Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 101)

К ее еще большему облегчению, принцы с нескрываемым изумлением уставились на новый кратер, образовавшийся в почве Наантали. Парайнен произнес два слова, которые Пекка больше всего хотел услышать от него: "Продолжай".

***

Числа всегда были друзьями Эалстана. В конце концов, он был сыном бухгалтера, а теперь и сам бухгалтер с растущим опытом. Он видел закономерности в том, что большинству людей казалось хаосом, как это делали маги, когда разрабатывали заклинания. И когда он обнаружил хаос в том, что должно было быть порядком, он захотел искоренить его.

Книги Пиббы сводили его с ума. Деньги продолжали утекать из бизнеса гончарного магната. Эалстан был морально уверен, что это пошло на сопротивление альгарвейцам, но Пибба заплатил ему кругленькую сумму, чтобы он не заметил. Ванаи тоже не хотела, чтобы он совал свой нос не в свое дело.

И поэтому, когда он исследовал тайну, ему пришлось быть максимально осторожным. Он не сказал ни своему боссу, ни своей жене, что он делает. Он просто тихо продолжал это делать. Мой отец поступил бы точно так же, думал он. Он хотел бы докопаться до сути вещей, даже если бы кто-то сказал ему не делать этого. Может быть, особенно, если бы кто-то сказал ему не делать этого.

В накладных на одном из складов Пиббы исчезло больше денег, чем из любого другого места в бизнесе магната. Эалстан никогда не был на том складе, который находился на окраине Эофорвика. Он подумал о том, чтобы спросить Пиббу, может ли он пойти посмотреть, что там происходит, подумал об этом и покачал головой. Его босс увидел бы его насквозь, если бы он это сделал.

Затем, когда он отправился осмотреть это место, у него был выходной. На нем была старая грязная туника и потрепанная соломенная шляпа для защиты от солнца. Когда он направился к двери, Ванаи сказал: "Ты выглядишь так, будто готов провести день в тавернах".

Он кивнул. "Это верно. Я собираюсь прийти домой пьяным и избить тебя, как это делают фортвежские мужья".

Даже в колдовском обличье смуглой фортвежанки Ванаи покраснела. Каунианцы часто воспринимали фортвежан как пьяниц. В современной каунианской литературе Фортвега пьяный фортвежец был таким же клише, как хитрый или отчужденный кауниан в фортвежских романах. Ванаи сказала: "Ты единственный муж-фортвежец, которого я знаю, и мне нравится то, что ты делаешь".

"Это хорошо". Широкая глупая ухмылка расплылась по лицу Эалстана. Он не мог дождаться достаточной похвалы от своей жены. "Я ухожу", - сказал он и направился к двери.

Чтобы добраться до этого склада, он мог либо идти пешком в течение часа, либо проехать большую часть пути на лей-линейном караване. Без колебаний он выбрал караван. Он бросил маленькую серебряную монетку в кассу для оплаты проезда - при альгарвейцах все было возмутительно дорого - и занял свое место.

Поскольку плата за проезд была высокой, караван был неполон. Насколько он мог судить, машину не чистили с тех пор, как альгарвейцы захватили Эофорвик, или, может быть, с тех пор, как за полтора года до этого ее захватили ункерлантцы. Кто-то разрезал обивку сиденья, на котором сидел Эалстан. Кто-то другой вытащил большую часть набивки. То, что осталось, торчало из прорезей в ткани жалкими клочьями. На сиденье рядом с сиденьем Эалстана вообще не было обивки, и обивки тоже не осталось. Ни одно из окон в машине не открывалось, но в нескольких не было стекол, так что все выровнялось.

Выйти из машины было чем-то вроде облегчения, по крайней мере, пока Эалстан не увидел, что это за район. Он удивлялся, что Пибба устроил здесь склад; казалось, это было место, где битье посуды было любимым местным видом спорта. Неважно, насколько потрепанно выглядел Эалстан, у него было ощущение, что он переоделся.

Подошел пьяница и стал ныть, требуя денег. Эалстан прошел мимо, как будто нищего не существовало, - техника, которую ему пришлось совершенствовать с тех пор, как он приехал в Эофорвик. Пьяный проклял его, но без особого энтузиазма - должно быть, много людей прошло мимо него за последние несколько лет. В переулке залаяла собака, а затем зарычала, звук был похож на рвущийся холст. Эалстан наклонился и схватил толстую оливковую ветвь. К его облегчению, собака не вышла за ним. Он все равно ухватился за ветку и методично выдергивал из нее сучья. Это было лучше, чем ничего против зверей с четырьмя или двумя ногами.

У него не было проблем с поиском склада. "КЕРАМИКА ПИББЫ", - кричала высокая вывеска с красными буквами на желтом фоне. Пибба никогда ничего не делал наполовину, что было частью того, что сделало его таким успешным. Люди по всему западному Фортвегу знали, кто он такой. Его горшки, чашки, тазики и тарелки, возможно, были не лучше, чем у кого-либо другого, но они были более известны. Это имело значение, по крайней мере, не меньшее, чем качество.

Теперь, когда Эалстан добрался сюда, он задавался вопросом, что, черт возьми, делать дальше. Как, черт возьми, он мог надеяться выяснить, почему деньги от процветающего бизнеса Пиббы, похоже, утекали сюда? Он сомневался, что клерки сказали бы, если бы они вообще знали. Может быть, ему следовало пойти куда-нибудь и вместо этого напиться. Ему было бы веселее, даже если избиение его жены не было частью этого. Вряд ли у него могло быть меньше.

Когда он подошел ко входу на склад, он был удивлен, увидев там пару охранников. Он не должен был там быть; он помнил статью их зарплаты. Но статья - это одно. Пара дюжих мужчин с дубинками - это опять что-то другое. Эалстан взял за правило опускать свою оливковую ветвь, прежде чем приблизиться к ним.

"Привет, друг", - сказал один из них с вежливым кивком и улыбкой, которая не совсем коснулась его глаз. "Чем мы можем быть вам полезны сегодня?"

"Хочу купить кое-какую посуду", - ответил Эалстан. "Моя жена продолжает швырять ею в меня, и у нас заканчивается".

Охранники расслабились и засмеялись. Тот, кто говорил раньше, сказал: "Это то самое место, все верно. Раньше я общался с такой женщиной. Да, она была хороша в постели, но через некоторое время от нее стало больше проблем, чем она того стоила, понимаешь, о чем я?"

Эалстан кивнул. "Я слышу, что ты говоришь, но ты знаешь, как это бывает". Его пожатие плечами выдавало мужчину, который со многим мирился ради женщины. Снова засмеявшись, охранники отступили в сторону, чтобы впустить его на склад.

После яркого солнечного света снаружи глазам Эалстана потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку внутри. Когда они это сделали, он уставился на ряды посуды, на каждом из которых была табличка с надписью РАСПРОДАЖА! или УЦЕНЕНО! или НИЗКИЕ ЦЕНЫ PYBBA! Насколько мог судить Эалстан, его босс не упустил ни одного подвоха.

Он не мог долго стоять там, разинув рот. Женщина сказала: "Уйди с дороги", - и протиснулась мимо него, прежде чем он успел. Она прямиком направилась к витрине с чашками и блюдцами в горчично-желтой глазури. Эалстан считал их очень уродливыми, но Пибба собирался устроить распродажу, что бы он ни думал.

Эалстан неторопливо прошелся по одному проходу и по следующему, делая вид, что рассматривает больше различных видов керамики, чем он когда-либо видел под одной крышей. Ничто, что он заметил на полу главной комнаты, не дало ему ни малейшего намека на то, куда уходили деньги Пиббы. Он действительно не думал, что что-нибудь сможет. Все очевидное для него было бы очевидно и для других людей - для альгарвейцев, если бы Пибба действительно пытался с ними бороться.

Несколько дверей вели в задние комнаты. Эалстан разглядывал их, делая вид, что рассматривает блюда. Прохождение через одну из них могло рассказать ему то, что он хотел знать. Это также могло навлечь на него больше неприятностей, чем он мог себе позволить. Что бы он ни сделал, у него не будет шанса пройти больше одной. Он был уверен в этом.

Тогда кто из них? С этой стороны они все выглядели одинаково. Он выбрал тот, что в середине задней стены, по той простой причине, что он находился посередине. Поерзав перед ней минуту или две, он открыл ее и прошел в заднюю комнату. Мужчина, сидящий за столом, поднял на него глаза. Эалстан нахмурился и сказал: "Тот парень снаружи сказал, что именно здесь были джейки".

"Ну, они, черт возьми, таковыми не являются", - ответил мужчина с некоторым раздражением.

"Вам не обязательно откусывать мне голову", - сказал Эалстан и закрыл за собой дверь. Он выбрал четыре обеденные тарелки в цветочек, заплатил за них и ушел. Стражники кивнули ему, когда он уходил. Он пошел прочь от стоянки караванов с лей-линиями, а не к ней. Оказавшись за углом склада, он повернул назад и нашел дорогу к остановке.

К его облегчению, через несколько минут после того, как он добрался до этого угла, подъехал фургон. Он опустил еще одну маленькую серебряную монету в кассу для оплаты проезда и сел, чтобы вернуться в сердце Эофорвика. Тарелки зазвенели друг о друга у него на коленях.

Мужчина, сидящий через проход, указал на них и сказал: "Силы небесные, сожри меня, если ты не купил это у Пиббы".

"Лучшие цены в городе", - ответил Эалстан - один из многих лозунгов, которые Пибба использовал для продвижения себя и своего бизнеса.

"Это правда", - сказал другой пассажир. "Я сам у него много чего купил".