Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 22)

В восемь утра нас разбудили крики инструкторов. Я дважды проверил свои часы — да нет, все правильно, но я готов был поклясться на стопке Библий, что вот только голову преклонил. Мы опять построились в три шеренги, инструкторы снова поинтересовались, не желает ли кто покинуть отборочный курс — и снова из строя вышла еще пара десятков человек. Я прикинул, что к этому времени нас осталось около двух сотен кандидатов — а ведь отбор длился пока что всего 48 часов. Больше сотни из тех, кто не смог выдержать испытаний, были отправлены назад в свои подразделения. Нам же приказали позавтракать и к 9 утра быть готовыми к очередному ФИЗО, форма одежды — футболка, шорты, ботинки и РПС.

Прибыв на пляж, мы занялись физическими упражнениями с мешками с песком. Каждый из нас наполнил песком свой мешок и в течение двух часов мы бегали с ними на плечах туда-сюда по пляжу, забегая по пояс в воду и выходя обратно. Затем нам приказали свалить их у полосы прибоя, что убедило меня в том, что это не последнее упражнение с ними, и бегом направиться в лагерь. Там мы познали роскошь в виде сорокаминутного отдыха.

После перерыва мы построились, переодевшись в футболки, штаны и ботинки, нас разделили в группы по 20 человек, и мы отправились на пробежку. После мешков с песком простой бег воспринимался как некая прогулка в парке. Пробежав по густому кустарнику, минут через 30 мы прибыли к большому озеру, над одной частью которого был натянут канат длиной метров в сто. Я внимательно посмотрел на воду — в ней плавали какие-то существа с зубами. Крокодилы! А в моем списке того, чего я более всего боюсь, крокодилы занимают почётное первое место.

Инструкторы рассредоточились по берегу и открыли огонь по этим созданиям. Стрельба велась неприцельная, только для того, чтобы напугать зубастиков. Когда животные в панике исчезли, инструкторы выставили на каждом конце каната дежурных и приказали нам раздеться до белья. Упражнение было простым: входишь в воду в точке «А», плывёшь или подтягиваешься по канату в воде к точке «Б», выходишь на берег и бегом по тропинке вокруг озера к началу. Выполняешь до тех пор, пока не последует команда «Стой!»

Поначалу в воду входить было страшно, несмотря на то, что у входа и выхода стояли вооружённые дежурные, следящие за озером. Мы занимались этим упражнением примерно час, после чего так же бегом отправились в лагерь. Прибыв обратно, я осмотрел свое снаряжение, и обнаружил, что оно подверглось тщательному осмотру — у нас отобрали еду и воду. Потом нам сказали, что начиная с сегодняшнего дня, о нашем питании будут заботиться инструкторы, которые выдадут нам все, что нужно. Судя по ухмылкам на их лицах, я понял, что трёхразового питания мы, скорее всего, не дождемся.

Обед представлял собой местную версию сосисок с пюре. После приема пищи мы занимались физическими упражнениями с оружием, а потом с мешками с песком. После ужина сержант Мариус Фильюн, тот самый рыжебородый гигант, прочитал нам лекцию о змеях. По счастью для меня, ее прочитали не на африкаанс, а по-английски. Нам объяснили, что в округе есть три вида ядовитых змей — аспиды и гадюки, чей яд поражает кровь и мышечные ткани; кобры и мамбы, чей яд приводит к параличу центральной нервной системы; и древесные змеи (на африкаанс они называются «бумсланг»), от укуса которых кровь перестаёт свертываться. Яд бумсланга настолько опасен, что при подтверждении информации об укусе древесной змеи из госпиталя в Йоханнесбурге в течении часа отправляют по воздуху сыворотку в любую часть страны. Хотя бумсланг крайне ядовит, но доза яда при укусе очень мала, и при своевременном введении противоядия у человека есть все шансы выжить. А вот укус мамбы практически всегда смертелен. «А чёрная мамба, — сухо произнес сержант, — змея крайне агрессивная». Позже у меня была возможность лично убедиться в ее свирепости.³³

Нам предоставили пару часов личного времени. Я провёл их, пытаясь хоть как-то привести свое тело в порядок. Ноги были покрыты мозолями от постоянного бега в мокрых ботинках, на плечах и груди светились синяки от винтовки и мешков с песком. Но в целом, после двух дней практически непрерывных физических страданий и мук, я находился в удовлетворительном состоянии. Благодаря пластырю, потёртости на бедрах меня уже не очень беспокоили.

С наступлением темноты нам приказали собрать полный комплект снаряжения и быть готовыми к ночному маршу с полной выкладкой. Мне было любопытно, какие еще ужасы приготовили нам инструктора. Знай я это с самого начала — возможно и не покинул бы лагерь.

Нас разбили на группы по десять человек и каждой группе вручили по бревну, при этом вдобавок каждый кандидат тащил на себе свою винтовку, рюкзак и ящики от мин с бетоном. После этого в сопровождении инструкторов, мы начали марш по пересеченной местности. Спустя десять минут такого марша каждый мускул в моем теле просто возопил в агонии. Пока мы брели сквозь ночь, каждая минута растягивалась до пределов вечности. Каждые двадцать минут или около того мы делали остановку, складывали оружие и занимались упражнениями с бревном — одновременно перебрасывали его через голову с одного плеча на другое. После этого снова брали в руки оружие, взваливали бревно на плечи и опять тащились Бог знает куда.

Я уже полностью потерялся во времени и пространстве, не понимая, где мы находимся, но единственное, что точно осознавал — что нахожусь в эпицентре всей боли мира. Судорожно хватая воздух своими легкими, я постепенно сообразил, что мы опять пришли к озеру, тому самому, с зубастыми тварями в нем. Инструкторы привычно постреляли в них и расставили дежурных. Стояла кромешная тьма, нам снова приказали раздеться до белья. Я был в ужасе от того, что должно было сейчас произойти. «Какого черта, какой в этом всем смысл?» — тут я поймал себя на мысли, что проговариваю это вслух.

Мы пошли в воду, причём я оказался одним из первых. Стараясь не думать о том, что может скрываться под водой, я даже не пытался плыть — просто схватился за канат и подтягивался. Думаю, что никогда еще не преодолевал эти сто ярдов так быстро. Дрожа всем телом, я выскочил из воды, и рванул к исходной точке. Слава Богу, что в этот раз упражнение выполнялось только один раз. Нас опять собрали, мы взвалили на себя свои рюкзаки, положили на плечо бревно и побежали обратно к лагерю.

Уже там выяснилось, что более двадцати человек отказались выполнить это упражнение. Я уже собирался залезть в свой спальный мешок, когда почувствовал, как меня кто-то похлопал по плечу. Я обернулся и увидел инструктора, рослого приятного на вид парня с черными как смоль волосами.

— Ты хотел знать, почему мы заставили вас плыть в темноте? — спросил он.

Я начал было объяснять, что ни в коем случае не хотел критиковать их действия, но он остановил меня рукой.

— Это нормальный вопрос для любого профессионального солдата, капрал. Как-то раз во время войны в Анголе нас преследовали кубинцы и солдаты МПЛА, мы же пытались добраться до позиций своих войск. Нас было десять человек, и мы вышли к реке. Двое из нас сразу же отказались входить в темную воду и плыть, но к счастью, разведчик нашел узкое место, и нам удалось перейти реку вброд, включая и тех двоих. Но фактически из-за подобной ситуации мы едва не погибли. Вот почему вам дали возможность полюбоваться на крокодилов днем и заставили плыть ночью.

Я кивнул:

— Спасибо, что нашли время объяснить мне это.

Он искренне улыбнулся:

— Всегда пожалуйста. А теперь иди спать.

Примерно через каждые три часа нас будили и заставляли заниматься физподготовкой с оружием и мешками с песком. Во время одного из упражнений, находясь в шеренге, я склонил голову на плечо товарища и неожиданно заснул. Инструктор тряхнул меня за плечо:

— Ты собираешься продолжать занятия?

— Так точно! — ответил я.

Его глаза сверкнули, и на лице появилась широкая улыбка:

— Похоже, ты сможешь дойти до конца. Ты знаешь, когда надо спать.

Остаток «адской недели» разнообразием не отличался: физические упражнения с оружием, физические упражнения с мешками с песком, упражнения с бревном, ночные пробежки. К концу недели нас осталось около сотни. Начался второй этап отбора.

Нас разбили на группы по шесть человек, — в РДО такую численность имеет штатный разведывательный орган. Лица и руки должны были быть постоянно зачернены камуфляжным кремом. Нам дали координаты первой из контрольных точек, находившейся в 60 км от исходного пункта, и сказали добраться туда с максимальной скоростью. Те, кто приходил на точку до того, как истекало контрольное время, получал паек, те, кто опаздывал — нет. Вообще говоря, на протяжении недели нам выдавали еды ровно столько, чтобы мы могли передвигаться, и не больше.

Не могу сказать, что сам процесс отбора мне нравился, но второй этап, что называется, лег на душу. Наша группа состояла из обаятельных хулиганов и сорвиголов. Дэйв Прайс и Андрѐ Клоппер были бывшими САСовцами из Родезии, 40-летний майор Питер Шофилд являлся бывшим британским парашютистом, проходившим отборочный курс перед тем, как стать в РДО инструктором по воздушно-десантной подготовке. Также в группе было два парашютиста из ЮАР, Янни Смит и Дэнни Фильерс. У каждого из нас были какие-то навыки, сильные стороны и таланты, которые могли оказаться полезными для всей группы. Майор Шофилд был прирождённым командиром и прекрасным ориентировщиком. Дэйв и Андрѐ знали буш как свои пять пальцев, были исключительными пронырами, способными достать еду просто из ниоткуда. Янни оказался великолепным поваром, и мог приготовить вкусную еду буквально из ничего. Дэнни был великолепным атлетом, часто он уходил далеко вперед, с тем расчётом, чтобы прибыть на контрольную точку и успеть получить паек на всю группу. Я же умел точно оценивать расстояния — навык, приобретенный мной еще в детстве в горах Уэльса и на равнинах Солсбери. Рассчитав скорость и количество шагов, я мог вычислить, сколько пройдёт группа за день, — неоценимое умение на территории, где глазу не за что зацепиться. Я также умел просыпаться в любое время, которое себе назначил, так что на мою долю выпадало будить по утрам остальных — учитывая то, как мы выматывались, сделать это было не так-то и легко.