Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 125)

"Хорошо", - сказал ему Ратхар. "Мне понадобится вся помощь, на которую я способен", - Он замолчал и повернулся к входной двери, через которую только что вышел запыхавшийся молодой лейтенант кристалломантов. "Привет! В чем дело?"

"Лорд-маршал". Молодой офицер отдал честь. "Мы получаем сообщения с фронта, что альгарвейцы начали отводить часть своих подразделений с линии фронта и отводить их обратно на восток".

"Что?" Воскликнул Ратхар. "Какого черта они это делают? Они что, забыли, что все еще сражаются с нами?"

"Я не знаю почему, сэр", - сказал кристалломант. "Я просто знаю, что мне доложили".

"Ну, какова бы ни была причина..." Ратарь ударил кулаком по ладони другой руки. "Какова бы ни была причина, мы заставим их заплатить за это".

Семнадцать

“Вперед, моя красавица". Корнелю подтолкнул своего левиафана вперед, как будто он приглашал любовника в свою спальню. "Вперед, моя сладкая". Он гладил, он ласкал, он уговаривал, пытаясь выжать из зверя максимум скорости, на которую был способен.

И левиафан дал ему все, о чем он просил, что было больше, чем он мог сказать о Джанире в Сетубале. На нем плыли к Сибиу, навстречу - если высшие силы окажутся добры - возвращению из изгнания после почти трех с половиной горьких лет.

"На этот раз, - пробормотал он, - на этот раз я не доплыву до Тырговиште, потому что у меня под ногами убили моего скакуна. На этот раз, на этот раз" - он тоже ласкал слова - "если высшие силы будут добры, я возвращаюсь домой в свободное королевство. Во всяком случае, в свободное королевство".

Он приказал "левиафану" встать на хвост, чтобы видеть дальше. Прямо по курсу лежала Сигишоара, самый восточный из пяти главных островов Сибиу. Он жалел, что его не отправили на Тырговиште, но его желания ничего не значили в глазах Лагоанского адмиралтейства. И там, двигаясь вдоль каждой лей-линии, которая проходила по островам Сибиу с востока, юго-востока и юга, скользил, возможно, самый большой флот, который когда-либо видел мир: сибианские и куусаманские военные корабли всех размеров, сопровождающие транспорты, полные солдат. Корнелу был всего лишь одним из отряда левиафанов, помогавших защищать как транспорты, так и военные корабли.

И там, над головой, также защищая гранд флит от нападения альгарвейцев, летел самый большой рой драконов, который Корнелу когда-либо видел. Он не знал, как это соотносится с исторической схемой вещей. Он знал, что никогда не видел столько драконов, сопровождающих морскую экспедицию. Он не мог представить, как жители Лаго и куусамана смогли заполучить на борт корабля столько огромных, капризных тварей.

Внезапно, словно притянутый магнитом, его голова качнулась влево, к югу. Он погладил левиафана, приказывая ему подольше оставаться на хвосте, чтобы он мог получше рассмотреть. Сначала его рука потянулась к резиновому мешочку, который он носил на поясе - он намеревался достать свой кристалл и прокричать предупреждение флоту. Из всего, в чем корабли не нуждались, огромный дрейфующий айсберг посреди них был одним из худших.

Однако через мгновение он понял, что айсберг не дрейфует. Вместо этого он скользил на восток вдоль лей-линии, по крайней мере, под таким же контролем, как крейсер. Его верхняя поверхность была не острой и зазубренной, как это было бы в природе, а низкой, гладкой и плоская. Прямо на глазах у Корнелу на лед приземлился дракон, и еще два, оба выкрашенные в лагоанский алый и золотой цвета, взлетели. Кусок льда такого размера мог бы вместить множество драконов - да, и их укротителей тоже.

В течение пары ударов сердца Корнелу просто глазел на это. Затем он вспомнил имя, которое слышал по пути к базе магов на восточной окраине страны Людей Льда. "Аввакум!" - воскликнул он. Он не знал, что это имя соответствовало айсбергу, превратившемуся в перевозчика драконов, но ему показалось, что это хорошая ставка. Над чем еще, кроме льда, могли работать эти маги там, на австралийском континенте?

Он все еще понятия не имел, зачем они попросили его принести на их базу яичные скорлупки, набитые опилками. Если я когда-нибудь снова увижу кого-нибудь из них, мне придется спросить, подумал он.

Прямо сейчас у него были более неотложные дела, о которых нужно было беспокоиться. Он позволил своему левиафану соскользнуть обратно в море, что тот и сделал, возмущенно извиваясь, что говорило ему о том, что он слишком долго заставлял его стоять на хвосте. "Мне жаль", - сказал он ему. "Ты не понимаешь, насколько странен этот айсберг".

Левиафан снова изогнулся, как бы говоря: айсберг есть айсберг. Что еще это может быть? До того, как он увидел этого, Корнелу подумал бы то же самое. Теперь он увидел, что у вопроса был другой ответ, но это был не тот, который он мог объяснить своему скакуну.

Щелкнув зубастыми челюстями, левиафан проглотил кальмара длиной с его руку. Затем он поплыл дальше. Думал ли он, что угощение приготовил Корнелу? Он не знал - оно не могло сказать ему, - но оно не жаловалось, когда несколько минут спустя он приказал ему снова поднять голову и его самого высоко из воды.

Остров Сигишоара теперь был ближе, достаточно близко, чтобы он мог видеть вспышки света и клубы дыма, когда яйца взрываются возле его пляжей, обращенных на юг и восток. Лодки с куусаманскими и лагоанскими солдатами покидали транспорты и направлялись к тем берегам. Корнелу хрипло закричал, когда "левиафан" снова погрузился в море.

Слезы жгли его глаза, слезы, которые казались более терпкими, чем бесконечные мили соленой воды вокруг. "Наконец-то", - пробормотал он. "Силами свыше, наконец-то". Он хотел, чтобы сибианцы могли освободиться сами. Эта неудача, то, что другие - даже лагоанцы - восстановят свою свободу, показалась ему достаточно хорошей. Он погрозил кулаком на северо-запад, в направлении Трапани. Возьми это, Мезенцио, подумал он. Да, возьми это и еще многое другое.

Тут и там среди приближающихся лодок лопались яйца. Некоторые альгарвейцы, все еще находившиеся на Сибиу, пытались скорее давать, чем брать. Альгарвейский дракон спикировал на десантную лодку, сжег всех находившихся в ней лагоанцев и оставил ее горящей на воде. Пара куусаманских драконов прогнала вражеского зверя, но слишком поздно, слишком поздно.

Тем не менее, люди Мезенцио не слишком сопротивлялись. Более полутора лет назад Корнелу был частью отряда, совершившего набег на Сибиу, чтобы отвлечь альгарвейцев, в то время как другой флот доставил лагоанскую армию в страну Людей Льда. Тогда враг нанес сильный ответный удар. Если бы тот рейд был вторжением, он бы с треском провалился.

Теперь… Теперь у альгарвейцев, похоже, было не так уж много средств, чтобы нанести удар захватчикам. Корнелу многое повидал во время своего последнего путешествия в Сибиу на спине левиафана. Его смех был жестким и холодным. "Вот что ты получаешь за то, что сражаешься с Ункерлантом", - сказал он и снова рассмеялся.

Альгарве вербовал сибианцев для участия в своих битвах, когда он был там. Он предположил, что в основном они тоже отправились в Ункерлант, дураки. Сколько из них затаились в норах в земле вместе со своими альгарвейскими повелителями, ожидая возмездия здесь, в океане? Сколько бы там ни было предателей, Корнелу хотел бы убить их всех сам. Поскольку он не мог, он надеялся, что драконы над головой, яйца, сброшенные с военных кораблей на берег, и солдаты, высаживающиеся на пляжи, сделают эту работу за него.

Слишком много раз на этой войне рушились его надежды: его надежды на то, как закончится война, его надежды на свое королевство, его надежды на свой брак и свое счастье. Он боялся больше питать надежды, опасаясь, что что-то пойдет не так и разрушит их заново.

Были ли у короля Буребисту надежды? Как и Гайнибу из Валмиеры, он был альгарвейским пленником последние три с лишним года. Как и Гайнибу, он, вероятно, считал себя счастливчиком, что Мезенцио не сверг его с трона и не заменил каким-нибудь альгарвейским королевским родственником, от которого он хотел избавиться. Что сейчас делал король Сибиу? Что-то полезное? Сплачивал людей во дворце против альгарвейских оккупантов? Возможно. Если Сибиу повезет, просто возможно.

Но затем Корнелу перестал беспокоиться о Буребисту или о чем-либо еще, находящемся дальше, чем альгарвейский лей-линейный фрегат, скользящий с севера к десантным шлюпкам. Его яйцекладущие и тяжелые палки разрывали захватчиков; ни один лагоанский или куусаманский военный корабль не был достаточно близко, чтобы справиться с ним сразу.

"Я есть", - сказал Корнелю, а затем, обращаясь к своему левиафану, "Мы есть". Он направил своего скакуна вперед. Фрегат был быстрее "левиафана", но если бы он мог добраться до лей-линии перед траекторией корабля и подождать… Если бы он мог это сделать, то, возможно, многим людям Мезенцио пришлось бы очень туго.

Он скользнул под брюхо левиафана, готовый высвободить подвешенное там яйцо и прикрепить его к корпусу фрегата. Но он достиг лей-линии слишком поздно; фрегат уже скользнул мимо. Он даже не мог выругаться, не под водой, но красная ярость заполнила его мысли.

Как от ярости, так и по любой другой причине, он приказал "левиафану" преследовать лей-линейный фрегат. Пока фрегат продолжает двигаться, он оставит "левиафан" позади; в конце концов, это были сталь и колдовство, а не просто плоть и кровь. Но фрегат замедлил ход, когда оказался среди десантных шлюпок. Вокруг было так много целей, что его капитан хотел убедиться, что не пропустил ни одной. Рядом с фрегатом начали взрываться яйца с кораблей, которые видели опасность для солдат, но ни одно не попало в цель.