Гарри Килуорт – Последняя тайна (страница 36)

– Все очень просто. Там, в Туманном, по вечерам я сижу дома и читаю. Я знаю, как сделать панданусную муку и испечь из нее хлеб, и мог бы это сделать, будь у меня огонь. Мог бы испечь вам банановый пирог, какого вы никогда не пробовали. А приготовить печеные бататы – и того проще. Я никогда не пробовал строить земляную печь, но, надеюсь, сумею. Во всяком случае знаю, как это делается.

Сибил была поражена. Вот это да! Только подумать, всю жизнь она считала его занудным и недалеким служакой!

– А вы могли бы… соорудить нам жилище?

– Да запросто! – ответил Врун.

До наступления ночи он собрал все, что предполагал, в том числе и дикий миндаль. Из листьев пандануса Врун соорудил навес, который пообещал в течение следующих дней превратить в настоящую хижину. Острым краем скорлупы улитки он вырезал две длинные палки, раздвоенные на конце, которыми можно было ловить рыбу в лагуне. Их питание будут разнообразить моллюски. Моллюски были его коньком! Еще в своей мрачной городской квартире при тусклом свете лампы он прочел о них все, что только мог, и знал, каких можно есть, а каких следует опасаться. Да и правильно приготовленные анемоны, голотурии и водоросли тоже могут быть очень вкусными.

Поскольку остров был гористый, Врун предположил, что с питьевой водой у них тоже не будет проблем.

– Врун, вы – чудо! – похвалила его Сибил. – Жаль, что у меня нет стеклянного глаза, чтобы разжечь костер!

– В этом уже нет необходимости, – протягивая ей найденный под деревом минерал, ответил Врун. – Это вулканическое стекло, обсидиан. Завтра мы поймаем им солнечный луч и разожжем костер!

– О, вы мой герой!

– Ну что вы! Совсем недавно вы утверждали, что не пожелали бы иметь со мной ничего общего, даже если бы я остался последним горностаем на свете! Вы именно так и заявили!

– Тогда я была глупой принцессой, а теперь – другое дело. Интересно, не будет ли безответственным с нашей стороны создать на необитаемом острове семью? Мы могли бы основать колонию. Свое собственное племя. Построить деревянные дома, посадить виноградники, расставить столики для пикников! Как думаете, дорогой Однолюб?

У Сибил разгорелись глаза.

Врун затрепетал от радости.

– Не вижу никаких препятствий! Почему бы нет? Вдруг Сибил вскочила и указала на море.

– Корабль! – закричала она. – Я вижу корабль! Радость Вруна улетучилась так же быстро, как возникла. «Почему мне всегда так не везет?» – подумал он. Не успел он завоевать сердце прекрасной дамы, как судьба сразу же мстит ему! Только что у него была невеста, а теперь он снова обманут! Снова в отвратительную квартиру, снова тусклая лампа и бессонные одинокие ночи! Почему? За что?

– Очень хорошо, – с притворным оптимизмом, чтобы не испортить ей радость, произнес он. – Вы скоро вернетесь к прежней жизни, будете пить кофе, сплетничать, хвастаться новыми покупками. Неплохо. А я снова стану подчиненным вашего брата.

Врун не мог заставить себя обернуться, чтобы посмотреть на злосчастный корабль. Больше всего на свете ему не хотелось быть спасенным.

Сибил, нахмурив пушистый лобик, внимательно следила за выражением его морды. Вдруг она подскочила к нему и схватила его за лапы.

– Я пошутила! – весело закричала она. – Никакого корабля нет!

Он не мог поверить своим ушам. На душе у него снова стало светло.

– Ах ты, плутовка! – задыхаясь от радости, воскликнул он. – Маленькая плутовка! Ты заслуживаешь, чтобы тебя за это окунули в воду с головой!

Она с пронзительным криком побежала в лес. Врун понесся за ней, догнал и отнес к небольшой бухточке, укрытой деревьями. Они начали брызгаться, прыгать и нырять в теплом море, как детеныши, весело и беззаботно начиная новую жизнь.

Ночью корабль, который видела Сибил, прошел мимо острова, и в ночной тишине гуляющие по палубе вполне могли слышать веселые крики двух горностаев.

36

Буран понемногу начал утихать. Через некоторое время сквозь белую дымку Нюх увидел клочок голубого неба, похожий на отколовшийся от блюдца кусочек фарфора. Перевал был уже совсем рядом. Однако никаких признаков присутствия Свелтланы Нюх не замечал. Должно быть, снег замел ее следы.

Как тяжело далось ему восхождение! В этих краях водятся так называемые горные ласки. Он подумал, как нелегко им живется. Одно дело раз в жизни забраться на такую жуткую высоту, а потом вернуться на «нормальную» плоскую земную поверхность, и совсем другое – совершать такие восхождения ежедневно.

Добравшись до перевала, Нюх достал пистолет. Он надеялся, что смазка не замерзла и механизм работает безупречно. И тут он увидел Свелтлану. Она терпеливо поджидала его, без шапки, но в шубе с капюшоном. Рядом стояли сани. Неужели она сама затащила их на гору? Или их здесь оставили ее сообщники?

– О, вы потеряли половину своих роскошных бакенбард, – спокойно заметила она. – Вид у вас презабавный, должна сказать. А вообще-то я надеялась, что вы замерзнете и избавите нас обоих от неприятной встречи!

– Простите, что разочаровал вас! У меня, кстати, на ваш счет были мысли примерно такого же свойства!

– Какая жалость, что вы родились таким добрячком. Из нас получилась бы великолепная пара злых гениев!

– Какая жалость, что вы родились злой!

– Если бы я не родилась злой, наши пути никогда бы не пересеклись, – сказала она. – А я все равно рада, что мы встретились, Нюх. Это были интересные годы. Без вас мир был бы для меня гораздо скучнее! – Помолчав, она продолжила: – Значит, на вашей стороне ангелы, а на моей – демоны. Полагаю, вы пришли убить меня?

Нюх был настороже. Какой сюрприз приберегла она? Револьвера у нее вроде бы не было, но представить себе, что она на этот раз сдастся без боя, он не мог. Нюх посмотрел по сторонам, желая удостовериться, не притаились ли где-нибудь ее сообщники.

– Я здесь одна, – спокойно сказала Свелтлана. – Вы полагали, что со мной целый отряд горцев?

– Я полагаю, парочка сообщников у вас все-таки есть.

– Так вы собираетесь стрелять? Не надо, я буду вести себя смирно. В данный момент я ваша пленница! Неужели вы способны застрелить безоружного, Нюх? Это же против ваших правил! Это просто убийство!

– Я не верю, что вы так просто сдадитесь!

Свелтлана подняла передние лапы:

– Ну а теперь верите?

Нюх внутренне содрогнулся. Если бы она затеяла драку или просто побежала, он бы застрелил ее. Но можно ли стрелять в зверя, поднявшего лапы? Она права. Можно сколько угодно раз называть это казнью, но все равно это убийство! Однако он должен выстрелить! Обязан! Если он этого не сделает, всю жизнь ему придется жить с оглядкой. Он никогда не будет иметь покоя. А в конце концов она его убьет. Так что нужно все кончить сейчас.

– Отойди от саней! – хриплым голосом приказал он.

Встревоженная Свелтлана сделала два шага влево.

– Но, Остронюх…

Он поднял пистолет.

– Замолчи! Мне и так нелегко! – Нюх прицелился.

– А почему я должна облегчать тебе задачу?! – воскликнула она. – Ты предпочел бы, чтобы я свалилась с этой горы и разбилась о камни? Так этого не будет! Тебе придется нажать на спусковой крючок и хладнокровно убить меня!

– Когда ласке угрожают, кровь у него закипает!

– Разве я, с поднятыми лапами, представляю для тебя угрозу?

Нюх посмотрел в ее большие темные влажные глаза:

– Ты всегда будешь представлять для меня угрозу! И тут он понял, что не может застрелить ее! Он не палач! Он – достопочтенный Остронюх Серебряк. Достойный и почтенный! А убить беспомощного противника – и недостойно, и непочтенно! Нет, он попробует спуститься с перевала вместе с ней, хотя наверняка по дороге она попытается убить его и сбежать. Но ничего другого не остается!

Нюх сделал шаг к Свелтлане:

– Мне придется связать тебя…

Громкий щелчок – и его левую заднюю лапу пронзила ужасная боль! Перед глазами заплясали яркие огоньки, а мозг словно взорвался. Нюх ничком упал в снег. Тут же к нему подскочила Свелтлана, выхватила из его лапы пистолет и бросила вниз, в пропасть.

Сначала от острой боли Нюх ничего не мог сообразить. Наконец, с огромным трудом приподнявшись, он заставил себя осмыслить случившееся и взглянул на свою лапу. Увидев, что именно защелкнулось на его лапе и раздробило кость, Нюх пришел в неописуемый ужас. Как она могла применить такое варварское приспособление? Все животные давно поклялись не применять его ни к одному живому существу на свете! Самое грязное и отвратительное изобретение человека, и если звери до сих пор не любят людей, то это именно из-за этого устройства.

– Капкан! – чувствуя его холодные челюсти, простонал он. – Не могу поверить…

Острая боль вновь пронзила его, и он упал в снег. В душу проник страх. Если она оставит его здесь, с этим металлическим чудовищем на лапе, смерть его будет долгой и мучительной. Самая худшая смерть для зверя! Дикий зверь, угодив в капкан, перегрызает себе лапу, чтобы не лежать и ждать неминуемой смерти. Капкан хуже ружья. Хуже змеиного укуса!

– Не могу поверить, что ты пала так низко!

– Ну, между нами есть кое-какая разница, правда?

– Не говорю тебе про «Декларацию прав зверей», но даже… даже презренный Тамурлан-Тимяу, один из самых жестоких деспотов на свете, запретил использовать это ужасное приспособление! – преодолевая новый приступ боли, прохрипел он.

– Я знаю, – подойдя к Нюху, ответила Свелтлана. – Он был глупцом, правда? Убивал тысячи своей дурацкой саблей! Думаю, я хуже его, правда?