Гарри Килуорт – Лунный зверь (страница 33)
Лес Трех Ветров действительно был прорежен и прочищен, и южная его часть превратилась в парк с прямыми аллеями и асфальтовыми дорожками, где чинно прогуливались горожане и резвились дети. Среди лесных деревьев появились экзотические растения и цветы, посаженные людьми, а зверям и птицам вновь пришлось потесниться. Посреди парка вырыли пруд и выпустили лебедей, диковинных белоснежных птиц, которых никто из старых жителей леса прежде в глаза не видел.
К счастью, правление парка решило сохранить в нем несколько островков дикой природы, и барсучий городок оказался в одном из таких заповедных уголков. Однако звери теперь почти полностью лишились возможности охотиться. На месте бывших охотничьих угодий, с их большими и малыми звериными тропами, раскинулась
Камио утверждал, что приспособиться к городской жизни нетрудно. Но он не учел, что маленький городок не в состоянии прокормить такое количество диких животных, которые в большинстве своем не обладали необходимыми навыками. Прежде чем зародившееся поселение станет богатым и процветающим, пройдет немало времени. Скорее всего, следующему поколению зверей жизнь в городе действительно покажется легкой, ведь к той поре их станет намного меньше и пищи будет хватать на всех. Но пока растерявшимся в непривычных условиях лесным обитателям приходилось туго.
О-ха по-прежнему держалась с Камио отчужденно и холодновато, но сердце лисицы постепенно оттаивало. Как-то вечером они бок о бок трусили по городским улицам, пересекая пятна света, бросаемые фонарями, и беседовали об истории лисиного племени, которой обоих учили в детстве.
– Неужели ты никогда не слыхал про А-О? – спросила лисица, когда они обогнули площадь и приблизились к заветному мусорному бачку, выставленному у задней двери ресторана.
– Да нет, слыхал. Просто я не знал, что он, этот ваш А-О, является родоначальником всех лис на земле. Меня учили, что первую лису, пришедшую в мир, звали Менксито. Он, кстати, тоже был самцом и самкой одновременно. Так что это почти одно и то же.
– Вовсе не одно и то же. Тебя учили неправильно. На самом деле А-О…
– Да в чем тут разница, подумай сама. Просто твою первую лису иначе звали. Это же неважно. Зачем цепляться за догму?
– Насколько я знаю, доги – это порода собак, и они здесь совершенно ни при чем, – брякнула О-ха. Она, разумеется, прекрасно поняла Камио, но не желала признавать его правоту.
Лис внезапно обернулся и вперил в нее пристальный взгляд.
– Когда же мы с тобой поселимся в одной норе? – выпалил он.
– О чем это ты?
– Сама знаешь о чем. Я хочу, чтобы мы с тобой жили вместе, завели детенышей. Близится пора любви. Кого же ты ждешь? Может, А-магира?
Лисица презрительно фыркнула:
– Издеваешься? Глаза бы мои не видели этого отвратного старикана. Но это вовсе не значит, что я сплю и вижу, как бы стать твоей подругой.
– Да, на это не похоже. Ты и говоришь-то со мной сквозь зубы. Значит, я тебе совсем не нравлюсь?
О-ха потупилась:
– Нет, отчего же. Нравишься. Но мы с тобой слишком разные. Воспитывались по-разному. И я… я не знаю.
– Чего тут знать? Ты лисица, я лис. Скоро наступит время спариваться. Я говорил тебе, у меня была подруга, но она далеко, и мы с ней больше не увидимся. Если она жива, наверняка нашла себе другого. Из всех здешних лисиц мне по душе только одна – ты. И я хочу быть с тобой.
– Не все наши желания исполняются.
– Конечно. Поэтому я и прошу тебя дать ответ. Если я тебе не нужен, быть может, другая лисица…
– Другая? – огрызнулась до глубины души задетая О-ха. – Тогда не теряй время, отправляйся к этой своей другой…
– Другая с тобой не сравнится. По-моему, мы с тобой отлично подходим друг другу. Поверь, на меня можно положиться. Я не из тех, кто бросает жену с детенышами на произвол судьбы. И как только мне убедить тебя в этом?
– А если… если я стану твоей подругой, то это уж на всю жизнь. Однажды я потеряла детенышей, потому что муж мой погиб и некому было приносить мне еду, пока я согревала лисят. Пережить такое горе во второй раз мне не по силам.
Глаза лиса вдруг вспыхнули, и О-ха невольно ощутила прилив теплого чувства к нему.
– Послушай, – произнес он. – Я уважаю твою память об А-хо. Но он умер, и с этим ничего не поделаешь. Уверен, он был замечательным лисом, лучшим лисом на свете. Другого ты бы не выбрала.
– От скромности ты не умрешь, – усмехнулась О-ха. – Значит, по-твоему, я и тебя выбрала, потому что ты лучший лис на свете?
Камио ошарашенно уставился на нее. Мгновение спустя он уже выплясывал вокруг фонарного столба, без умолку восклицая:
– Правда? Ты не шутишь? Ты согласна?
– Согласна. Только смотри не подведи меня.
– Я! Подвести тебя! Да ни за что на свете! Я буду заботиться о тебе до конца дней своих. Скорее ветры перестанут дуть и реки пересохнут, чем я оставлю тебя. Ну, теперь нам надо подумать о хорошей норе. От барсуков ты уйдешь. То место, где я живу сейчас, нам вряд ли подойдет. Я, видишь ли, устроился пока на крыше гаража, а запахи там… В общем, тебе ни к чему дышать такой вонью. А лисятам тем более. Им нужен чистый, свежий воздух, деревья, трава и все такое… Я тут присмотрел местечко на окраине… как вы это называете…
– Звучит заманчиво.
– Я долго выбирал, приглядывался. В таком важном деле спешить не годится.
– Но сначала я должна сама взглянуть на этот твой сарай.
– Так пошли прямо сейчас.
Прежде чем отправиться на окраину, они пошарили в мусорном бачке, как обычно, нашли там немало съестного и наелись до отвала. Потом Камио отвел О-ха в облюбованный сад. Лисица с первого взгляда узнала это место, и сердце у нее защемило. Именно в этом саду, в сарае около приусадебной сторожки, она потеряла своих первых детенышей. Но она решила, что Камио говорить об этом незачем, и объявила, что ей здесь очень нравится. С тех пор как она родила лисят в заброшенном сарае, многое изменилось. Теперь город вплотную подступал к старому фруктовому саду. Близость усадьбы, обиталища Сейбра, внушала лисице опасения, но Камио подвел ее к ограде, чтобы она своими глазами убедилась – Сейбр, грозный страж усадьбы, был одновременно и ее пленником, запертым за высокой кирпичной стеной. Мало-помалу О-ха согласилась со всеми доводами лиса.
Жизнь вновь манила ее радостями. Углубление под сараем в самом деле могло стать превосходной норой. Деревья в саду, хоть и старые, и неухоженные, все еще плодоносили, обещая побаловать лис фруктами. Наверняка осенью яблоки, груши и сливы ковром покроют землю. О-ха не могла не оценить этого.
На следующий день она в последний раз зашла в барсучий городок. Гар был не в лучшем расположении духа, но, услыхав, что лисица уходит навсегда, простился с ней тепло и сердечно:
– Ха, лисичка. Уходишь. Что ж, так и должно было случиться. Я буду по тебе скучать. Нам с тобой случалось славно поболтать, правда? Значит, решила завести маленьких пушистых лисенышей? Хорошее дело! Потом приводи их сюда, покажи старому барсуку. Очень хорошее дело!
И он, переваливаясь, направился в собственную спальню. О-ха не была там с тех пор, как впервые пришла в барсучий городок в поисках приюта. Гар очень ревниво оберегал свой покой и независимость, и, хотя они с О-ха провели немало часов за разговором, этот замкнутый, мрачноватый зверь по-прежнему остался для нее загадкой. Как бы то ни было, покидая барсучий городок, она жалела лишь о разлуке с Гаром. Барсуки вечно болтали друг с другом, громко фыркали и порой так досаждали О-ха, что она еле сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на них. Но теперь все неприятности остались позади. Перед лисицей открывалась новая жизнь.
Вернувшись в сад, она прежде всего освятила новое жилище, проделала внутри норы и перед входом все обряды, предписанные традициями и обычаями. Изумленный Камио, вытаращив глаза, наблюдал, как О-ха предается ритуальным пляскам и скачкам, чертит на земле спирали и квадраты и распевает магические заклинания. Недоумение лиса вскоре сменилось скукой, он попытался положить представлению конец, но О-ха бросила на него испепелявший взгляд, и у Камио язык прилип к нёбу.
– Все в порядке? Теперь призраки врагов и духи деревьев не причинят нам зла? – не без иронии осведомился Камио, когда ритуальное действо наконец завершилось.
– Не упоминай о духах деревьев, когда в том нет нужды! – отрезала О-ха и отправилась к ограде, чтобы оставить там свои метки.
День выдался хлопотный, оба устали и наконец улеглись в новой норе, прижавшись друг к другу.
– Ты должен сменить имя, – сонно пробормотала лисица. – Теперь тебя будут звать А-хо.