Гарри Гаррисон – Стальная Крыса (сборник) (страница 60)

— Это ваша машина, сэр? — спросил один из них.

— Конечно. Что вы здесь делаете?

— Дело в этом человеке. Мы увидели его на заднем сиденье, он говорил сам с собой. Мы подумали, что он пьян, но потом прислушались, и оказалось, что он говорит на каком–то иностранном языке, сэр. Похожим на тот, на котором говорят на этой планете. Вы знаете, кто он?

Я не колебался.

Это была война, а солдаты на войне гибнут по множеству причин.

— Никогда раньше не видел его.

Мой голос проник в одурманенный мозг Гамаля, потому что он, моргая, поднял взгляд. Как ни слабы были его нервы, он, должно быть, обладал физической конструкцией быка, если был способен двигаться после того количества газа, которое он вдохнул.

Затем он ухватился за меня и закричал:

— Вы должны помочь мне! Они убьют меня, увезите меня отсюда. Это была ошибка — привозить меня сюда.

— Что он говорит? — спросил один из полицейских.

— Понятия не имею, хотя, я думаю, он может быть тем шпионом, который совершил диверсии в машинном отделении. Время уходило слишком быстро, они вот–вот должны были подумать о Крае. — Посадите его на заднее сиденье машины и отправьте со мной. Я знаю, как заставить его говорить членораздельно.

Пока они это проделывали, я завел мотор и тронулся даже раньше, чем они уселись. Это немного побросало их, но если они и заметили одеяла на полу, то не упомянули о них. Поставив передачу на первую скорость, я погнал машину к выходу из космопорта.

Там стоял офицер, блокируя дорогу, с поднятой рукой, требуя, чтобы я остановился. Я продолжал ехать, но вынужден был крепко притормозить в последний момент, потому что он не сдвинулся с места.

— Вы не можете выехать. База закрыта… — Он был холодноглазым, твердолицым и злющим. Таким же, как и я.

— Я уезжаю. Приберегите свои приказы для других.

— Мне было приказано закрыть ворота для всех без исключения.

— У меня пленный, который может быть диверсантом, и двое охраняющих его. Ваше профессиональное рвение похвально, капитан, но вы должны знать, что я тот, кто отдает приказы, и я не подчиняюсь им.

— Вы не можете уехать.

Был ли он упрям до грани сумасшествия или имел на мой счет особый приказ? У меня не было времени на выяснение этого.

Я видел через окно, как один из солдат отвечает по телефону, и ощущал острое подозрение, что происходящий разговор имеет прямое отношение ко мне. Я вытащил пистолет и прицелился в капитана.

— С дороги, или я убью вас, — произнес я, стараясь придать своему голосу скучающую интонацию.

Он было потянулся за пистолетом, но тут же отказался от этого намерения. Еще миг он колебался, и я увидел в его глазах обыкновенный страх. Затем он неохотно шагнул в сторону, и я бросил машину вперед. Я мельком увидел выбегающего из караула солдата, показывающего на машину и кричащего что–то.

Рев мотора заглушил его голос. После этого я не оглядывался, хотя военные полицейские явно это делали. В зеркальце заднего обзора я видел, как они перешептываются. Вот–вот они могли потянуться за собственными пистолетами, и я не стал рисковать.

Как только мы свернули за первый угол, я бросил на заднее сиденье газовую гранату, а затем остановился ровно настолько, сколько нужно было, чтобы выгрузить эту пару спящих красавцев.

Гамаль теперь тоже крепко спал, и мне ужасно хотелось последовать его примеру. Я широко зевнул и по боковой дороге направился к доку.

— Объясните, ди Гриз, и пусть это объяснение будет хорошим.

Инскипп с присущей ему невозмутимостью, расхаживал по салону космического корабля.

— Сперва скажите, как там мои дети, мои сыновья, которых не видел их отец, как они там?

— Да, как они там? — спросила Ангелина, удобно располагаясь в одном из кресел.

Инскипп немного пошипел, но вынужден был ответить.

— Прекрасно. Набирают вес, много лопают, точь–в–точь как их отец. Вы их скоро увидите. А теперь хватит об этом. Я пролетел не знаю сколько световых лет, чтобы проконтролировать эту операцию, потому что она, кажется, пришла к полной остановке. И что же я нахожу? Два моих агента решили, что с них хватит, и покинули порученную им планету. Они встречают меня здесь, на орбите, и пусть там эта несчастная планета крошится под железной пятой Клизанда. Объясните.

— Мы победили.

— Без шуток, ди Гриз, я могу расстрелять вас.

— Вы меня пальцем не тронете. Вы слишком много вложили в мою шкуру. И я говорю серьезно. Мы победили. Бурада, крошащаяся под железной пятой, еще этого не знает. Клизандские правители тоже этого не знают. Только немногие избранные.

— Я не принадлежу к числу этих счастливчиков, так что поторопитесь.

— Требуется демонстрация. Ангелина, милая, наша маленькая игрушка у тебя с собой?

Она открыла ящик рядом со своим креслом и вручила мне Штуку. Она была гладкая, черная, не больше моей ладони. Внизу и на каждом конце у нее имелись маленькие отверстия, на одном конце также располагалось несколько маленьких линз.

Я протянул ее Инскиппу, который подозрительно посмотрел на нее.

— Вы знаете, что это такое? — спросил я.

— Нет. И не могу сказать, что особенно стремлюсь узнать.

— Это надгробный камень на могиле всех экспансионистских амбиций Клизанда. Каков тип корабля, на борту которого мы находимся?

— Легкий эсминец класса «Гнашер». А какое это имеет значение?

— Терпение, и вам откроется все.

Я взял из рук Ангелины маленькую коробочку дистанционного управления и вставил конец выступающего Из нее штыря в соответствующее отверстие на Штуке. Затем я отстучал на клавиатуре серийный номер эсминцев класса «Гнашер». Не отсоединяя коробочку, я отнес Штуку к выходу из салона, где мы могли видеть объемистый диск главного шлюза.

Ангелина последовала за мной, буксируя протестующего Инскиппа.

— Мы должны представить себе, — сказал я, — что этот корабль стоит на земле и шлюз открыт. Рано или поздно все шлюзы открываются, и Штука будет ждать момента, когда это сделают. За этим наблюдает также оператор с расстояния в три километра. Шлюз открывают, и оператор активизирует Штуку. Она летит прямо к открытому шлюзу, пролетает его и…

Я нажал кнопку «Пуск», и она ожила. Завизжали крошечные реактивные двигатели, и Штука, вырвавшись из рук, стрелой рванулась вперед.

— За ней! — крикнул я и возглавил погоню.

Мы настигли ее двумя палубами ниже, где ее остановила закрытая дверь, но ненадолго.

Термическая пика на носу Штуки быстро прожгла дыру в металле, и она снова газанула.

Когда мы добрались до машинного отделения, она почти прогрызла себе дорогу сквозь эту дверь, и мы оказались там как раз вовремя, чтобы распахнуть дверь, когда она прошла. Летая по помещению, Штука сделала свечку, словно уточняя свои координаты, такая маленькая и быстрая, что за ней невозможно было уследить, а потом спикировала. Прямо на генератор двигателя искривления, где она и взорвалась в облачке черного дыма.

— Безвредный дымовой заряд, — пояснил я. — В полевой операции заменяется мощной взрывчаткой, более чем достаточной для уничтожения генератора двигателя искривления и все же не слишком большой дозой, чтобы не причинить иных серьезных повреждений. Исключительно гуманное оружие.

— Вы — сумасшедший!

— Только для Клизанда и серых людей, продолжающих эту бессмысленную войну. И если мы сможем вернуться к выпивке, я расскажу вам, как она будет остановлена.

Удобно устроившись и немного охладив глотку, я перешел к объяснениям.

— Я лично покончил с генераторами двигателей искривления на девяти клизандских кораблях, просто чтобы посмотреть, можно ли это сделать и не будет ли каких–либо проблем с планировкой и конструкцией корабля. Никаких проблем не возникло. Клизандские корабли точно такие же, как и любые другие, только еще более одинаковые, поскольку они любят мундирное однообразие, что существенно облегчает нашу работу.

Для выполнения этой работы и была спроектирована Штука. Оператор Штуки может спокойно сидеть за пределами космопорта, наблюдая в мощный бинокль за клизандскими кораблями.

Когда наблюдаемый корабль открывает свои шлюзы, Штука наносит удар.

Оператор должен лишь активизировать ее, ввести тип корабля и пустить ее в работу. У Штуки имеется блок памяти на молекулярном уровне и компьютерные цепи. Она на высокой скорости подлетает к кораблю, находит шлюз и влетает, а затем, используя введенные в ее память сведения о внутреннем устройстве судна, проделывает путь в машинное отделение, не отступая ни перед чем. Там она взрывает генератор двигателя искривления пространства. Конец клизандского вторжения.

— Конец одного генератора двигателя искривления, — поправил Инскипп с презрением в голосе. — Они закажут другой, и все дела.

— А вот и не все. Генераторы сложны, и изготовить их нелегко. Фабрик, выпускающих их, немного, потому что их закупают там, где соответствующее производство налажено. Я уверен, что на Клизанде есть по крайней мере одна такая фабрика, но ее можно найти и уничтожить из космоса.

— Так они получат генераторы со склада.

— Есть предел числу генераторов, хранящихся на складах, и склады эти очень скоро опустеют. А эмбарго на поставку генераторов Корпус сумеет заставить соблюдать сотрудничающие планету. Конец империи.

— Как?

— Подумайте, Инскипп, подумайте. Возраст не мог иссушить ваш мозг так же сильно, как вашу дубленую кожу. Ключ мне дала Ангелина. Клизандцы должны или продолжать расширение или погибнуть. У них не хватит ресурсов на своей собственной планете для ведения такого рода постоянной экспансии. Потому что они, завоевывая планету, заставляют ее работать на себя, тем самым восстанавливая свои силы, а потом идут дальше за следующим куском пирога. Да вот только дальше они больше не пойдут. У них все еще будут их планеты и материалы, но что от них толку, если их нельзя отправить туда, где они нужны? Экспансию придется остановить, а по мере того, как кораблей будет становиться все меньше, им придется отходить все дальше и дальше, пока они снова не окажутся на своей родной планете. Тут–то и будет конец делу.