Гарри Килуорт – Последняя тайна (страница 35)

– Ты с ума сошел, – засовывая деньги в карман, сказал Джо Уль. – Лом есть лом, и больше ничего.

Но он ошибся. Баламут стал владельцем лавки на одном из рынков Сан-Английско. Тысячу поршней ему тотчас удалось продать одной быстро развивавшейся стране, в огромном количестве строившей колокольни. Его крик помнили и через много лет, и в конце концов о Баламуте была написана оперетта, стремительно завоевавшая Слоновый Свет:

– Подходите и покупайте! Подходите и покупайте языки для ваших колоколов! Прекрасные, сверкающие языки! Настраиваются на любой тон. Динь-динь, динь-динь. Ваш колокол нем, а его голос – вот он! Нарушьте мертвую тишину. Пробудите мир. Подходите и покупайте языки. Прекрасные сверкающие языки…

Баламут Серебряк построил себе дом без окон и больше никогда не ел рыбу и не пил какао.

35

Они оказались в открытом океане. Сибил судорожно цеплялась за пробковую подушку. Врун тоже крепко впился когтями в свой кусок пробки. Их уносило все дальше и дальше, а раскаленное солнце напекало пушистые головы. В устье реки они не стали добычей крокодилов. Акулы не проглотили их живьем. Только крошечные многоцветные рыбки с наслаждением покусывали их лапы.

– До сих пор не могу поверить, что вы бросились за мной, – сказала Сибил. – Вы, не раздумывая, бросились за борт, чтобы спасти меня. Ах, какой глупый!

– Глупый, конечно глупый, – ответил Врун, не в состоянии даже по-настоящему рассердиться на себя. – Если бы я не прыгнул, то мог бы позвать на помощь матросов и вас бы мигом спасли. А теперь никто не знает, где мы… Что это, корабль?!

Сибил посмотрела на горизонт и действительно увидела какое-то темное пятнышко. У нее затеплилась надежда.

– Я… не знаю. Может быть. Ах, надеюсь, что это судно!

Собрав последние силы, они принялись грести к этому отдаленному пятнышку. Через некоторое время Врун насторожился:

– Если это судно, почему оно не движется? Оно, похоже, стоит на месте.

– Может быть, оно на якоре?

– В открытом океане? Вряд ли.

Вскоре пришло или, вернее сказать, приплыло объяснение: это был остров. Врун предпочел бы корабль, но в сложившихся обстоятельствах остров был лучше, чем ничего.

– Тещин подарок, – сказал он.

– Что?

– Ну, не совсем то, чего хотелось бы, но сойдет и это.

Сибил позволила себе развеселиться:

– Ах, шутник!

Подплыв ближе, они увидели, что остров окружен коралловым рифом. Волны с силой бились о риф, отбрасывая облака пены и брызг. Врун задумался, как перебраться через риф, чтобы их не разодрало в клочья о зазубренные, острые кораллы. Он с тревогой высматривал хоть какую-нибудь брешь, но не нашел ни одной. Когда они подплыли уже совсем близко, у них над головами появился пеликан.

– Эй! – окликнул его Врун.

Пеликан оглянулся и посмотрел вниз:

– И вам тоже «эй!».

Окликая пеликана, Врун хлебнул морской воды.

– Не могли бы вы… Не могли бы вы перенести нас через коралловый риф?

Пеликан снова развернулся:

– Вы, должно быть, шутите?

– Нет, совсем не шутим, – возразила Сибил. – Мы попали в западню.

– Это не западня, а открытый океан!

– Я хотела сказать – мы попали в трудное положение! Нам самим никак не перебраться через риф, не причинив себе увечий. Я знаю, что птицы и звери не особо дружны, но иногда ведь можно и нарушить стереотип поведения, правда?

– Но вы едите птичьи яйца! – возмутился пеликан.

– Да, но больше никогда не будем, обещаю, – простонал Врун.

Пеликан ничего не ответил, но не улетел. Бедных горностаев подносило все ближе и ближе к ревущим бурунам. Столкновение с рифом становилось неизбежным. Нет, не такого конца желал себе Врун! Иногда он представлял, как его убивает преступник, сбивает проходящий кеб или в очередном приступе ярости душит Толстопуз. Но утонуть в тропических водах и быть съеденным рыбами – такое в его планы не входило.

– Ладно, слезайте с ваших пробок, – скомандовал пеликан.

Оба горностая плюхнулись в воду. В следующее мгновение Врун почувствовал, как они с Сибил взмывают ввысь в клюве пеликана. Находиться в мешке пеликаньего клюва было не очень приятно: темно и сыро. О подобных приключениях хочется забыть сразу же, как они заканчиваются.

И оно закончилось. Пеликан выплюнул их на песок и вразвалку поплелся прочь. Проворный и грациозный в воздухе, на земле он оказался довольно неуклюжим. Чтобы взлететь, ему пришлось разбежаться. Когда он взмыл в воздух, Врун окликнул его:

– Эй, прежде всего, спасибо! А вы не могли бы отнести нас на материк? Разумеется, за щедрое вознаграждение.

– Мне до материка не долететь, – отказался пеликан. – Мы живем неподалеку, на скалистом острове, вместе с черепахами и ящерицами. Но у нас вам не понравится. Пустынно, голо, уныло. В море полно рыбы, но нет ни деревьев, ни даже кустиков. Так что лучше оставайтесь здесь. Тут есть кокосовые пальмы и другая растительность!

С этими словами он повернул на юг и в конце концов исчез из виду.

Горностаи лежали на горячем песке и сушили мех. Наконец, седой от соли, Врун принялся собирать ветки и сучья, выброшенные на берег.

– Что вы делаете? – спросила Сибил.

– Надо разжечь костер на тот случай, если мимо пройдет какое-нибудь судно.

– А как вы собираетесь его разжечь?

Врун посмотрел на себя. Его сюртук изорвался в клочья. Он оглядел Сибил. Она тоже была в лохмотьях, словно обитательница работного дома в Туманном. Если прежде у них в карманах что-то и было, то это что-то исчезло вместе с карманами.

Врун пристально вгляделся в глаза принцессы:

– Сибил… Э… А у вас случайно какой-нибудь глаз не стеклянный?

– Разумеется нет! – с негодованием огрызнулась Сибил.

– Жаль, – удрученно произнес он. – А то мы могли бы воспользоваться им как линзой и разжечь костер. – Он снова пристально вгляделся в нее. – Вы могли бы вынуть его, а потом снова вставить. Я отвернусь!

– У… меня… нет… стеклянного… глаза, – многозначительно произнесла она.

Врун вздохнул:

– Ну что ж, может быть, нам удастся найти кремни или что-нибудь в этом роде. Ударить их друг о друга и высечь искру. А тем временем не могли бы вы залезть на пальму и сбросить несколько кокосов?

– Вы хотите, чтобы я лазила по деревьям, как какая-нибудь безмозглая обезьяна?

– Послушайте, мадам, мы здесь одни! – уперев лапы в бока, твердым голосом ответил он. – Нам обоим нужно есть, иначе мы умрем от голода. Вчера вы были принцессой. Сегодня вы – просто потерпевшая кораблекрушение. Это большая разница! Для одной все делают другие, другая все делает для себя сама! Понятно? Давайте-ка шевелите своим пушистым…

Сибил высокомерно поднялась:

– Не грубите!

– Я называю вещи своими именами, только и всего. А я позабочусь о корнях и остальном.

Она встала и, сложив лапки на груди, подумала, что из всех болванов, с которыми она могла оказаться на необитаемом острове, ей повезло очутиться здесь именно с ним, неуклюжим шефом полиции, который не умеет ничего, кроме как дуть в серебряный свисток и защелкивать налапники на запястьях у незаконно арестованных ласок.

– О каких корнях и остальном вы говорите? – насмешливо приподняв бровь, осведомилась она, уверенная, что сейчас уличит его в полном невежестве.

– Ну, в этих краях, уверен, мы сможем найти аронник, дикий картофель и манго, – принюхиваясь к ветру, ответил Врун. – Что касается деревьев, то, если нам повезет, мы найдем хлебное дерево или бананы. А может быть, и то и другое! Вероятно, здесь растут также панданус и батат. Нужно только поискать. Не думаю, что мы умрем от голода, даже дав обещание не есть яиц – обещание, которое я, кстати, намерен сдержать, несмотря на то что здесь, вероятно, водятся буревестники, фрегаты и олуши. Может быть, даже и тропические птицы. Те, кстати, очень красивы.

Сибил с удивлением взглянула на этого простофилю-полицейского:

– Откуда вы все это знаете?

Он шаркнул лапой:

– Ну вы ведь тоже это знаете!

– Нет, я не знаю. Я просто потрясена.