Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 28)

После высадки наши силы должны были разделиться на штурмовую подгруппу, под командованием дю Тойта, и подгруппу огневой поддержки, которой командовал старший сержант, прибывший из Дурбана. Штурмовая подгруппа в свою очередь подразделялась на две команды по шесть человек, одной из которых командовал я. Кокки со своим радистом должен был находиться в центре боевого порядка. Подгруппа огневой поддержки должна была установить с одной стороны лагеря ряд мин «Клеймор», после чего занять позицию на фланге. В их распоряжении находились три пулемета РПД, два 60-мм миномета и один ручной противотанковый гранатомет. При наступлении времени «Ч» Кокки пускал зеленую ракету, по этому сигналу подрывались мины, а сам лагерь подвергался шквальному огню в течение 30 секунд, после чего огонь переносился на его периметр. Любой, кто попытался бы пересечь эту линию, должен был быть убит. Затем Кокки пускал красную ракету, и мы выдвигались в зону поражения, уничтожая любого, кто попадется нам на пути и загоняя остальных на пулеметы подгруппы огневой поддержки.

Наконец-то после всех этих месяцев отбора и подготовки нам предстояло отправиться на настоящую боевую операцию, однако несмотря на то, что теперь все было по-настоящему, казалось, что никакой разницы не было. Мы всё так же отрабатывали свои действия до мельчайших деталей: погрузку в вертолет, высадку, походный порядок на марше, развертывание в боевой порядок для проведения налета и собственно сам налет. Нам дали два часа на то, чтобы привести снаряжение и оружие в порядок — строевой смотр должен был состояться в пять часов вечера. Затем последовал ужин и отдых в приказном порядке до 10 вечера, когда должна была состояться окончательная проверка готовности. Я никогда не мог заснуть перед боевым выходом, но сама идея об отдыхе в принудительном порядке мне понравилась — такой подход давал возможность расслабиться хотя бы физически, если уж мысленно не получалось. Трое моих сотоварищей, с которыми я делил комнату, провели это время за чтением Библии. Солдаты-африканеры — очень религиозные люди, они любят при любом случае упоминать о том, что все войны они ведут с Библией в одной руке и винтовкой в другой. Испытывая скептическое отношение ко всякой организованной религии, но также понимая, что могу ошибаться, я всегда перед боем стараюсь примириться с Богом. Я просил Его обратить внимание на всё то хорошее, что я сделал в жизни, а если я и позабыл о Нем, то пусть уж Он помнит обо мне.

В 10 утра следующего дня состоялся строевой смотр. Я был вооружён АК-47 с «двойным» магазином — два рожка по 30 патронов, скрепленных вместе, — плюс еще пять дополнительных магазинов в РПС. Также у меня были 9-мм пистолет «Беретта» с магазином на 15 патронов, две осколочных гранаты, одна зажигательная с белым фосфором, две дымовые шашки красного дыма, запас воды и сухой паёк на сутки, карта, компас и прочие предметы — стандартное снаряжение военнослужащего специального назначения ЮАР. Нас проверили еще раз, осмотрели оружие, мы попрыгали, чтобы убедиться, что не издаем никаких звуков, после чего, построившись в колонну, отправились на вертолетную площадку к западу от базы.

Через тридцать минут приземлились вертолеты, и мы поднялись на борт. К месту высадки борта летели кружным путем, на тот случай, если какой-нибудь СВАПОвский агент засек наш вылет. После высадки на вражеской территории мы развернулись в походный порядок при патрулировании: колонна с двумя разведчиками в головном дозоре и двумя бойцами охранения на каждом из флангов. Уже не в первый раз я подивился тому, насколько бесшумно умеют передвигаться мои сослуживцы. Большинство из них родилось и выросло на фермах, охотится они начинали с того момента, как могли удержать в руках ружье, и по бушу они передвигались как призраки.

К нужному нам объекту мы шли долго, постоянно останавливаясь, чтобы вслушаться в окружающую обстановку. Каждые 40 минут группа останавливалась на пятиминутный привал и меняла дозорных. Все происходило абсолютно беззвучно. Спустя два с половиной часа мы подошли к расположению лагеря — человеческие следы на мягком песке в буше мог увидеть даже неопытный следопыт. Местность представляла собой в основном полупустыню с редкими скоплениями невысоких деревьев. В одном из таких, где находился небольшой источник воды, как раз и располагался вражеский лагерь.

Лейтенант дю Тойт распределил наши силы, убедившись, что каждый боец знает где находится противник. Кокки держался настолько спокойно и профессионально, что можно было подумать, что он просто вышел в парк погулять. Подгруппа огневой поддержки отправилась на свою позицию — им предстояло работать всю ночь, устанавливая длинный ряд «Клейморов», и если бы их обнаружили, нам ничего не оставалось бы как немедленно атаковать базу в кромешной темноте. Я посмотрел на часы: час ночи, до рассвета еще четыре с половиной часа. Мы лежали на земле, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, при этом один из бойцов отдыхал, а его напарник сторожил, каждые полчаса солдаты менялись местами. Ночь тянулась медленно. Я почувствовал, как меня аккуратно потрясли за плечо — должно быть, задремал, — и опять посмотрел на часы: пять тридцать. Только-только забрезжил рассвет, утренние птицы уже затянули свои песни. Глянув налево, я увидел, как Кокки поднимается на ноги. Время «Ч»!

Кокки взял ракетницу и выпустил зеленую ракету. Спустя мгновение оглушительно сработали установленные мины. Не знаю, что там почувствовал противник, но меня эти взрывы просто оглушили — на какую-то секунду мне показалось, что из моих легких вышибли весь воздух. Затем заработали пулемёты и воздух расцвел сотнями красных, остро жалящих «пчёл»-трассеров. В лагере раздались взрывы поменьше — по целям начали работать РПГ и минометы. Казалось, это будет продолжаться вечно. В этом грохоте послышался голос Кокки, отдавшего приказ на африкаанс приготовиться к атаке. Мы встали на рубеже, напряжённые до предела, готовые в любую секунду сорваться и броситься вперед.

Внезапно наступила тишина — настолько внезапно, что застигла меня врасплох. Послышался глухой кашляющий свист. Я тогда еще не знал, что это такое, но позже этот звук станет для меня привычным фоном на боевых выходах — такие звуки издает умирающий, когда воздух покидает его тело.

— Вперед!

Я был настолько разгорячен, что рванул вперед, вылетев из цепи на пару шагов вперед.

— Джок, держать строй! — крикнул Кокки. Я вернулся обратно в цепь, и мы двинулись к зоне поражения.

Что меня больше всего изумило, так это то, что в нас почему-то никто не стрелял — мы просто вошли в лагерь. Там я заметил несколько бегавших фигур в униформе, и прицелившись в одну из них, вдруг заколебался. После всех командировок в Ольстер, где нам постоянно вдалбливали, что мы не имеем права открывать огонь без предупреждения, у меня возникла мысль, что я должен окликнуть противника, но тут мой напарник справа нажал на спусковой крючок и одна из фигур упала. Показался еще один человек, голый по пояс, с АКСом в руке. Я выстрелил в него и тут же выругался — я намеревался влепить в него сдвоенный прицельный выстрел, но мой АК, оказывается, стоял в режиме автоматического огня, так что на него было потрачено целых пять пуль. Когда я подошёл к нему, то услышал стон и увидел, как он зашевелился. Я добил его одиночным прицельным выстрелом, и его лицо испарилось, после чего отправился дальше, стреляя по убегающим целям вокруг себя. Краем глаза я заметил чуть правее себя в буше какое-то движение, там мелькнуло что-то красное — что-то, чего там никак не могло быть. Я сделал два выстрела, и навстречу мне выскочил террорист с АК-47 в руке. Он оказался настолько близко, что мне удалось увидеть ужас, стоявший в его глазах. Я снова дважды выстрелил, и его отбросило обратно в кусты.

Меня остановил звук пулеметов — мы достигли намеченного рубежа. Кокки махнул рукой, мы развернулись и пошли обратно, зачищая зону поражения. Время от времени раздавались одиночные выстрелы — добивали раненых террористов. Южноафриканские спецназовцы вообще очень редко когда брали кого-то в плен, и то только если был отдельный приказ на этот случай. Закончив повторное прочесывание, мы тщательно обыскали трупы и собрали все оружие и документы. На территории лагеря насчитали 29 убитых, еще пятерых нашли за границами лагеря. Итого тридцать четыре боевика, так что разведданные оказались точны. Несколько тел мы заминировали зажигательными гранатами с белым фосфором — вдруг удастся поймать кого-то неосторожного из спасательной партии.

Мы быстро рассчитались — все были на месте, никто не получил даже царапины. Кокки с мрачным удовлетворением оглядел результаты нашей работы. Я же всем случившимся был настолько возбужден, что едва не задыхался от волнения. Заметив это, Кокки улыбнулся с высоты своего роста.

— Знаешь, Джок, это мне напомнило мою самую первую боевую операцию.

— Правда?

— Ага, точно. Четверо против четырёхсот.

У меня отвисла челюсть; я ловил каждое его слово. Внезапно его чумазое лицо расплылось в широкой улыбке:

— Самая крутая четвёрка врагов, с которыми мы когда-либо сталкивались!