Гарри Тертлдав – Мечи легиона (страница 10)
– Я говорю то, что говорю, – ровным тоном проговорил Батбайян. Он посмотрел кельту прямо в глаза, как бы желая бросить ему вызов. Виридовикс только пожал плечами. – Так, – кратко бросил Батбайян. – Вторая причина. Хаморы боятся аршаумов больше, чем колдуна. Я сам был такой, пока ты не сказал мне о мести. Недовольные есть, но аршаумы страшнее Авшара.
– Возможно, – согласился Скилицез. – К тому же у Авшара была целая зима, чтобы покончить с возмущением. Урок-другой – и теперь всякий дважды подумает, прежде чем проявлять недовольство.
– «Дважды подумает»? – переспросил Гуделес. – О, неужто ты решил состязаться со мною в искусстве плетения эвфемизмов, Ланкинос? Неужели мы до сих пор будем именовать эту жестокую зиму «прохладной». Собор Фоса – «большим», горы Эрзерум – «всхолмлениями», а дикий ужас перед Авшаром – «задумчивостью»?
Скилицез криво улыбнулся:
– Что ж, это честно. Если уж говорить о преуменьшениях, то впредь можно именовать тебя «болтушкой».
Бюрократ зашипел, а его товарищи расхохотались.
Горгидас заставил их снова стать серьезными:
– Но если Авшар нас атакует – каким образом мы окажем ему сопротивление?
– Будем сражаться, раздавим и убьем, – зарычал Батбайян. – Бросим его труп в степи, пусть его обглодают грифы. Иначе зачем Вридриш привел меня сюда?
– Разобьем его. Отлично! Но как? – настаивал грек. – Многие уже пытались сделать это, но пока что ни один не добился успеха.
Батбайян гневно посмотрел на грека. Молодой хамор жил одним – местью.
Скилицез проговорил:
– Аршаумы – лучшие воины, нежели хаморы, Горгидас. И те и другие уверены, что это так. В этом залог победы.
– Авшару для победы вовсе не требуются хорошие воины, – возразил Горгидас. – Вспомни Марагху! Вспомни степные битвы прошлой осенью, когда против Авшара выступил отец Батбайяна. Победу обеспечила магия, а не качества бойцов.
Повисло мрачное молчание. Никто не мог отрицать правоты грека. Да Горгидас, как правило, и не ошибался. Наконец Виридовикс промолвил:
– Ну хорошо, сиятельный военачальник, мудрейший полководец и стратег величайший. Ты обозначил проблему. Надеюсь, у тебя имеется какое-либо решение? Или ты просто хочешь, чтобы мы все стали такими же старыми брюзгами, как ты?
– Убирайся к воронам, – раздраженно отозвался Горгидас. – Откуда мне знать, как планируются битвы? Я – медик. Ты был крупным вождем у себя в Галлии. Как бы ты поступил?
Внезапно Виридовикс стал суровым.
– У меня нет ответа. Я сражался с ублюдком лицом к лицу. Ты знаешь, каков был результат.
Горгидас проклял свой болтливый язык и начал было извиняться. Виридовикс отмахнулся от него:
– Вопрос был поставлен честно. А сейчас я собираюсь найти мой шатер и завалиться спать. Будем надеяться, что во сне меня посетит фея и подарит мне ответ.
– Хорошая мысль, – одобрил грек. У него тоже туманилось в глазах от усталости.
Но когда наступило утро, Виридовикс еще не нашел выхода из положения.
– Не повезло мне с феями! Должно быть, истрепали крылышки, пока летели сюда. Этот мир так далек от Галлии, – грустно проговорил кельт. Но тут же оживился.
Охота, объявленная вчера Аргуном, началась.
– А эти люди по маленькой не играют! – сказал Виридовикс Горгидасу.
Часть огромной армии аршаумов, возглавляемая Аргуном, растянулась по степи длинной цепью с востока на запад. Другая, под командой Ирнэка, двинулась на юг. Около полудня люди Ирнэка отправились на соединение с крылом Аргуна. Цепи загонщиков ловили все, что попадалось на пути.
Хаморы не устраивали столь масштабной охоты. Батбайян был просто поражен.
– Это похоже на войну! – сказал он Аригу.
– Какой враг злее голода? – ответил Ариг. – Или ты любишь, чтобы кишки липли к хребтине?
Молодой хамор раздвинул губы в усмешке.
Аргун поднял штандарт высоко над головой. На острие копья развевался длинный черный кафтан – все, что осталось от предателя-йезда.
Завидев сигнал, воины двинулись вперед. Они били в барабаны, дули в деревянные и костяные свистки, гудели в рога. Прочие кричали во все горло, чтобы вспугнуть птиц и зверей.
Гарцуя на коне вместе с остальными загонщиками, Виридовикс откинул голову назад и испустил жуткий боевой клич.
– Ничего не могу сказать об этих бедных животных, – проговорил Горгидас, содрогнувшись, – но меня ты напугал основательно!
– А толку-то? Что с тебя взять, кроме клочка шкуры и нескольких дохлых костей? Гляди! Заяц!
Аршаум пустил в зайца стрелу как раз в тот момент, когда зверек высоко подпрыгнул в воздух. Сраженный, заяц упал на землю, несколько раз дернулся и затих. Кочевник наклонился с седла, схватил его за уши и бросил в мешок.
Виридовикс снова испустил дикий вопль.
– По крайней мере, я могу приносить хоть какую-то пользу. Не слишком-то хорошо я стреляю из лука.
– Я тоже, – проговорил грек. Хлопнув в ладоши, он прокричал несколько строф из Гомера и Эсхила.
Возможно, греческие классики сработали – еще один заяц выскочил из травы чуть ли не из-под ног у Горгидаса. Грек рубанул его мечом, но опоздал – зверек ускакал. Один из аршаумов насмешливо покачал головой и показал на свой лук. Грек коротко кивнул.
Рядом кто-то звонко заверещал: «Хонк! Хонк!» По траве метнулась тень. Двое кочевников помчались за нею по пятам. Затем тень внезапно взметнулась вверх, быстро взмахивая короткими сильными крыльями. На ярко-красном оперении головы и хвоста металлическим блеском вспыхнуло солнце.
– Фазан! – заулюлюкал Виридовикс. С десяток стрел пронзили птицу. У галла едва не текла изо рта слюна.
– Хорошо бы потушить его, нашпиговать грибами и тмином, затем снять лишний жир, добавить масла…
– Помни, где находишься, – остановил его Горгидас. – Радуйся, если удастся его хотя бы поджарить.
Приунывший Виридовикс кивнул.
Один аршаум вскрикнул от неожиданности, а его лошадь в ужасе заржала, когда на охотника набросился огромный дикий кот. Зверь цапнул когтями по боку лошади, вонзил зубы в бедро загонщика и исчез прежде, чем ошеломленные аршаумы успели что-либо сделать. Ругаясь на чем свет стоит, кочевник обмотал рану чистой тряпицей и продолжил путь. Он делал вид, что не обращает внимания на насмешки окружающих. Горгидас напомнил себе о том, что надо будет взглянуть на рану, когда охота закончится. Укусы животных почти всегда воспаляются.
Охотники с плеском перешли маленькую холодную речку и подняли в воздух сотни уток и гусей. Стрелы полетели в добычу. Виридовикс жадно схватил подстреленного одним из аршаумов жирного гуся – тот шлепнулся неподалеку от кельта.
– Я его никому не отдам! – грозно заявил Виридовикс, словно бросая вызов всей Вселенной. – Хорошее темное мясо. Свежее, мягкое. Ну, – добавил кельт, посмотрев Горгидасу в глаза, – я с удовольствием поделюсь им с
– Похоже, я обречен умереть с голоду, – фыркнул грек.
Гуделес торжественно произнес:
– Если ты, о чужеземец, ищешь похвал, то я с удовольствием составлю достойный панегирик твоим достоинствам в обмен на ножку этой сочной птицы. – Гуделес принял соответствующую позу, что стоило ему, неопытному наезднику, немалых усилий, и принялся декламировать: – О взлелеянный Фосом чужеземец, храбрейший воин, прославленный подвигами и не ведающий колебаний…
– Заткнись, Пикридиос, – оборвал его Скилицез. – Ты толще этой чертовой птицы и жирнее гусиного жира.
Не позволив себе смутиться и даже не запнувшись, бюрократ продолжал импровизировать. Он слишком хорошо знал, что «панегирик» злит Скилицеза.
– Хотел бы я, чтобы их поймали побольше, – проговорил Горгидас. – Столько упустили!
– Поймаем! – обещал Ариг и махнул рукой. – Видишь? Толаи уже приготовился. Как только мы поднимем достаточно большую стаю…
В обычные дни Толаи носил меховую шапку, тунику из мягкой замши, тяжелую куртку из овчины, кожаные штаны и сапоги из выделанной кожи – и ничем не отличался от остальных кочевников клана. Однако сегодня Толаи красовался в облачении шамана. Длинная разноцветная бахрома покрывала его одежду. Некоторые полоски бахромы были завязаны в узелки, чтобы поймать злых духов, другие болтались свободно. Страшная деревянная маска, обтянутая кожей и раскрашенная, закрывала лицо. Когда шаман мчался на коне, он представлял собой жутковатое зрелище. Только сабля, висевшая у него на поясе, выдавала в нем человека, а не демона.
Завидев Толаи, Скилицез очертил на груди большой круг и пробормотал молитву. Горгидас уловил: «…и избави меня от волхвования языческого». Неустрашимый перед лицом любой другой опасности, Скилицез – глубоко верующий видессианин – весьма подозрительно относился к религии других народов.
Горгидаса это рассмешило. Но потешался он вовсе не над Скилицезом. Ведь и сам Горгидас питал недоверие к магии любого сорта. Магия вопиюще противоречила тому рационализму, с которым Горгидас привык смотреть на мир еще с той поры, когда был безусым юнцом. То обстоятельство, что грек сумел воспользоваться магией при исцелении больных, отнюдь не помогало ему чувствовать себя легко и свободно в присутствии колдунов.
Должно быть, последнюю мысль грек высказал вслух. Виридовикс тотчас же отозвался:
– Естественно. Ведь этот мир для нас совсем новый. Или ты ничего не изволил заметить, слишком увлеченный своим царапаньем по пергаменту? Знаешь что? Лично я принимаю вещи такими, как они есть. Так оно лучше, чем ломать себе голову да гадать: откуда все взялось, да почему это так, а не иначе…