Гарри Каракулин – Это случилось в пансионате (страница 5)

– У вас же трёхместный, как и у нас? А вас было двое.

– Мы вдвоём, да. Третья ещё не приехала. Ну и хорошо. Может, и не приедет.

– А почему эту, Лизу-то, не принять?

– Да дура она. Тоже своего рода профессорша, хотя только что школу закончила. Людей дичится, даже работает в архиве, одна среди бумаг.

– Ну, может, просто её ещё не разбудили.

– Ты думаешь?

– Ага. Такое бывает. Ей надо налить, а лучше коктейль смешать, после всякое может произойти.

– Да она не употребляет, то есть вообще.

– За чужой счёт пьют и язвенники, и трезвенники, бу-га-га.

– Ой, ладно, чёрт с ней, заболтались мы, надо делом заняться. Я на тебя смотрю, слышу твой голос, и уже потекла. Дай я сначала в рот возьму.

Она встала перед ним на колени и медленно расстегнула его джинсы, аккуратно спустила вниз, высвободила восставший член.

– Какой большой, и уже твёрдый! – с восхищением произнесла она и легонько пробежалась по нему язычком.

Потом мягко и плотно захватила головку губами. Положила яички в ладонь, слегка сжала. Обсасывая его член, она гладила рукой его бёдра, ягодицы, и опять нежно теребила его шары.

Член предельно напрягся, и как будто раздулся, готовый взорваться, к груди снизу подкатило ожидание острого сладостного ощущения.

Партнёрша, увидев, что он может кончить, тут же освободила член и подула на него, чтобы охладить.

После чего она нежно, едва ощутимо, обволокла головку губами, одновременно облизывая снизу. Погружая его орган всё глубже, она меняла темп своих манипуляций, то ускоряя, то замедляя движения, периодически сжимала основание члена и тянула яички вниз, тогда возбуждение волшебным образом отступало, сменяясь приятной усталостью. Наконец, она заглотила член до самого корня, интенсивно обрабатывая языком поверхность, замерла, и медленно выпустила его на волю.

Егор отметил, что удовольствием может стать не только сам оргазм. Процесс на пути к нему, оказывается, тоже. То, что он испытал сейчас, доселе было ему неведомо и необыкновенно приятно.

Конечно, у него была подруга, но он насчёт неё немного соврал Серому, с ней он расстался полгода назад. Там было как-то механистично, он быстро завершал процесс и отваливался на спину. Повторял два-три раза и шёл домой. Она претензий не предъявляла, его поначалу всё устраивало, но в один прекрасный день Егор почему-то почувствовал к партнёрше отвращение, преодолеть которое не смог, да и не захотел, и после пары скандалов любовники разошлись как в море корабли.

– Пойдём на кровать, – услышал он. – Я там у себя в попочке всё промыла и смазала вазелином, вставь мне сейчас туда.

Она расположилась по-собачьи и сильно прогнулась. От вида аппетитных широких ягодиц у Егора помутилось в голове. Анальное отверстие, обрамлённое розовыми расходящимися складочками, приоткрылось и манило. Егор аккуратно приложил головку члена и чуть надавил. Вход был упругий, член после паузы был уже не таким твёрдым, удалось лишь слегка погрузить самый конец. Наташа начала делать едва заметные вращательные движения, член проскользнул в отверстие, его приятно сжало, потом препятствие как будто отступило, он стал плавно уходить вглубь. Захотелось вогнать его до конца. Он нажал, Наташа вскрикнула.

Он немного подождал и постепенно начал фрикции, всё больше ускоряясь.

– Ой, как хорошо! Как глубоко! Как глубоко! – закричала Наташа.

– А соседи… не услышат?… – тяжело дыша, спросил Егор.

– Нет… Ничего не слышно… Стены… Думаешь, только мы… ебёмся… Мы же… не слышим… никого… Ох, как глубоко! Еби меня, еби сильней! В жопу, еби меня в жопу, я блядь, да, я щлюха, я потаскуха! Как хорошо! Можешь в меня спустить. Если хочешь. Или в рот. А-а-а…

Она застонала и обмякла. Егор вогнал член до предела и кончил.

Полежав на ней некоторое время, он отдышался и вынул член. Он оказался чистым, лишь слегка блестел от смазки.

Наташа перевернулась на спину. Лицо её выражало блаженство:

– У меня был оргазм. Анальный оргазм! Это было такое! Ой, как хорошо… А ты? Тебе как было?

– Суперски! Доселе такого не испытывал.

– Правда?

– Чтоб я сдох. Я никогда не вру. Ну если только ложь во спасение. Но тут чистая правда. Это было неописуемо.

– Я не слишком кричала?

– Слишком.

– Ой, постараюсь сдерживаться. Стены-то может, и толстые, а двери не очень.

Они немного полежали, потом Наташа поднялась и начала одеваться.

– Всё? – спросил Егор.

– Да я бы ни за что не ушла, я ещё хочу, я теперь всегда буду тебя хотеть, но скоро твои товарищи придут, да? Ведь время, поздно уже. Так как насчёт завтра? Я про то чтоб групповое.

– Как договорились, замётано. Что до Профессора – не уверен, а Серый точно будет не прочь. Он как пионер, всегда готов.

– Отлично. До завтра, сладенький мой Егорушка.

С утра большинство отдыхающих пошло на экскурсию в лес. Егор с Наташей тоже. Они плелись в хвосте, а потом и вовсе отстали.

– Хочешь? – лукаво предложила Наташа, когда все скрылись из виду.

– Здесь?

– А почему бы и нет?

– Ну, муравьи и всё такое. А вообще-то хочу. Очень! Природа, что ли, действует, свежий воздух или ещё не знаю что.

– А если я просто в рот возьму? Можешь кончить мне в рот.

– А тебе это не противно?

– Это очень полезно для женского организма, мужские гормоны. Лучше всяких витаминов.

– Ну давай.

Он быстро высвободил свой член, который встал не сразу – от опасения, что кто-то может увидеть. Это немного смутило Егора, но Наташа так умело поиграла на нём язычком и губами, потеребила руками яйца, что член быстро отвердел.

После разнообразных манипуляций с писюном она глубоко, до самого горла, взяла его, член набух и с силой выбросил накопившуюся с вечера малафью. Егор не мог сдержать стон. Наташа отреагировала энергичными глотками.

– Сладенькая моя, хорошая, – он потрогал её красивое лицо, погладил по волосам.

Наташа отдышалась и подарила ему лучезарную улыбку.

Они догнали группу. Экскурсовод с артистическими завыванием продолжал что-то рассказывать:

–…Поэтому помещик получил прозвище “Русский Казанова”. Слухи о его похождениях дошли до императрицы Екатерины Великой, которая  даже намеревалась послать группу придворных учёных и медиков, дабы изучить причины феномена. Но увы, нагрянуло пугачёвское восстание, и интерес к хозяину усадьбы отошёл на второй план.

– Простите, – вмешался какой-то суетливый старичок интеллигентного вида. – Но архитектура здания относится скорее к классицизму, а не к екатерининскому барокко…

– Вы совершенно правы. Усадьба неоднократно перестраивалась. Она была сожжена во время крестьянского бунта восемьсот двадцатого года, частично разрушена через сто лет, уже в гражданскую. Много раз случались и пожары. Перед войной тут был организован профилакторий для партийного руководства. А почему, спрашивается, именно здесь? Потому что в местной артезианской воде обнаружилось высокое содержание оксида азота, имеющего благотворное действие в частности на.. гм… на половую потенцию, прошу прощения у дам, конечно.

Когда отдыхающие возвращались в корпус, Наташа вполголоса произнесла:

– К вечеру, ты скажи своим друзьям… В общем, я хочу ещё одну вещь, в кино видела. Может, вас шокирует, а я думаю – очень понравится.

– В каком кино?

– Ну, специфическое кино, ты понимаешь. Я как увидела, обалдела, хочу попробовать. Эксперимент. Хочется чего-то такого, понимаешь? Нового. Для меня нового, для вас тоже,  наверное.

– Экс-кре-мент?

Наташа захихикала:

– А вот почти угадал, только как раз наоборот. Именно экскремент нам не нужен.

– В смысле?

– Ладно, потом. Пусть просто заранее помоют жопки, как следует.