, Аввакум. Мне тоже не следовало ничего говорить об этом. А если бы я что-то сказал об этом, цензор никогда не должен был пропускать это. Но я сделал, и он сделал, и теперь мы должны жить с этим ".

"Фер ... один из других магов, который работает со мной, сказал, что это имя звучит так, как будто оно родом из страны Людей Льда". Пекка не хотела - очень сильно не хотела - упоминать имя Фернао, пока была в постели со своим мужем. Она побеспокоится о том, что это значит, и если это что-то значит, то в другой раз.

"Он был прав". Если Лейно и заметил ее колебания, то не придал этому большого значения. Терпимость была одной из причин, по которой она любила его. Он вздохнул и продолжил: "Я думаю, у тебя есть более интересная работа, работать с такими людьми, как Ильмаринен и Сиунтио… В чем дело сейчас?"

"Сиунтио мертв". Пекка знала, что ей не следовало так пугаться, но она ничего не могла с собой поделать. Ее муж не мог знать. Она не написала ему об этом; даже если бы она написала, кто-нибудь из цензоров, вероятно, не допустил бы распространения новости. Чем труднее людям Мезенцио было узнать, что они натворили, тем лучше.

"Неужели?" Лейно прищелкнул языком между зубами. "Жаль, но он с самого начала не был молодым человеком".

"Нет, не так мертвы". Пекка готова была поставить свою жизнь на то, что рыжеволосые никак не могли подслушивать, что происходит в ее спальне. "Погиб во время нападения альгарвейцев. Если бы он не отбил его, или, по крайней мере, отбил часть его, вся команда могла погибнуть вместе с ним".

"Высшими силами", - сказал Лейно. "Ты никогда ничего не рассказывал мне об этом раньше. Ты не мог, не так ли?" Пекка покачала головой. Со вздохом Лейно продолжил: "Думаю, я работаю над второстепенным шоу. Ты делаешь то, что действительно важно".

"Правда? Я надеюсь на это". Пекка прижалась к нему. Она не хотела думать о работе, от которой в конце концов сбежала. Ей было больше интересно думать о них двоих, о том, что они делали, и о том, что они скоро сделают снова.

Но Лейно пока не мог сделать это снова. Если бы он был в состоянии, он бы шевелился у ее бедра. Поскольку он пока не мог, его интересовало, чем занималась Пекка. "Альгарвейцы, должно быть, так думают", - сказал он. "Если бы они так не думали, они бы не стали утруждать себя нападением на вас. Как они это сделали? Драконы?"

Пекка покачала головой. Она тоже не хотела думать об этом, но вопрос не оставил ей выбора. "Нет. Еще одно каунианское жертвоприношение. Я не знаю, то ли они просто схватили первых попавшихся валмиерцев, то ли они вывели каунианцев на восток из Фортвега. В любом случае, это было очень плохо." Она вздрогнула, вспомнив, насколько плохо это было.

Лейно держал ее и гладил. Она могла сказать, что его распирало от любопытства. Она знала его уже много лет; если она не могла рассказать о таких вещах, то кто мог? Но он сделал все возможное, чтобы ничего из этого не показать, потому что знал, что это обеспокоило бы ее. И если подавление магом своего любопытства не было любовью, то что это было? Как из благодарности, так и по любой другой причине, она соскользнула вниз и взяла его в рот, пытаясь ускорить процесс. Это не было волшебством, но сработало так, как если бы это было так. Вскоре они оба перестали беспокоиться о том, кем был Аввакум или почему маги Мезенцио решили напасть на Пекку и ее коллег.

Но занятия любовью никогда ничего не решали; они только откладывали их на некоторое время. После того, как они, задыхаясь, добрались до завершения, Пекка поняла, что Лейно не будет пытаться повторить раунд в ближайшее время. Это означало, что его мысли обратятся в другое место. И, конечно же, он сказал: "Вы, должно быть, работаете над чем-то действительно большим, если альгарвейцы использовали это заклинание против вас".

"Что-то, да". Пекка все еще не хотел говорить об этом.

Лейно сказал: "Ты знаешь, они пытались использовать то же самое заклинание, чтобы изгнать нас с австралийского континента". Пекка кивнула; она что-то слышала об этом. Ее муж продолжил: "Все пошло не так. Все пошло ужасно неправильно и обрушилось на их головы вместо наших с лагоанцами. Магия, которая прекрасно работает здесь или на материке Дерлавай, может пойти наперекосяк в стране Людей Льда."

"Так они говорят". Пекка снова кивнул, затем рассмеялся. "Кем бы они ни были". Поскольку ей было легче беспокоиться о проблемах своего мужа, чем о своих собственных, она быстро нашла другой вопрос, который нужно задать: "Вызовет ли это проблемы у Аввакума?"

"Так не должно быть". Лейно использовал экстравагантный жест. "Аввакум - это ... что-то другое". Он печально усмехнулся. "Я не могу говорить об этом, не больше, чем ты можешь многое сказать о том, над чем ты работаешь".

"Я знаю. Я понимаю". Пекка хотела рассказать ему все. Всего на мгновение ей захотелось, чтобы Фернао был рядом, чтобы она могла поговорить о деле. Затем она тряхнула волосами, и ей пришлось убрать волосы с глаз. Он был частью того, ради чего она пришла сюда, ушла с проекта, сбежала.

"Я люблю тебя", - сказал Лейно, и Пекка напомнила себе, что он тоже прошел долгий путь, чтобы избежать тяжелой, опасной работы. Она прильнула к нему, как и он прильнул к ней. Они больше не занимались любовью; Лейно был не настолько молод, чтобы заниматься этим, когда захочет. Но ощущение того, что он прижимается к ней, было для Пекки почти таким же приятным, как настоящее, особенно когда они так долго были порознь. Она надеялась, что ему так же хорошо обнимать ее, но у нее были сомнения. В этом смысле мужчины были другими.

На следующее утро Уто разбудил их обоих в невероятно ранний час. Поскольку Каджаани находился так далеко на юге, весенние дни быстро удлинялись: солнце вставало рано и заходило поздно. Несмотря на это, слипшиеся от сна веки Пекки говорили о том, насколько было ужасно рано. "Ты же не так обращаешься с тетей Элимаки, не так ли?" - спросила она, желая либо чая, который она могла бы выпить, либо еще пару часов сна, чего она не хотела.

"Конечно, нет", - добродетельно ответил ее сын.

Это, как знала Пекка, могло означать все, что угодно, или ничего. "Тебе лучше не делать этого", - предупредила она. "У тети Элимаки будет собственный ребенок, и ей нужно как можно больше спать".

"Она не получит этого позже, это точно". Лейно звучал так же неуверенно, как Пекка.

"Хорошо, мама. Хорошо, отец". Уто, напротив, мог бы быть воплощением добродетели. Он похлопал Пекку по руке. "У тебя тоже будет еще один ребенок, мама?"

"Я так не думаю", - ответила Пекка. Они с Лейно улыбнулись друг другу; если она и не улыбнулась, то это было несмотря на усилия прошлой ночи. Она зевнула и села в постели, отчасти смирившись с тем, что не спит. "Что бы вы двое хотели на завтрак?"

"Все, что угодно", - сказал Лейно, прежде чем его сын смог заговорить. "Почти все, что угодно. Внизу, в стране Людей Льда, я считался хорошим поваром, если ты можешь в это поверить".

"Мне так жаль тебя", - воскликнула Пекка. Ужаса от этой мысли было достаточно, чтобы вытащить ее из постели и отправить на кухню. Она разогрела чайник, затем положила жирные свежие креветки в омлет. Вместе с жареной репой-пюре и хлебом с маслом (оливковое масло в Куусамо было импортной роскошью, а не основным продуктом питания) это был прекрасный завтрак.