Гарри Гаррисон – Стальная Крыса (сборник) (страница 62)

— Ни слова больше! Вопрос закрыт, и я предпочитаю думать о тебе, как об однокомнатнике и собутыльнике.

— Очень мило. Вы не окажете ли мне честь, позволив пожать вашу руку?

Мы обменялись рукопожатиями, и я с любопытством посмотрел на него.

— Ты изменился и, по–моему, к лучшему. Прибавил немного в весе, отшлифовал манеры.

— Спасибо, Васко. Очень мило с вашей стороны. Я бросил пить, так что приходится следить за диетой. И мне больше не надо беспокоиться о полетах на этих поганых космических кораблях! В моей семье всегда работали в отелях, традиционное ремесло и все такое. Пока меня не поймал призыв. Приятно вернуться к тому, что я знаю, и к тому же, как видите, сразу наверх. Сейчас дефицит на хороших служащих отелей. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

Он вручил мне ручку и все тем же нейтральным голосом, только не так громко, сказал:

— Надеюсь, вы простите мне мои слова, но эта ситуация, по моему мнению, чрезвычайная, поэтому, пожалуйста, не подпрыгивайте и не оглядывайтесь. Но здесь с того момента, как мы открылись, остановился один человек. Я считаю, что он из людей Края, и он запугал весь штат. До этой минуты я не знал, что ему нужно. Теперь я считаю, что он охотится за вами. Надеюсь, вы вооружены. Он подходит сзади справа от вас. Одет в темно–фиолетовый пиджак и желтую шляпу в полоску.

У меня был отпуск, и я был безоружен. В первый раз за долгое время. Я мысленно поклялся, что это будет в последний раз.

А затем я вспомнил про Ангелину и увидел, что она снова склонилась над роботоколяской.

— Я не хотел бы беспокоить тебя, дорогая, — сказал я, улыбаясь и чувствуя, как зуд ползет по моей спине к черепу. — Но подходящий до мне сзади человек в темно–фиолетовом пиджаке — убийца. Как ты думаешь, ты могла бы что–нибудь предпринять, желательно так, чтобы он остался живым?

— Как мило, что ты меня об этом попросил! — засмеялась она и похлопала по кучке пеленок в коляске.

Я шагнул к столу регистрации, следя за ней. Очаровательной, расслабленной, улыбающейся, приглаживающей волосы. И не торопящейся к тому же.

Я открыл было рот, чтобы упомянуть об этом факте как раз в тот момент, когда ее рука метнулась вниз. Позади меня раздался приглушенный вопль, и я, пригнувшись, обернулся. Все было кончено.

Темно–фиолетовый пиджак потерял свою полосатую шляпу. И пистолет тоже

— он лежал теперь на ковре. Он тянулся к ножу, торчавшему из его предплечья, делая слабые царапающие движения.

Затем рядом с ним оказалась Ангелина. Она рубанула его по шее и опустила потерявшего сознание убийцу на пол.

— Ничего себе, планета отдыха, — фыркнула она, но я–то знал, что она наслаждается.

— За это ты получишь медаль, моя радость. Корпус позаботится об этом парне, и, мне представляется, они выжмут из него информацию о его родной планете, что будет очень кстати.

Я снова повернулся к Острову.

— Благодарю тебя, ты спас мне жизнь.

— Не стоит благодарить меня, сэр. Я всегда считал, что в счет идут маленькие дополнительные услуги. А теперь можно проводить вас в номер?

— Можно. Ты ведь выпьешь с нами стаканчик, не так ли?

— Ну, только один раз. Пусть это будет рассматриваться как особый случай. Должен сказать, что вам повезло иметь жену одинаковых взглядов и талантов.

— Этот брак был создан состязанием на стезе преступлений. Может быть, когда–нибудь я расскажу тебе об этом.

Я нежно посмотрел на Ангелину, аккуратно вытиравшую нож о рубашку потерявшего сознание убийцы. Затем она аккуратно спрятала его. Когда дети станут постарше, они оценят ее таланты. Она была такой матерью, какую следовало бы иметь каждому мальчику.

Крыса из нержавеющей стали спасает мир

Глава 1

– Джеймс Боливар ди Гриз – вы мошенник, – сказал Инскин. Звуки из его глотки вылетали какие–то совсем животные, при этом он злобно тряс передо мной папкой бумаг. Дело происходило в его кабинете, я стоял, прислонившись к стеллажам, – сама оскорбленная невинность.

– Я не виновен. Все это холодная расчетливая ложь, – хныкал я. Прямо за мной находилось отделение для сигар, и я, одной спиной, без помощи рук, нащупывал его замок – на такие штуки я мастер.

– Мошенничество, обман, одно хуже другого – докладные на вас все еще поступают. Вы обманывали свою собственную организацию, Специальный Корпус, своих товарищей…

– Да нет же! – вскричал я, а сам в это время быстренько вскрывал замок.

– Недаром вас прозвали Скользким Джимом!

– Так это же просто детское прозвище. Когда моя мама купала меня в детстве, я показался ей очень скользким.

В это время сигаретный ящик открылся, и я втянул носом ароматнейший запах.

– Да знаете ли вы, сколько наворовали? – Его лицо налилось кровью, а глаза выпучились. Все это выглядело очень несимпатично.

– Я украл? Да я умру лучше! – трогательно провозгласил я, незаметно вытаскивая при этом пригоршню дьявольски дорогих сигар, предназначенных для очень важных персон. Уж лучше я выкурю их сам – так будет правильнее. Нужно признать, что я уделял гораздо больше внимания краже курева, чем нудным упрекам Инскина, так что не сразу заметил перемену в его голосе. Я вдруг понял, что едва слышу его слова. Он даже не шептал – было такое впечатление, словно в его горле вырубили регулятор громкости.

– Говори громче, Инскин, – сказал я твердо. – Или тебе стыдно за твой поклеп?

Я отошел от шкафа и повернулся к Инскину боком, чтобы он ненароком не увидел, как я засовываю в свой карман кучу редкостных сигар ценой не меньше сотни кредиток. Он продолжал невнятно бормотать, не обращая на меня внимания и беззвучно тряся бумагами.

– Ты что, нездоров?

В голосе у меня было немного настоящей озабоченности, потому что теперь он выглядел совсем уж худо. Даже когда я переменил место, он не повернул головы и, беззвучно шевеля губами, продолжал смотреть туда, где я стоял раньше. И был очень бледен. Я зажмурился и поглядел на него.

Он вовсе не был бледный – прямо прозрачный. Сквозь его голову стала отчетливо видна спинка стула.

– Прекрати! – завопил я, но он, пожалуй, не слышал. – Что это за штучки? Объемные проекции, чтоб меня одурачить? И не трудись! Скользкий Джим не из тех, кого можно надуть, ха–ха!

Быстро пройдя через комнату, я протянул руку и ткнул указательным пальцем ему в лоб. Преодолев слабое сопротивление, палец вошел внутрь, а он как будто этого и не заметил. Только когда я отвел руку, раздался слабый хлопок, и Инскин исчез начисто. Осталась только пачка бумаг, которая упала на крышку стола.

– Б–р–р–р! – проворчал я нечто невразумительное. Потом нагнулся и стал искать под стулом скрытый проектор, но в этот момент раздался противный треск, и дверь кабинета слетела с петель.

Ну, в таких–то делах я разбираюсь. Еще стоя на четвереньках, я быстро развернулся и как раз успел встретить первого вошедшего. Ребро моей ладони врезалось ему в горло, прямо под противогазную маску. Человек хрюкнул и упал как подкошенный. Но вслед за ним ворвалось еще много народу, все в таких же масках и белых халатах, с маленькими черными ранцами за спиной. Часть – без оружия, часть – с импровизированными дубинками. Все это выглядело весьма необычно. Превосходящие силы оттеснили меня в глубину комнаты, однако я успел залепить одному ногой, а от второго отделался ударом в поддых. Потом я прижался спиной к стене, и они набросились на меня всем скопом. Я врезал кому–то по загривку, он упал… и растаял, не успев долететь до пола.

Вот это интересно… Число людей в комнате стало быстро изменяться, когда некоторые из тех, кого я свалил, стали пропадать. Это было очень здорово и могло бы уравнять шансы, если бы прямо как из воздуха не возникали все новые и новые люди. Я попытался прорваться к двери, но этот номер не прошел, а потом на мою голову обрушилась дубинка и вышибла из нее остатки соображения.

После этого все стало похоже на драку под водой. Я повалил еще нескольких, однако делал это уже без души. Меня схватили за руки и стали тащить из комнаты. Я немного подергался и славно отругал их на полдюжине наречий, но все, конечно, без толку. Они проволокли меня из комнаты дальше, в ожидавший лифт. Кто–то поднял газовый баллончик, и, как я ни старался отвернуть голову, струя газа попала мне прямо в лицо.

Никакого действия я не почувствовал, зато разозлился еще больше и стал лягаться, щелкать зубами и вовсю ругаться. Люди в масках что–то мямлили ругались, должно быть, и это взбесило меня еще пуще. К тому времени, когда мы добрались до места назначения, я был готов убивать, что в обычном состоянии для меня делать довольно затруднительно, и убивал бы, не будь накрепко привязан к какому–то хитрому электрическому стулу с электродами, прикрепленными к запястьям и лодыжкам.

– Хоть расскажете потом, собаки, что Джим ди Гриз умер как мужчина! – проорал я. На голову мне опустился металлический шлем, и, перед тем как он закрыл мне лицо, я ухитрился выкрикнуть:

– В задницу ваш Специальный Корпус. И в задницу вашу…

Опустилась темнота, и я понял, что дожил до разрушения сознания, а может, и до электрического стула.

Но ничего не произошло, шлем снова поднялся, и один из моих пленителей снова пустил мне в лицо струю газа. Я почувствовал, как моя злоба исчезла так же быстро, как и появилась. Тут я увидел, что они освобождают мне руки и ноги. И еще, в это время большинство из них уже сняло маски, и я узнал техников и ученых Корпуса, которые обычно околачивались в этой лаборатории.